Подъем национальных движений в конце 19 – начале 20 вв. Чешское национальное движение

Острота национальных конфликтов зависела от целого ряда факторов: уровня культуры, зрелости национального самосознания, традиций, локальных условий. Национальная политика господствующих классов как Австрии, так и Венгрии в конечном счете имела общую основу - сохранение австро-немецкого господства в Австрии, мадьярского в Венгрии, хотя в силу целого ряда обстоятельств отличалась известным либерализмом, в особенности в австрийской половине империи.

В Австрии Конституция 1867 г. провозгласила идею национального равноправия, зафиксировав право народов австрийской части государства (Цислейтании) на сохранение и развитие языка и культуры. Конституция признала равноправие всех употреблявшихся в стране языков. Но формальное равноправие отнюдь не означало равенства возможностей даже в сфере культурно-языковой. Хотя австро-немецкая буржуазия не рассчитывала на ассимиляцию ненемецкого населения, составлявшего около двух третей австрийской половины империи (что делало практически недостижимой подобную цель), тем не менее она добивалась упрочения немецкой гегемонии в государстве. Немецкий язык господствовал в австро-венгерской армии, высших имперских учреждениях. На немецком же языке осуществлялась переписка всех 17 цислейтанских провинций, в большинстве ненемецких по составу жителей. Каждая из австрийских провинций имела свой выборный орган - ландтаг (сейм), но более существенными атрибутами автономии обладала лишь Галиция, в восточной части которой преобладал украинский, а в западной -  польский элемент. Добиваясь расположения польской аристократии и шляхты, Вена признала польский язык официальным языком провинции. Польские шляхтичи и аристократы стали верной опорой династии не только в Галиции, но и в самой Вене, в рейхсрате, цислейтанских и общеимперских учреждениях. Им доверяли самые высшие должности — австрийских премьеров и австро-венгерских общих министров.

Привилегии, предоставленные полякам в Галиции, позволили правительству снять с повестки дня польский вопрос до конца первой мировой войны, а заодно избавиться от забот по управлению украинским крестьянством провинции. В канун первой мировой войны Вена делала попытки привлечь на свою сторону украинцев Восточной Галиции, а также многонациональное население Буковины — украинцев, румын, евреев, поляков. Именно поэтому здесь удалось добиться гармонизации интересов различных национальных культур, конфессий.

В то же время полную неудачу правительство потерпело в попытках погасить очаг межнационального конфликта в Чешских землях, где немецко-чешская конфронтация принимала все более ожесточенный характер. Провал попытки австро-чешского соглашения 1871 г. лишил Вену поддержки значительной части чешских буржуазных политиков, осуществлявших обструкцию рейхсрата. Более радикальные круги национального движения в лице младочехов встали на путь активной оппозиции, в результате которой деятельность местного сейма была парализована. Эдуард Таффе, глава австрийского кабинета (1879 — 1893), попытался умиротворить чехов путем введения некоего подобия двуязычия в Чехии, несколько расширив сферу применения чешского языка. В 1880 г. были изданы распоряжения, которые обязывали государственные учреждения провинции отвечать на обращения граждан на том языке, на котором они были составлены. То же и в судопроизводстве. Достижением чехов явилось разделение Пражского университета, одного из старейших в Европе, на немецкую и чешскую части. В ответ возмущенные немецкие националисты потребовали административного разделения Чехии по этническому признаку.

Чешское движение развивалось в рамках австрийского государства и империи в целом вплоть до первой мировой войны и не искало решения своих проблем на путях разрушения империи. Оно добивалось административного объединения земель Чешской короны — Чехии, Моравии, Австрийской Силезии - и их автономии. Отход от этой политики и курс на выход из состава Австрии наметился лишь в мае 1917 г., в разгар мировой войны, когда перспектива распада монархии становилась все более очевидной.

В предвоенные годы усилились культурно-национальные контакты между чехами и словацким населением Венгрии. В чешских кругах получила распространение идея единства двух родственных народов — концепция чехословакизма, отрицавшая самобытность словацкого народа. Национальное движение словаков, находившееся под постоянным прессом государственного аппарата, было слабым. Оно даже было вынуждено снять требование об административном выделении населенных словаками земель и создании автономной территории в составе Венгрии.

Несколько иначе обстояло дело с национальным движение югославян - сербов, хорватов, населявших южные области Венгрии и Австрии, на самосознание которых все более сильное влияние оказывало наличие независимых государств - Сербии и Черногории. Такую же роль стала играть Румыния в отношении румын Трансильвании и других областей Венгрии, а также Буковины, Италия — в отношении итальянцев Южного Тироля, Триеста и других областей Австрии.

Растущее воздействие соседних государств на родственные народы Австро-Венгрии, на их национально-политические организации побудило правящие круги монархии в канун войны предпринять попытки урегулировать национальный вопрос итальянцев и югославян. На этом настаивал и Берлин, заинтересованный в дружбе своих союзников — Италии и Румынии—в надвигавшейся схватке с Антантой. Граф Иштван Тиса, венгерский премьер, вступил в переговоры с руководителями Национальной партии румын Венгрии, но предложенные им уступки были столь худосочны, что соглашение не состоялось. Неуступчивость Вены в итальянском вопросе, в свою очередь, усилила проантантовские настроения в Италии.

Сильнейшую тревогу в Вене и Будапеште вызвало растущее брожение в югославянских областях монархии, принявшее особенно угрожающий характер после аннексии в 1908 г. двух населенных сербами, хорватами и мусульманами османских провинций — Боснии и Герцеговины, оккупированных монархией еще в 1878 г. Аннексия была частью широко задуманной акции агрессивных австро-венгерских кругов. В результате возник острый международно-политический кризис, один из трех-четырех, приблизивших военную развязку 1914 г. В 1908 г. монархия оказалась на грани войны с Россией и Сербией, претендовавших на провинции.

Следствием обострения межнационального конфликта в Чехии явилось усиление и организационное оформление немецкого шовинизма в Австрии. Его идеологом стал дворянин Георг фон Шёнерер, инициатор создания в 1882 г. «Немецко-национального союза». Принятая им в 1882 г. «Линцская программа» ставила целью создание «узкой» Австрии путем выделения из ее состава Буковины и Галиции, а также присоединения к Венгрии Далмации, Боснии и Герцеговины, но с сохранением чешских и словенских земель. Ни союз, ни его программа в момент их зарождения не имели серьезного общественного резонанса, их роковые последствия сказались спустя полстолетия, когда Австрия столкнулась с феноменом национал-социализма. В программе впервые была сформулирована идея «Немецкой Австрии» с ее присоединением в перспективе к «Великой Германии». Через два года «Линцская программа» австрийских пангерманистов была дополнена «арийскими параграфами», прообразом грядущих «арийских законов» нацистского рейха Адольфа Гитлера. Расистские установки пангерманистов и их антисемитизм оттолкнули от союза многих его членов демократического толка, вначале поверивших в искренность антикапиталистических лозунгов Шёнерера. В числе порвавших с союзом были врач Виктор Адлер, будущий лидер австрийской социал-демократии и публицист, уроженец Венгрии Теодор Герцль, будущий основатель сионизма и автор идеи создания «иудейского очага» в Палестине. Союз лишился поддержки влиятельной, еврейской по происхождению, части австро-немецкой буржуазии. Не приобрел он расположения и в правительственных кругах, а при дворе Шёнерера и его сторонников просто презирали. Пангерманизм в конце XIX — начале XX в. не имел в Австрии почву, чего нельзя сказать о немецком национализме, пустившим глубокие корни среди судетских немцев.

Рост национализма в Австрии в 80-х годах XIX в. повлек за собой перегруппировку сил на политической арене. Политические партии стали строиться и организовываться по национальному признаку. Бывшие либералы, в частности, образовали «немецкий клуб», потребовали объявления немецкого языка государственным языком и установления еще более тесных контактов с Германией.

В середине 90-х годов произошло новое обострение национального вопроса в Австрии. Кабинет, возглавлявшийся польским графом Казимиром Бадени, в апреле 1897 г. издал распоряжение о введении в Чехии двуязычия. Указом предписывалось чиновникам в течение трех лет овладеть немецким и чешским языками под угрозой увольнения с государственной службы. Демонстрации в Праге, Пльзене, Граце, Вене сторонников и противников языкового равноправия, сопровождавшиеся человеческими жертвами, проходили в течение лета и осени. Обструкция, к которой прибегли немецкоговорящие депутаты рейхсрата, парализовала работу палаты. В парламенте вспыхивали драки, и полиции приходилось удалять депутатов из зала заседаний. Бадени, вызванный на дуэль немецким националистом, получил ранение в руку. Дело кончилось 27 ноября отставкой правительства и роспуском рейхсрата. Таким образом, к концу века национальный вопрос стал осью политической жизни Австрии, о которой за границей стали говорить как о втором (после Османской империи) «больном человеке» Европы.

Во второй половине 80-х годов на почве разногласий по поводу заключения очередного десятилетнего экономического соглашения стали быстро ухудшаться отношения между Австрией и Венгрией. Налаженный дуалистический механизм дал первую заметную трещину. Правящая верхушка Венгрии, пользуясь внутриполитической слабостью австрийского партнера, ослабленного чешско-немецким конфликтом, домогалась расширения своих прав в дуалистическом альянсе. Но это была опасная игра, ибо она подогревала неудовлетворенное дуализмом национальное самолюбие мадьяр. Острием своим оно обращалось теперь не только против национальностей Венгерского королевства, но и против Австрии.

Более ощутимых успехов господствующие классы Венгрии достигли в подавлении угнетенных народов. Жесткой национальной политикой им удалось утвердить мадьярскую гегемонию в многонациональной Венгрии, где мадьярский элемент, хотя и превосходил других по численности, влиянию и силе, но составлял только чуть больше половины населения (без Хорватии). В 1868 г. парламент принял закон «о равноправии национальностей», который, провозгласив королевство единым национальным государством, установил, что все его подданные независимо от языка, религии, национальности равноправны и составляют «единую венгерскую политическую нацию». Попытки принудительной мадьяризации национальностей, предпринимавшиеся особенно с 70-х годов с целью реализации утопической химеры шовинистов о превращении королевства в единое национальное мадьярское государство, потерпели фиаско. Они лишь усугубили межнациональную ситуацию в стране.

Межнациональные противоречия в Венгрии не приняли характера открытого конфликта, как это было в Австрии. Загнанные вглубь, они даже не ощущались сколько-нибудь заметно на поверхности политической жизни. Достигалось это целенаправленной национальной политикой, чрезвычайно ограниченным избирательным правом, закрывшим двери парламента перед представителями народных масс, особенно угнетенных национальностей, а также своеобразием конституционного и административного устройства государства. В отличие от Австрии в Венгрии не было коронных земель со значительным самоуправлением. Венгерская Конституция не признавала никаких коллективных прав народов королевства. Единственное исключение было сделано для Хорватии — Славонии, получившей автономию по Венгеро-хорватскому соглашению 1868 г.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!