Первая Пуническая война

26 Июн 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Карфагенские владения распространялись по всей западной части Средиземного моря. Повсюду подымались карфагенские города и крепости. На африканском побережье карфагенянам принадлежали Лептис (Леп- тида), Гадрумет, Тапс, Гиппон; на атлантическом берегу — Лике, Тин- гис и мавританские колонии. В Испании Карфагену принадлежали Гадес, Малака и Абдера. Подчинив своему влиянию острова Сардинского и Тирренского морей, карфагеняне все свое внимание направили на Сицилию. С V в. идут систематические попытки Карфагена закрепиться в Сицилии. Первые попытки, однако, не увенчались успехом: карфагенский полководец Гамилькар, из дома Магона, при Гимере в 480 г. потерпел жестокое поражение и пал в бою. С конца V в. дела карфагенян пошли успешнее, в 405 г. был взят важнейший после Сиракуз город Сицилии Агригент (Акрагант). К началу III в. вся Сицилия, за исключением двух городов — Сиракуз и Мессаны в Сицилийском проливе,— подчинилась карфагенской гегемонии. В Сицилии в то время правил тиран Гиерон II, а Мессана была вольным городом, расположенным на границе карфагенских и римских владений.

Распространение карфагенян в северо-восточном направлении вызывало тревогу в Риме, опасавшемся за свои владения в Южной Италии. Не могло быть никакого сомнения, что в случае захвата карфагенянами Сицилии и падения Мессаны Рим попадал в круг карфагенских владений на побережьях Средиземного моря ’. Одновременно с этим агрессия происходила и со стороны римлян, после овладения Великой Грецией стремившихся утвердиться в Сицилии и удержать за собой посредническую торговлю между западом и востоком, севером и югом. «Подобно пожару, который опустошил стоявшие на его пути леса и, дойдя до реки, на короткое время затихает, так точно и римский народ, победитель Италии, дойдя до пролива, на момент остановился. Но вскоре он повернул свой взор в сторону Сицилии.

Это — богатая добыча, находящаяся под рукой и как бы оторванная от италийского материка (opulentissimam in proximo praedam quodam modo Italiae suae abscisam et quasi revolsam). Он воспылал страстью вернуть Сицилию континенту. Полагали, что война и оружие сделают то, чего не могли сделать ни мосты, ни дороги». Неприязнь между Римом и Карфагеном должна была усилиться с того момента, когда Рим после та- рентинской войны оказался во главе южноиталийских греческих колоний. Таковы общие причины, обострявшие отношения между двумя крупными средиземноморскими державами, вначале союзниками и друзьями, а потом злейшими врагами. Поводом к первой карфагенской, или Пунической, войне послужил спор из-за Мессаны. Отряд италийских наемников сабелльского племени мамертин- цев, т. е. сынов бога Марса, возвращаясь домой, за хватил по пути город Мессану и разграбил его. Про- тт мамертинцев выступил сиракузский тиран Гиерон и осадил Мессану. Испуганные этим, мамертинцы отправили посольство одновременно к Карфагену и Риму с просьбой о помощи и покровительстве.

В Риме предложение «сынов Марса», слывших за разбойников, вызвало колебания и сомнения. Сенат готов был отказать мамертинцам в их просьбе, и лишь благодаря настойчивым требованиям кампанских и самнитских всадников Отацилиев (Otacilii) из Бене- вента и Аттилиев (Attilii) из Кампании, больше всего заинтересованных в средиземно- морской торговле, просьба мамертинцев была уважена. За агрессивную политику стояла также и римская плутократия (всадники), увлекая за собой римский плебс перспективой захвата плодородного острова, с одной стороны, и запугивая пунийской опасностью — с другой. Большая же часть римского сената, состоявшая из землевладельцев и мало заинтересованная в средиземноморской торговле, была против войны, и только под давлением комиций сенат согласился на открытие военных действий.

Постановлено было отправить в Мессану консула Аппия Клавдия с небольшим войском в два легиона. Аппий Клавдий прибыл в Мессану тогда, когда город уже находился во власти пу- нийского полководца Ганнона, на сторону которого перешел и сиракузский тиран. Но после того как римлянам удалось выбить Ганнона, Гиерон вновь перешел на сторону римлян из опасения потерять Сиракузы и быть отрешенным от власти. В 262 г., т. е. два года спустя после открытия войны, римляне при поддержке Гиерона приступили к осаде Агригента — одного из самых крупных городов Сицилии, хорошо укрепленного природой и искусственными сооружениями. Осада Агригента, защищаемого двумя первоклассными карфагенскими полководцами, Ганнибалом (сыном Гисгона) и прибывшим ему на выручку Ганноном, продолжалась более пяти месяцев, стойла римлянам многих жертв и средств, но все-таки в конце концов окончилась успешно для Рима. Агригент был взят и почти разрушен до основания. Долгая осада Агригента и блокада южноиталийских берегов карфагенянами убедили римлян в необходимости увеличения численности их флота и усиления его боеспособности.’Это был реши- 1 тельный момент римской истории, от которого зависела вся дальнейшая судьба Римской республики. До сих пор римляне не • имели собственного флота, пользуясь судами и экипажем своих союзников, в особенности южных греков. Но и союзнический флот не стоял на должной технической высоте. В то время как в Карфагене строили мощные пятирядные суда (пентеры), флот италийских союзников состоял из четырехрядных судов старой конструкции (триер). При большом напряжении государственных и частных средств римлянам все же удалось с помощью греческих инструкторов построить флотилию из 120 больших судов, приспособив их путем введения абордажных (откидных) мостов с крючьями к условиям сухопутного боя. На судах с абордажными мостами легионеры бились так же, как и на суше, сохраняя все преимущества рукопашного боя.

В 260 г. консул из плебеев Гай Марк Дуилий (Gaius Marcus Duilius) при Милах, близ Липарских островов, одержал первую крупную морскую победу над сильным карфагенским флотом. «То было удивительное зрелище видеть, как наши тяжеловесные и неуклюжие корабли останавливали быстроходные, как бы летавшие по волнам, неприятельские суда. Карфагенянам не помогли ни их морская опытность, ни ловкость разрушать неприятельские галеры и издеваться над ними вследствие быстроты своих судов. Тогда на них обрушились железные крючья и ужасные машины (ferrae manus machinaeque validae), над которыми они издевались до знакомства с ними, заставившие их сражаться, как на сухопутье. Неприятельский флот частью пошел ко дну, частью обратился в бегство»'.

Победа при Милах была не только победой римского флота, но также и победой демократической партии, настаивавшей на более энергичном ведении войны со своим торговым соперником. В честь Дуилия в Риме был дан «морской триумф» (triumphus navalis) и поставлена колонна, украшенная железными носами кораблей (columna rostrata Dui- lii). В начертанной на этой колонне надписи говорится, что Дуилий в качестве военной добычи внес в казну сумму в несколько миллионов медных ассов. В награду за это было постановлено, чтобы, когда Дуилий будет ночью возвращаться домой с ужина, перед ним шествовали слуга с факелом и музыкант, играющий на флейте.

Под влиянием тех же милитаристически настроенных групп был принят план перенесения театра военных действий на территорию самого Карфагена. В 256 г. консул Марк Аттилий Регул (М. Attilius Regulus) с флотом из 330 триер и пентер, с 140- тысячным войском предпринял отважную экспедицию в Африку. Блестящая победа римского флота при Экноме (Ecnomus) в юго- западной части Сицилии открыла Регулу путь в Африку. Регул высадился на африканском берегу и в течение одной зимы завоевал свыше 70 городов и местечек, подвластных Карфагену. Пораженные столь неожиданными действиями римлян, карфагеняне готовы были пойти на мир, тем более что Регулу удалось поднять против карфагенских плантаторов ливийские народности. Предложенные Карфагеном условия были отвергнуты Регулом, рассчитывавшим на полное уничтожение врага. На этом, однако, успехи Ре- гула оборвались. С одной стороны, римский сенат, боявшийся усиления влияния командиров войск и не желавший расширения театра военных действий, отозвал большую часть римского войска, а с другой — Карфаген заключил союз с вождем наемных войск спартанцем Ксантиппом, предложившим свои услуги Карфагену. В происшедшей в 255 г. битве римляне были разбиты, и сам Регул попал в плен.

Разгром Регула отозвался и на положении дел в Сицилии. В течение пяти лет (254—249) в Сицилии велась с переменным успехом борьба между римлянами и карфагенянами. Наконец, в 250 г. консулу Дуцию Цецилию Метеллу удалось под Панормом разбить карфагенского полководца Гасдрубала и преодолеть напор слонов. И тем не менее, несмотря на частичные успехи, положение римлян в Сицилии с каждым годом ухудшалось, в особенности оно ухудшилось после того, как в Сицилию прибыл знаменитый карфагенский полководец Гамилькар Барка, отец Ганнибала, с сильной армией. Закрепившись в неприступной природной крепости Эрике (Егух), в Северо-Западной Сицилии, Гамилькар с помощью своего флота блокировал и опустошал берега Италии. Положение римлян становилось критическим. Римская армия была истощена до последней степени, страдала от плохого снабжения, болезней и потерь. За двадцать лет войны римляне потеряли около 400 тыс. человек погибшими и взятыми в плен.

Как на одну из особенностей Пунических войн и войн следующих столетий надо указать на массовый захват военнопленных. Военнопленные, в особенности ремесленники, превращались в рабов или же за выкуп отпускались на родину. Численность рабов все время возрастала. После битвы под Агригентом в Сицилии (262 г.) римляне продали в рабство 25 тыс. человек, после капитуляции Панорма (250 г.) из 27-тысячного населения города 14 тыс. было продано в рабство.

Положение Рима было критическим, и все-таки демократической партии, стоявшей тогда у власти, удалось изыскать средства, зажечь энтузиазм и произвести денежный заем на постройку флота для продолжения войны. На добытые средства было оснащено 200 пентер с 60 тыс. экипажа. С этим флотом консул Гай Лутаций Катул (С. Lutatius Catulus) отплыл в Сицилию и неожиданным набегом без боя захватил главные гавани Карфагена Дрепану и Лилибей (242 г.). А в следующем, 241-м году римский флот под начальством того же самого Лутация Катула одержал блестящую победу над карфагенской эскадрой при Эгатских островах. Нагруженные провиантом, оружием, машинами и людьми, карфагенские суда пошли ко дну или были взяты в плен. Поражение при Эгатских островах предопределило ход войны и судьбу самого Карфагена. «Казалось, что карфагенский флот заключал в себе весь Карфаген. Поражение флота было причиной его гибели» (in еа quasi tota Carthago, quod ipsum exitio fuit)'. Отрезанный от Карфагена, Гамилькар голодом был вынужден к сдаче и заключению мира. Текст мирного договора, сохраненного Полибием, гласил:

«На нижеследующих условиях, если они угодны будут народу римскому, должна быть дружба между карфагенянами и римлянами: карфагеняне обязаны очистить всю Сицилию, не ходить войной ни на сиракузян, ни на союзников их, выдать римлянам всех пленных без выкупа и уплатить римлянам в продолжение двадцати лет две тысячи двести финикийских талантов серебра».

В Риме предложенные Карфагену условия показались слишком умеренными и на этом основании были отвергнуты комициями. Новые условия были значительно тяжелее: срок выплаты сокращался с 20 до 10 лет, а сумма контрибуции повышалась до 3200 талантов (около 6 млн. руб. золотом). Несмотря на всю тяжесть и унизительность предложенных ему условий, Карфаген не мог отказаться от мира. Карфагенская республика стояла накануне всеобщей революции. Государственная казна была пуста, иссякли главные источники дохода карфагенского казначейства — торговые пошлины. Вследствие этого пришлось удвоить подать с ли- вийско-нумидийских арендаторов и прекратить выплату жалованья наемникам.

Вождем восстания ливийско-нумидийских крестьян, пастухов и рабов, поднявшим на борьбу за свободу 70 тыс. человек, был ливиец Мафон (Matho). Восстание ливийских крестьян и рабов было тем более грозно, что оно совпало с бунтом наемнической армии, требовавшей выплаты содержания. В 240 г. инсургенты захватили ряд городов и обложили Карфаген. К ним присоединились африканские города Утика и Гиппон, тяготившиеся гегемонией Карфагена.

Во главе восставших наемников стоял кампанец, бывший раб Спендий (Spendius). Восстание перекинулось на Сардинию, продолжалось около 3 лет и лишь с большим трудом было подавлено вызванным из Сицилии Гамилькаром Барка. В это время произошел один эпизод, еще более ухудшивший положение Карфагена. Карфагенская стража захватила 500 италийских купцов-кон- трабандистов, снабжавших продовольствием и оружием восставших. Римский сенат потребовал немедленного освобождения пленных, карфагеняне же не посмели отказать, согласившись при этом на еще более тяжелые требования. В число островов, отходивших к Риму согласно договору, включались также Корсика и Сардиния. Сверх того Карфаген обязывался уплатить дополнительную сумму в 200 талантов сверх суммы, установленной договором 241 г. Уступчивость карфагенской плутократии диктовалась грозностью внутреннего положения. После того как у карфагенской плутократии были развязаны руки, все внимание было обращено на подавление восстания. Спендий и Мафон были разбиты, а Гамилькар с остатками своей армии переправился в Испанию.

Особенность стратегии первой Пунической войны заключалась в том, что коренным ее вопросом была борьба Рима и Карфагена за господство в западной части Средиземного моря. Поэтому исход войны решили победы римлян на море. Бой при мысе Эк- ном выявляет особенности военно-мор- ской тактики того времени.

В 256 году римский флот под командованием консулов М.Атилия Регула и Л.Манлия Вольсо отплыл из Сицилии с целью вторжения в Африку, располагая в общей сложности 150 тысячами солдат и моряков. Карфагенский флот из 350 кораблей под командованием Гамилькара и Гзннона встретил римлян у берегов Сицилии. И на этот раз в упорном сражении превозмогла новая римская тактика. 30 карфагенских кораблей было потоплено и 64 захвачено, тогда как римляне потеряли только 24.

Римляне разделили свои корабли на четыре флота, что обеспечило им возможность маневрировать в бою. Боевой порядок был компактным с расчетом на осуществление мощной атаки противника. Первый, второй и третий флоты выстроились правильным треугольником. За линией третьего флота построились транспортные суда и от них были протянуты канаты к кораблям третьего флота. За транспортными судами стоял в линию четвертый флот, крылья которого выступали за впередистоявшие корабли. По сообщению Полибия, «общий вид строя представлял подобье клина, одна часть которого у вершины была полая, другая, у основания, — сплошная; целое же приспособлено к сопротивлению и нападению, и в то же время разорвать строй было нелегко». Боевой порядок карфагенского флота в целом был вытянут в одну линию. При этом правое крыло состояло из быстроходных кораблей и выдавалось далеко в море, чтобы охватить левое крыло боевого порядка римлян. Левое крыло карфагенского флота имело форму крюка.

Увидев длинную тонкую линию боевого порядка карфагенян, римляне устремились на их центр. Но по приказанию начальника левого карфагенского крыла корабли, составлявшие центр, быстро обратились в бегство. Римляне стали их преследовать, в результате чего первый и второй римские флоты оторвались от третьего и четвертого флотов, тянувших за собой и охранявших транспортные суда. Когда два римских флота удалились на значительное расстояние от третьего и четвертого флотов, отступавшие карфагенские корабли повернули назад и контратаковали преследовавшего их противника. Завязался ожесточенный бой, в котором перевес был на стороне карфагенян, так как их боевые корабли хорошо маневрировали.

Правое крыло карфагенян атаковало четвертый римский флот, а левое их крыло напало на третий флот, тянувший транспортные суда. Римляне сбросили канаты и вступили в бой. Образовались три очага морского боя — два на флангах и один в центре. Когда в центре корабли карфагенян были оттеснены, второй флот римлян поспешил на помощь своему четвертому флоту. Опасность окружения заставила карфагенян начать отступление в открытое море. Командир первого римского флота заметил, что левое крыло карфагенян прижало к берегу третий флот римлян с транспортными судами, и поспешил им на помощь. Карфагенские корабли были окружены. Карфагеняне потерпели поражение.

Бой у мыса Экном показал превосходство хорошо маневрировавших в бою карфагенских кораблей. Но преимущество оказалось на стороне римлян, составные части боевого порядка которых хорошо взаимодействовали. Римские начальники флотов, имевшие успех, проявляли инициативу и своевременно приходили на помощь в те пункты, где римляне терпели поражение.

Падение Агригента в 262 г. привело к тому, что еще несколько материковых городов Сицилии перешло на сторону римлян. Зато приморские центры, боясь карфагенского флота, крепко держались, а неприятельские суда начали нападать на побережье Италии. Римскому правительству стало ясно, что без флота дальше воевать невозможно. Тогда с величайшей энергией было при- ступлено к постройке крупных боевых судов. С необычайной быстротой построили 100 пятипалубных и 20 трехпалубных кораблей. Для них требовалось не меньше 30 тыс. искусных гребцов. Часть их доставили морские союзники, но большую часть пришлось набрать из совершенно необученных италийских крестьян и городской бедноты. Для ускорения дела одновременно с постройкой судов гребцов обучали гребле на суше, посадив их на скамьи в том самом порядке, как они должны были сидеть на кораблях.

Молодой римский флот сильно уступал карфагенскому: суда были неповоротливы, экипаж плохо обучен, опытных капитанов мало. Чтобы компенсировать эти недостатки и использовать боевые качества римской пехоты, на судах было применено следующее изобретение, быть может, заимствованное из Сиракуз. В носовой части кораблей были устроены перекидные мостки с крючьями на конце и перилами по бокам. Когда римский корабль сближался с неприятельским, мостки перекидывались на палубу противника и по ним устремлялась пехота. На палубе завязывался рукопашный бой, в котором римляне не имели себе равных. Это приспособление на солдатском жаргоне получило название «ворон». Его применили с огромным успехом в первом же крупном морском сражении. В 260 г. после нескольких мелких столкновений римский флот под командой консула Гая Дуилия встретился с карфагенским около мыса Милы (Mylae) на северном берегу Сицилии, к западу от Мессаны. Карфагеняне были разбиты и бежали, потеряв 50 судов.

Полибий (I, 23) так описывает этот знаменитый бой: «При виде этого карфагеняне, исполненные презрения к неопытности римлян, с радостью и поспешностью вывели в море сто тридцать кораблей, которые все носами вперед пошли навстречу неприятелю; карфагеняне не находили даже нужным соблюдать боевой порядок и шли как бы на верную добычу... По мере приближения карфагеняне замечали на передних частях всех кораблей поднятые вороны; сначала они

недоумевали и удивлялись никогда невиданным приспособлениям. Наконец, движимые пренебрежением к врагу, первые корабли смело открыли сражение. Во время схватки суда каждый раз сцеплялись с помощью описанных орудий, причем люди немедленно переправлялись по самому ворону, и бой происходил на палубах. Часть карфагенян была истреблена, другие в ужасе сдавались неприятелю сами, ибо морская битва обратилась в подобие сухопутной».

Успешные действия на море способствовали принятию смелого плана по переносу важных действий в Африку и нанесению удара по самому Карфагену.

Римляне построили свои боевые суда клином, поместив транспорты у его основания. Они легко прорвали растянутую линию карфагенского флота, но сейчас же были окружены со всех сторон кораблями противника. Бой распался на отдельные схватки, в которых римляне снова использовали свою тактику воронов. Правое крыло карфагенян обратилось в бегство, а левое было прижато к береговым скалам. Карфагеняне потеряли около 100 кораблей, из которых больше 30 было потоплено, а 64 захвачены целыми. Потери римлян выразились в 24 потопленных судах.

Потрепанный неприятельский флот отступил к берегам Африки для охраны Карфагена. Римляне беспрепятственно высадились около г. Клупеи на восточном побережье, недалеко от столицы. Они вытащили корабли на сушу, окружили их рвом и валом и приступили к осаде Клупеи. Город был скоро взят. Оставив в нем гарнизон, римляне принялись опустошать страну. Они захватили много скота и больше 20 тыс. пленных.

Тем временем из Рима пришел приказ, чтобы один из консулов с достаточными силами остался в Африке, а другой вернулся домой с флотом, пленными и остальной частью войска. Это распоряжение, вероятно, было вызвано следующими соображениями. Быстро овладеть укрепленным Карфагеном наличными силами было невозможно. Необходимы были подкрепления, которые могли прибыть в Африку не раньше весны. Держать там и кормить массу гребцов, воинов и пленных было бы очень трудно, к тому же для доставки подкреплений требовался флот. Быть может, известную роль также играло недовольство италийских крестьян, которые впервые на такой долгий срок были оторваны от своих хозяйств. Вероятно, таковы были мотивы, продиктовавшие сенату его роковой приказ. В Африке остался Регул с 15 тыс. пехоты, 500 всадниками и 40 судами. Он продолжал опустошать страну и, подвигаясь к Карфагену, осадил г. Адис. Карфагенское войско явилось на выручку. Оно превосходило римлян кавалерией и имело слонов, но его командование неосторожно вступило а бой на неудобной позиции и потерпело жестокое поражение, потеряв даже лагерь. Регул вплотную подошел к Карфагену, заняв г. Тунет (Тунис) и устроив там свой зимний лагерь.

Положение Карфагена стало критическим. Нумидяне с приходом римлян восстали против карфагенского господства и также начали опустошать страну. В городе скопилось множество беглецов, начался голод. Регул, окрыпенный успехами и желая закончить войну до весны, предложил карфагенскому правительству вступить в мирные переговоры. Карфагеняне с радостью ухватились за это предложение. Однако римский консул, человек ограниченный, полный самомнения и плохо разбиравшийся в обстановке, предъявил такие унизительные условия, что они были категорически отвергнуты. Переговоры прервались.

Теперь римляне стояли в бездействии перед Карфагеном. Регул даже не попытался заключить союз с нумидянами, очень важный для него, так как только они могли бы снабдить его конницей. Тем временем доведенные до отчаяния карфагенские власти развили бурную деятельность. Вербовщики привезли отовсюду большое количество наемников, среди которых был талантливый спартанский командир Ксантипп. Он опытным глазом сразу оценил обстановку и дал карфагенскому командованию несколько дельных советов. Правительство оказалось настолько разумным, что поставило его во главе армии. Ксантипп провел ее реорганизацию и поднял боевой дух солдат. В Карфагене произошел резкий перелом настроения.

Когда Ксантипп увидел, что настал подходящий момент, он вывел против Регула свое войско, состоявшее из 12 тыс. пехоты, 4 тыс. конницы и около 100 слонов. Тактика Ксантиппа резко отличалась от той, которую карфагеняне практиковали до него: учитывая свое превосходство в коннице и наличие слонов, он занял позиции на равнине. Несмотря на это Регул неразумно принял предложенный ему бой. Римляне потерпели полное поражение: большая часть их была раздавлена слонами и истреблена конницей, 500 человек вместе с Регулом попали в плен и только 2 тыс. удалось бежать и укрыться в Клупее.

Когда известие об этой катастрофе пришло в Рим, там уже был готов огромный флот из 350 судов для продолжения африканской экспедиции. Но теперь растерявшийся сенат решил ликвидировать африканский театр и спасти только те 2 тыс. солдат, которые в Клупее мужественно отбивали все атаки карфагенян. Римский флот в начале лета 255 г. вышел в море и направился в Африку. У африканского побережья он без труда

разбил вышедшую ему навстречу карфагенскую эскадру, захватив 24 корабля. Римляне пристали к Клупее, забрали остаток армии Регу- ла и сейчас же отплыли обратно. Но у южных берегов Сицилии флот попал в ужасный шторм: из 364 судов уцелело только 80. Погибло около 70 тыс. гребцов и 25 тыс. солдат.

«История не знает более тяжкого несчастья, разом обрушившегося на море, — говорит Полибий. — Причина его лежит не столько в судьбе, сколько в самих начальниках. Дело в том, что кормчие долго и настойчиво убеждали не идти вдоль берега Сицилии, обращенного к Ливийскому морю, так как море там глубоко и высадка на берег трудна... Всем этим консулы пренебрегли и пустились в открытое море, желая устрашить одержанною победою некоторые из лежащих по пути городов Сицилии и таким образом овладеть ими... Вообще римляне во всех случаях действуют силою, и раз какая-либо цель поставлена, они считают для себя обязательным достигнуть ее, и раз принято какое-либо решение, для них не существует ничего невозможного» (1,37).

Таким образом, африканский поход кончился страшной катастрофой. Причины ее нужно искать не столько в объективных, сколько в субъективных моментах. Конечно, организация большого заморского похода была очень сложна, а римляне еще не имели никакого опыта в предприятиях подобного рода. Но трудности не были непреодолимы, о чем говорит создание боеспособного флота. Однако, хорошо организовав экспедицию, сенат не сумел довести ее до конца. Основной ошибкой явилось отозвание большей части экспедиционной африканской армии. Нельзя было также оставлять в Африке бездарного Регула, который не сумел воспользоваться благоприятным моментом для заключения выгодного мира. Если бы он был благоразумнее в своих требованиях, мир, несомненно, был бы заключен еще в 256 г. на условиях отказа Карфагена от Сицилии и Сардинии и уплаты контрибуции. Глупое упорство консула стоило Риму еще 15 лет

войны и неисчислимых потерь, а результаты все равно были те же самые. Наконец, ошибкой было и очищение Клупеи в 255 г. Начав такую экспедицию, нужно было во что бы то ни стало довести ее до конца, не смущаясь гибелью первой оккупационной армии.

Война теперь ограничивалась главным образом Сицилией. В первый момент после гибели флота римляне нашли силы построить в течение трех месяцев 220 новых судов, с помощью которых предприняли комбинированную операцию против одного из самых важных центров карфагенского господства в Сицилии — г. Панорма (Палермо). Он был осажден с моря и суши и взят штурмом. Этот крупный успех вызвал переход на сторону Рима еще нескольких городов северного побережья. Взятие и полное разрушение карфагенянами Агригента, происшедшее незадолго до этого, едва ли могло компенсировать потерю Панорма. Зато на море римляне еще раз потерпели крупную неудачу. В 253 г. римский флот направился к берегам Трипо- литании, но из-за незнания фарватера сел на мель и снялся только с большим трудом. На обратном пути у берегов Италии его застигла буря, потопившая 150 судов.

В 250 г. карфагеняне появились с суши перед Панормом. У них было много боевых слонов, страшная память о которых была еще жива у римлян со времени экспедиции Регула. Римский командующий, консул предыдущего года Л. Цецилий Метелл, не дал себя спровоцировать на выход в поле и отсиживался за рвом, который он провел перед стенами города. Тогда карфагеняне, потеряв терпение, атаковали римские позиции. Слоны, израненные стрелами и дротиками римлян, испугались, повернули назад и смяли свои же войска. В этот момент Метелл ударил по врагу главными силами. Карфагеняне обратились в беспорядочное бегство. Несколько десятков слонов попало в руки победителей. Значение панормской битвы состояло главным образом в том, что она рассеяла панический страх римлян перед слонами.

У карфагенян остались только два крупных центра в Сицилии — морские крепости Лилибей и Дре- паны. В том же 250 г. новые консулы Гай Атилий и Манлий Вульсон начали осаду Лилибея с суши и моря. В их распоряжении были крупные силы: 4 легиона и 200 судов. Но и гарнизон Лилибея насчитывал около 20 тыс. бойцов. К тому же город был окружен сильными стенами и глубоким рвом, а доступ к нему с моря был очень труден благодаря лагунам. В Дрепа- нах стоял карфагенский флот, помогавший осажденным. Поэтому осада Лилибея приняла затяжной характер, несмотря на высокое инженерное искусство римлян. В конце концов карфагенянам удалось даже сжечь осадные сооружения и заставить римлян перейти к блокаде крепости, которая тянулась до самого конца войны.

В довершение римский флот испытал тяжелое поражение у входа в гавань Дрепан при попытке захватить там карфагенские суда. Правда, нужно отметить, что это было единственное серьезное поражение на море за все время войны, так как остальные потери были причинены погодой, однако оно стоило римлянам около 100 кораблей и сделало невозможной полную блокаду Лилибея.

Вскоре после этого море и неопытность моряков снова сыграли над римлянами злую шутку. Римский флот в 120 судов, конвоировавший транспорты с продовольствием для армии, осаждавшей Лилибей, попал в шторм и почти полностью был уничтожен. Рим снова остался без флота, и продовольствие для лилибейской осадной армии пришлось доставлять сухим путем. Только одну блестящую операцию среди ряда неудач этого периода римляне могли записать в свой актив. Им удалось занять сильным отрядом возвышенность и г. Эрике в тылу у Дрепан. Это дало возможность перерезать ведущие туда сухопутные дороги. Таким образом, оба города, в которых еще держались карфагеняне, были отрезаны с суши и только морским путем могли сноситься с внешним миром.

Несмотря на этот успех, положение Рима продолжало оставаться очень трудным вследствие полного истощения денежных средств и катастрофического уменьшения людских резервов. В Карфагене в это время, по-видимому, взяла верх аграрная группа знати, во главе которой стоял Ганнон, прозванный Великим. Эта группа, как указывалось выше, была мало заинтересована в завоеваниях на море и свое внимание направляла на африканскую территорию. Смена власти в Карфагене объясняет нам сравнительно низкую активность карфагенского флота в начале 40-х гг., а также попытку завязать с Римом переговоры. В Рим было отправлено посольство с предложением обменяться пленными. Возможно, что ему было также дано поручение нащупать почву для мирного соглашения. Но из переговоров ничего не вышло.

Анналистическая традиция рассказывает, что с карфагенским посольством был отправлен пленный Регул, который должен был уговорить сенат согласиться на обмен. Однако он посоветовал римлянам категорически отвергнуть всякие предложения, за что якобы впоследствии был замучен в плену.

К концу 40-х гг. стало ясно, что война зашла в тупик и не может быть доведена до успешного конца без решительной победы на море. Обе воюющие стороны были страшно истощены, особенно Рим. Тогда римский сенат пошел на крайнюю меру: было решено произвести государственный заем (трибут) у богатых людей и на собранные деньги построить новый флот. Занятые суммы предполагалось вернуть впоследствии, когда государство разбогатеет. Таким путем к 242 г. было построено 200 пятипалубных судов усовершенствованного типа. С этими силами в начале лета 242 г. консул Гай Нутаций Катул вышел в море, направляясь к Дрепанам. Карфагенский флот в это время находился в своих гаванях в полном бездействии, а когда почти год спустя он появился на театре военных действий, то был очень плохо экипирован. Для карфагенского правительства возрождение римского флота было, вероятно, полной неожиданностью. Карфагенская олигархия снова была занята войной в Африке и всю тяжесть борьбы в Сицилии возложила на Гамилькара и его наемников, ослабив боевую готовность флота. Это была роковая и непоправимая ошибка.

Катул, пользуясь отсутствием крупных карфагенских сил на море, занял гавань Дрепан и морские подступы к Лилибею. Таким образом, впервые была осуществлена полная блокада обеих крепостей. Гарнизоны их начали страдать от голода.

Наконец, в марте 241 г. появился большой карфагенский флот, нагруженный продовольствием для осажденных, с плохо обученным экипажем. Предполагалось, что суда пристанут сначала к Эриксу и возьмут людей у Гамилькара. Но Катул разрушил этот план и встретил карфагенян у Эгатских островов, к западу от сицилийского побережья. Все преимущества в битве были на стороне римлян. Карфагеняне потеряли 120 судов, остальные бежали.

Битва при Эгатских островах закончила войну. Карфаген мог бы еще продолжать борьбу на море, построив новый флот. Денег для этого при желании можно было найти, хотя карфагеняне за это время потеряли свои серебряные рудники в Испании. Но карфагенская олигархия не склонна была жертвовать своими интересами так, как это сделал римский нобилитет. Своекорыстная и жадная, она показала на всем протяжении своей истории, что была неспособна к самопожертвованию, что у нее был ограниченный кругозор, что в погоне за незначительными барышами в данную минуту она часто теряла крупные выгоды в будущем. К этому нужно добавить, что в 40-х гг., как указывалось выше, внешнюю политику Карфагена в целом определяла земельная знать. Наконец, даже если бы новый флот был построен, он не успел бы спасти от сдачи Лилибей и Дрепаны, население которых умирало с голоду. А эта сдача означала бы окончательную потерю Сицилии, из-за которой и велась война. К заключению мира с римлянами, кроме военных поражений, карфагенян подталкивало и начавшееся восстание наемников и ливийцев. После заключения мира Га- милькар очистил Эрике и перевел своих наемников в Лилибей. Там он сложил с себя полномочия главнокомандующего: мир с Римом означал крушение планов военной партии и новое усиление аграриев во главе с Ганноном.

Переправой наемников в Карфаген занялся комендант Лилибея Гескон. Предвидя беспорядки и боясь скопления в Африке большого количества вооруженных людей, он нарочно отправлял их по частям, желая дать возможность карфагенскому правительству по мере прибытия наемников расплачиваться с ними и отпускать на родину. Однако этот разумный план разбился о тупость и алчность правящей партии. Карфагенские олигархи вообразили, что если наемники соберутся все вместе, то удастся уговорить их отказаться не только от подарков, обещанных им Гамилькаром, но и от части следуемого им жалованья. Поэтому наемников задерживали в Карфагене, и скоро их собралось там большое количество. В городе начались грабежи и беспорядки.

Правительство поняло свою ошибку и решило отправить наемников в крепость Сикку, лежавшую в юго-западной части страны. Обещанием скорой уплаты жалованья и мелкими подачками удалось обмануть солдат и вывести их из Карфагена. В Сикке наемники продолжали вести разгульный образ жизни, с нетерпением ожидая обещанной расплаты. В их воображении причитающиеся им суммы выросли до фантастических размеров. Легко представить себе их разочарование, когда в Сикку явился Ганнон и, ссылаясь на тяжелое положение государственной казны, стал уговаривать солдат отказаться от некоторой части жалованья. Начались шумные сходки. Беспорядок увеличивался еще оттого, что наемники принадлежали к разным племенам (среди них был ливийцы, иберы, кампанцы, галлы) и не понимали дру друга.

Разъяренная масса двинулась к Карфагену и заняла Тунет. Наемниками, количество которых превосходило 20 тыс., руководили ливиец Матос, кампанец Спендий, бывший раб, и галл Автарит. Однако до открытого разрыва дело пока не доходило. Наемники стояли в Тунете и торговались с карфагенянами. К ним послали Ге- скона, которому они доверяли больше, чем другим официальным лицам. Он приступил к раздаче жалованья, но теперь уже было трудно удовлетворить возросшие требования наемников. Их возбуждение росло, Гескон и сопровождавшие его лица подверглись оскорблениям и были арестованы. Началось открытое восстание.

Восставшие разослали вестников по всей стране, призывая население присоединяться к ним. Этот призыв упал на благодатную почву. Господство Карфагена в Ливии и раньше было тяжелым, а во время войны сделалось совершенно невыносимым. Сельское население должно было платить государству половину урожая; подати горожан были увеличены вдвое; недоимщиков без всякого снисхождения отправляли в тюрьмы. Поэтому призыв к восстанию всюду встречал горячий отклик: население доставляло вспомогательные отряды и продовольствие; женщины снимали с себя драгоценности и отдавали их на жалованье наемникам. В руках Матоса и Спендия оказались такие крупные суммы, что они не только смогли уплатить недоданное Карфагеном жалованье, но и собрать большой фонд на ведение войны. Только два города, Ути ка и Гиппон, лежавшие на севере, не присоединились к восстанию, поэтому восставшие осадили их, одновременно отрезав с суши и Карфаген.

Во главе правительственных войск, состоявших из городского ополчения, части наемников, конницы и сотни слонов, сначала был поставлен Ганнон. Однако при попытке освободить Утику он по собственной небрежности потерпел крупное поражение. Тогда в неустойчивом карфагенском правительстве снова взяла верх партия сторонников Гамилькара: опальный герой Сицилии опять был назначен главнокомандующим.

Ему быстро удалось добиться крупных успехов: осада Ути к и была снята, Карфаген освобожден. С одним из нумидийских вождей Га- милькар вступил в дружеские отношения и получил от него отряд конницы в 2 тыс. человек. Со всеми своими силами он напал на Спендия и Автарита (Матос в это время стоял под Гиппоном) и разбил их. В руки карфагенян попало около 4 тыс. пленных. Гамилькар, дипломатические способности которого не уступали его военным талантам, обошелся с пленными чрезвычайно мягко: желающих он принял к себе на службу, а остальных отпустил, предупредив, что если они еще раз попадутся с оружием в руках, то будут беспощадно наказаны.

Эта политика испугала вождей восставших, опасавшихся, что она внесет раскол в их ряды. Собрав сходку, они выступили с горячими речами, призывая не доверять карфагенянам. Возбужденное собрание бросилось на Гескона и других карфагенских пленных: после пыток все они были убиты. Таким образом, всякие пути для соглашения оказались отрезанными. Борьба продолжалась, принимая с обеих сторон все более жестокий характер: пленных либо не брали совсем, либо подвергали мучительной казни. Партия Ганнона еще раз подняла голову и добилась того, чтобы верховное командование было поручено совместно обоим полководцам. Но из этого политического компромисса не вышло ничего хорошего: командиры ссорились друг с другом и поэтому бездействовали, а восстание тем временем расширялось. Утика и Гиппон перешли на сторону восставших, Карфаген снова был отрезан, и в доставке продовольствия все чаще стали наступать перебои.

Таким образом, система двойного командования не оправдала себя, и Ганнон был отозван из армии. Гамилькар, получив свободу действий, повел планомерную борьбу, опираясь на укрепления Карфагена и пользуясь своим превосходством в коннице и слонах. Он систематически опустошал территорию в тылу у восставших, довел их до голода и таким путем заставил снять осаду Карфагена. Когда же война приняла полевой характер, военные таланты Гамилькара выступили во всем блеске, в особенности по сравнению со стратегической неопытностью его противников. Крупную армию наемников и ливийцев в 50 тыс. человек под начальством Спендия и Автарита он загнал в неудобную для них местность, окружил рвом и валом и голодом довел до людоедства.

Тогда вожди обратились к Га- милькару с предложением мира. Он притворно выразил согласие, а когда к нему явилось посольство из 10 человек наиболее выдающихся руководителей восстания, в том числе Спендий и Автарит, приказал их схватить. Мятежников, лишенных руководства, Гамилькар окружил слонами и другим войском и истребил более 40 тыс. человек. Затем он пошел на Тунет, где находился Матос с другой частью восставших. Перед стенами города на глазах у осажденных карфагеняне распяли на крестах Спендия, Автарита и других вождей. Однако Матос, воспользовавшись беспечностью второго карфагенского полководца, сделал неожиданную вылазку. Множество карфагенян было убито, лагерь их захвачен и сам полководец попал в плен. После пыток его распяли на том же кресте, на котором погиб Спендий. 30 знатнейших карфагенян были убиты над его трупом.

Это поражение заставило отступить от Тунета и Гамилькара с его армией. Нужны были чрезвычайные меры, чтобы спасти положение. Всех карфагенских граждан, способных носить оружие, зачислили в войска. Перед лицом грозной опасности враждующие партии помирились. Отныне Ганнон и Гамилькар стали действовать в полном согласии друг с другом. Это создало решительный перелом в ходе войны. Военные действия охватили теперь всю карфагенскую территорию и шли с постоянным успехом на стороне карфагенян.

Наконец, в решительном сражении, для которого воюющие стороны собрали все свои наличные силы, наемники и ливийцы были разбиты. Сам Матос попал в плен. После этого карфагенянам покорилась вся Ливия, кроме Утики и Г*п- пона, которые некоторое время еще продолжали безнадежное сопротивление. Наконец сдались и они на милость победителей.

Карфагеняне отпраздновали подавление восстания триумфальным шествием, во время которого Матос и его товарищи были подвергнуты самым утонченным пыткам и после этого казнены. Восстание наемников и ливийцев длилось почти 3 года 4 месяца (241—238 гг.). По словам Полибия, это была «война самая жестокая и исполненная беззаконий из всех известных нам в истории войн» (I, 88, 7). Основным результатом войны для Рима стало приобретение большей части Сицилии, которая стала первой провинцией Рима в новом понимании этого слова. Это приобретение отразилось и на италийской экономике, поскольку Сицилия стала главным центром крупного рабовладельческого хозяйства, и на всей системе римской администрации. Сицилию, за исключением царства Гиерона, Мессаны и еще нескольких городов, оставленных на правах союзников, уже нельзя было рассматривать в качестве равноправного члена италийской федерации. Это была чужая территория, завоеванная силой римского оружия и раньше управлявшаяся карфагенянами на началах подданства. Эти начала были теперь усвоены и Римом. Территория сицилийской провинции стала рассматриваться как собственность римского народа, а ее население — как бесправные подданные, обязанные уплачивать римским квесторам '/10 Часть доходов и подчиненные неограниченной власти римских наместников (преторов). По типу Сицилии стали потом управляться и другие провинции Рима.

Главной причиной победы римлян в этой войне явилось то, что федерация автономных политических единиц, тесно спаянная Римом и обладавшая огромными людскими ресурсами, неизбежно должна была оказаться сильнее колониальной империи, в которой горсточка гражданства при помощи наемников господствовала над миллионами бесправных туземцев. История первого столкновения между Римом и Карфагеном показала, какое огромное значение в войне имеет морально-политический фактор. Карфагенская олигархия с ее наемными войсками была побеждена рядовым римским гражданством и его италийскими союзниками.

Побеждена, но не разгромлена. Карфаген, справившись с восстанием наемников и своих африканских подданных, быстро оправился после военного поражения, расширил свои владения и затаил мысль о реванше. Первая война была, в сущности, только авангардной схваткой из-за Сицилии. Следующим этапом должна была стать борьба не на жизнь, а на смерть, борьба за мировое господство.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!