Особые средства преторской защиты в Древнем Риме

31 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Претор помогал людям, которые ошиблись или были об­мануты: «Praetor hominibus vel lapsis vel circumscriptis subvenit». К средствам такой помощи относились: stipulationes praetoriae, missio in possessionem, restitutio in integrum, interdicta (varia). До их применения претор мог проводить собствен­ное расследование (cognitio causae). Его итогом было издание декрета.

Stipulationes (называемые также cautiones) praetoriae были обязательствами, которые заключались по требованию одной стороны под нажимом претора на другую с помощью missio in possessionem, pignoris capio, multae dictio. Это дела­лось для принуждения ее к выполнению необходимых дей­ствий или поведения. Некоторые stipulationes облегчали ве­дение процесса: cautio vadimonium sisti, cautio.judicio sisti, cau-tio judicatum solvi.

Судья мог налагать stipulationes judiciales; претор и судья — stipulationes communes. Наиболее часто это средство применя­лось при:

1) cautio judicio sisti — обещании ответчика явиться в суд в назначенное время;

2) stipulatio pro praede litis et vindiciarum — обещании от­ветчика по виндикации и другим вещным искам (когда дело разбирается в форме per sponsionem) возвратить истцу в слу­чае осуждения его вещь и полученные доходы;

3) satisdatio judicatum solvi — обещании ответчика ис­полнить судебный приговор; эта форма имела место при разбирательстве по формулам как вещных исков, так часто и личных исков. По порядку, сложившемуся в эпоху импе­рии, в случае вещных исков ответчик, если давал назван­ную стипуляцию, то сохранял на время процесса владение спорной вещью; если он уклонялся от стипуляции, то вла­дение переходило к истцу; если же этот последний сам не требовал стипуляции, сомневаясь в состоятельности ответ­чика, то вещь поступала во временное владение третьего лица (секвестр);

4) cautio legatorum servandorum causa — наследник обеща­ет лицу, получившему отказ (легатарию), что отказанное иму­щество будет сохранено им, наследником, в целости до момента выдачи отказа; такое обещание требовалось в том случае, когда отказ был оставлен под условием или начиная с известного срока, так что выдача его должна была произойти не тотчас после вступления наследника в свои права; уклонение наследника от дачи обещания давало легатарию право требовать для себя missio in bona testatoris, т.е. право заботиться об охранении наследствен­ного имущества рядом с самим наследником;

5) satisdatio legis Falcidiae causa. В 40 г. был издан Фаль-цидиев закон, который постановил, что наследнику за выче­том всех отказов завещатель должен оставлять не менее У4 своего имущества; если существовало сомнение, не назначил ли завещатель в отказы более 3/4 своего имущества, то на­следник, выдавая легатарию отказ, мог потребовать от него обещание — вознаградить за излишне полученное, когда это дело будет приведено в известность;

6) stipulatio collationis — эманципированные сын или дочь (и вообще дети, не состоявшие под властью своего отца в момент его смерти), будучи призваны к наследованию, дают обещание в том, что приложат (collatio — «складчина») к наследству для общего раздела и свое собственное имущество, какое они имеют в момент смерти отца;

7) cautio evicta heriditate legata reddi — легатарий, полу­чивший отказ, обещает наследнику возвратить этот отказ, если судебным приговором будет признано, что наследство не принадлежит самому наследнику, т.е. если произойдет эвик-ция наследства;

8) cautio usufructuaria'— лицо, которое получает вещь в узуфрукт, обещает собственнику пользоваться вещью так, как надлежит это делать доброму хозяину (uti bonus pater familias), и то, что по окончании узуфрукта вещь будет воз­вращена собственнику ее в надлежащем виде;

9) satisdatio rem pupilli salvam fore — обещание опекуна сохранить в надлежащем виде имущество и блюсти интересы опекаемого;

10) satisdatio га tarn rem habere — обещание передать куп­ленную вещь;

11) duplae stipulatio de evictione — обещание выплатить двой­ную стоимость вещи в случае ее истребования собственником;

12) stipulatio ex operis novi nuntiatione — собственник, ко­торый предпринял какую-либо постройку, обещает соседу, который протестует против ^той постройки, что постройка будет уничтожена, если судебное решение признает ее непра­вильной (дача такого обещания уполномочивает давшего его на беспрепятственное продолжение стройки впредь до окон­чательного разрешения дела судом);

13) cautio damni infecti — собственник строения или сте­ны, грозящих разрушением, обещает своему соседу вознагра­дить его за вред, который может произойти от такого разру­шения. Термин «cautio» употреблялся в приведенных случа­ях одинаково с термином «стипуляция»; термин «satisdatio» обозначал, что обещание сопровождалось поручительством других лиц, а по желанию сторон и залогом1.

Ввод во владение чужим имуществом (missio in possessio-nem) мог применяться по отношению к отдельной вещи (missio in rem) или ко всему достоянию (missio in bona). Особое значение имел missio in possessionem rei servandae causa для обеспечения начала исполнения судебного решения. Это действие касалось всего имущества должника, и по истечении 30 дней (при конкур­се наследства — 15 дней) он становился infamis, начиналась ра­зовая продажа его имущества (venditio bonorum). Управомочен-ный, получая от претора missio in possessionem, имел возмож­ность простого держания с правом досмотра и ухода за вещью (custodia et observantia); иногда — полное управление имуще­ством. Оба этих правомочия должны были оказывать сильное воздействие на обязанное лицо. В некоторых случаях missio in possessionem могло перейти в подлинное владение (possessio) и даже в преторскую собственность (in bonis esse). В некоторых •'особых случаях от противной стороны управомоченного защи­щал интердикт о неприменении силы против того, кто введен во владение (interdictum ne vis fiat ei qui in possessionem missus est), а против третьих лиц — actio in factum о возмещении ущерба.

Восстановление в первоначальное состояние (restitutio in integrum) было в римском праве чрезвычайным средством (auxilium extraordinarium) в арсенале претора, с помощью которого он исходя из причин, заслуживающих особого вни­мания, устранял некоторые вредные последствия граждан­ского права с тем эффектом, как будто они вообще не насту­пали. Издание restitutio in integrum всегда основывалось на власти магистрата (imperium), который в ответ на просьбу за­интересованной стороны поступал по своему усмотрению. «Ubi aequitas evidens poscit, subveniendum est» (там, где этого явно требует справедливость, надо помочь). Основные при­чины и условия restitutio in integrum стали со временем вклю­чаться в преторский эдикт, и спорщики получили возможность претендовать на защиту своих прав в указанных пределах.

Преторский эдикт не определял точно случаев реститу­ции, но ограничивался только общим указанием на категории лиц, которые имели право просить о ее применении (не достиг­шие 25 лет, отсутствовавшие и т.д.); в каждом отдельном слу­чае претор исследовал дело лично (causae cognitio), т.е. без передачи его судье, и определял по своему усмотрению, за­служивает ли проситель реституции. В процессуальном пра­ве это средство применялось для достижения различных це­лей: устранения последствий litis contestatio (falsus tutor, pluris petitio), по общим основаниям восстановления (minor aetas, dolus). Восстановление в первоначальное состояние необхо­димо было произвести так, чтобы каждый вновь полностью обладал своим правом: «Restitutio ita facienda est, ut unusqui-sque integrum jus suum recipiat».

При восстановлениях принималось самое широкое тол­кование («in restitutionibus benignissima interpretatio facienda est»). К молодому человеку следовало относиться снисходи­тельно; молодость легко ошибается («Succurritur minori; faci-lius est lapsus juventutis»). Lex Plaetoria de minoribus (=192 r. до н. э.) процессуально защищал несовершеннолетнего от мо­шенничества. Он мог отразить любой иск о его обязательствах по отношению к взрослым с помощью exceptio legis Plaetoriae ex beneficio aetatis. В уважительных случаях и, может быть, не стесняясь рамками Плеториева закона (т.е. не ограничива­ясь случаями circumscription претор восстанавливал (resti-tutio in integrum) потерпевшего молодого человека в его пер­воначальном юридическом положении, или, другими словами, отменял сделку, для него невыгодную; во-вторых, в юрисдикции претора была составлена особая эксцепция, которая давалась потерпевшему молодому человеку в том случае, если его про­тивник предъявлял иск по сделке.

Эта эксцепция основывалась формально на Плеториевом законе (exceptio legis Plaetoriae), по существу же своему вы­ражала собой новое (преторское) правило, предусмотренное законом. Потерпевшая сторона должна была предложить res-titutio in integrum в течение года (во времена Юстиниана — в течение 4 лет) с того дня, когда утратила силу причина для восстановления, например в связи с наступлением совер­шеннолетия (potestas experiundi). При этом претор расследо­вал дело (causae cognitio) и выносил свое решение в виде decretum. Судебное разбирательство, в котором принималось решение о restitutio in integrum, называлось judicium rescin-dens. Судья мог разъяснить ответчику содержание реститу­ционной обязанности (jussum de restituendo).

Дозволенное restitutio in integrum обычно имело вещное воздействие (in rem), реже — личностное (in personam). Если он удовлетворял притязания заявителя, то тем самым дек­ретом устранял причиненный ущерб. Исковой срок вновь во­зобновлялся, первоначальный иск отвергался. В ходе после­дующего разбирательства перед судьей претор давал за­явителю возможность предъявить иск без того препятствия, которое он устранил своим декретом. Такой иск и судебный процесс назывались judicium (actio) rescissorium. Этот иск со­держал свободно разработанную formula ficticia, на основа­нии которой судья мысленно убирал обстоятельства, которые были устранены с помощью restitutio in integrum. Относитель­но фикции действовал принцип, что она не должна использо­ваться для того, чтобы причинить вред другому лицу. Довольно рано реституцией уже могли пользоваться лица, которым приходилось отсутствовать некоторое время в Риме по госу­дарственным делам или из-за нахождения в плену у неприя­теля; отсутствие могло помешать своевременному соверше­нию каких-либо действий (например, предъявлению иска, за­щите против иска, пользованию сервитутом) и вследствие этого привести к потере самого права; претор восстанавли­вал отсутствовавшего в его прежнее состояние, в случае нуж­ды определяя точно то количество времени, которое таким образом как бы возвращалось потерпевшему. От отсутствия кого-либо могли потерпеть не только сам отсутствовавший, но и другие лица. Например, кто-либо не мог своевременно предъявить иск против своего противника вследствие его от­сутствия, тогда претор давал реституцию и таким лицам.

В судопроизводстве реституция тоже довольно часто применялась. Именно, если из-за обмана (dolus) противника или по собственной ошибке своей (error) одна из сторон со­ставляла неправильную и невыгодную (для себя или против­ника) формулу, например истец просил больше, чем ему следовало, а ответчик забывал упомянуть об оговорке, скло­нявшейся в его пользу, то по строгому праву формула, уже переданная судье (контестация тяжбы), не подлежала отме­не; однако претор, обращая внимание на ошибку или обман как на причину неправильного составления формулы, был го­тов отменить ее и заменитн другой, более правильной.

Кроме составления формулы, то же самое применялось к некоторым другим процессуальным актам, например к су­дебному признанию, сделанному по ошибке. Позднее рести­туцию на основании ошибки и обмана юристы (Папиниан, Уль-пиан) и императоры (293 г.) применяли также к юридическим сделкам; но такое применение не могло получить развития по той причине, что для борьбы с обманом и устранения невы­годных последствий ошибки существовали свои средства: иски, эксцепции. Оба эти средства употреблялись и для борь­бы с принуждением (metus), вследствие чего реституция в слу­чае совершения сделки по принуждению стала в свою очередь выходить из употребления. В праве классических юристов относительно сделок наибольшее применение имела рести­туция лиц, не достигших 25-^етнего возраста, и реституция по отсутствию, причем, кроме^ вышеупомянутых причин от­сутствия, принимались во внимание разные другие уважи­тельные причины. Реституция вследствие принуждения утра­чивала самостоятельное значение ввиду других средств, и, на­конец, реституция на основании ошибки и обмана применялась почти исключительно для отмены судопроизводственных ак­тов. В когниционном процессе практически исчезли различия между процессом о признании restitutio и самим притязани­ем. В постклассическом праве судебное производство о ней утратило индивидуальный характер.

Наиболее действенным средством преторской защиты были интердикты. В переводе с латинского interdicts означа­ет запрет говорения (inter + dicta — «сказанное между»). Они издавались в виде приказа претора в общих интересах по просьбе одной из сторон для ускоренного разрешения частно-. правового спора и нацелены были на воспрепятствование из­менению фактического порядка и (или) состояния вещей, а также на восстановление правопорядка в общине.

Издание interdicta основывалось на imperium praetoris sive praesidis provinciae. Образцы формул для отдельных ин­тердиктов и их материально-правовая основа содержались в эдикте претора. Вначале объектом действия интердиктов были res divini juris et res publicae, позже ими стали правоот­ношения, которые не защищались jure civili. Interdicta имели характер ускоренного, но временного административного акта, который издавался без подробного расследования дела и опро­са (выслушивания) свидетелей. Предпосылкой их издания были утверждения заинтересованной стороны (истца), кото­рые претор предварительно признавал полуправдивыми.

Интердикты можно было издавать в dies nefasti; они мог­ли быть направлены против ответчика или обеих сторон и со­держали приказ действовать тем или иным образом. Такие приказания назывались decreta; запрещавшие же что-либо делать приказания назывались interdicta в узком смысле сло­ва: «Поскольку, когда нечто запрещается, то запрещается и то, чем оно совершается» («Quia quando aliquid prohibetur, prohibetur et id, per quod pervenitur ad aliquid»). Они были необычайно действенным средством, быстро достигали нуж­ной цели, и чаще всего спорный вопрос решался окончатель­но, так что до нормального судебного рассмотрения дело не доходило. Оно становилось практически неизбежным, если приказу претора не подчинялась сторона, против которой был издан interdictum. При начале судебного разбирательства этот факт учитывался и выяснялось, насколько верны были пред­посылки, на основании которых претор издавал его; при этом обе стороны рисковали, обязуясь agere per sponsionem. При равных правах положение стороны, которая ищет запрета, считается более сильным («In re pari potiorem causam esse prohibentis constat»). Ходатайство, обращенное к претору за разрешением на вчинение иска, называлось postulatio actionis.

Интердикты издавались еще в эпоху архаического права. Позже они ускорили развитие самого римского права, как про­цессуального, так и материального, особенно залогового (in­terdictum Salvianum) и владельческого (interdictum Quorum bonorum). В когниционном судопроизводстве интердикты утратили свое значение, а в постклассическом праве посте­пенно исчезали различия между исками и интердиктами (при этом незатронутыми оставались материально-правовые при­тязания, защищаемые исками). Один из самозванцев Песцен-ний Нигер, «как говорят, возбудил против Севера судебное дело по поводу императорской власти на основании интердик­та» (Ael. Spart. Pesc. Nig. II. 7), что было нелепицей.

В юстиниановом праве завершилось слияние интердиктов с аналогичными исками при сохранении самого названия inter­dictum. По своей сути они делились на 3 группы. Самыми древ­ними были запретительные (interdicta prohibitoria; некоторые из них были также duplicia), препятствующие определенному лицу применять самоуправство в отношении некоторых вещей (vim fieri veto); interdictum Uti possidetis и interdictum Utrubi.

Вторую группу образовывали восстановительные интер­дикты (interdicta restitutoria); они предписывали определен­ному лицу вернуть вещь или восстановить прежнее положе­ние. К ним относились interdictum de clandestina possessione, interdictum de precario, interdictum de vi (armata), interdictum Quod vi aut clam.

Немногочисленными были предъявительные интердик­ты (interdicta exhibitoria); они предписывали лицу предъявить вещь или привести кого-либо в суд. «Претор молвит: "Кого свободного удерживаешь по злому умыслу, выдай"» — in­terdictum de homine exhibendo (Ulpianus). Далее схожими были interdictum de liberis exhibendis и interdictum de tabulis exhibendis. Применялись также смешанные интердикты (interdicta mixta): prohibitoria-restitutoria и prohibitoria-exhi-bitoria.

Всего в римском праве было известно примерно столько же разновидностей интердиктов, сколько исков и судебных процессов, причем их названия совпадали. Можно привести несколько примеров таких совпадений: «троица» — inter­dicta annalia, temporalia, perpetua; две пары — interdicta privata, popularia и simplicia duplicia. Agere per sponsionem как судебный спор начинался и тогда, когда необходимо было выяснить, нарушил ли ответчик запретительный ин­тердикт. Истец призывал ответчика обязаться уплатить штраф, величину которого он определял в клятве (jusjuran-dum), если судья устанавливал, что он нарушил интердикт; в противном случае истец платил такой же штраф (resti-pulatio). При judicia duplicia sponsiones restipulationes. Это судопроизводство было нацелено на принуждение ответ­чика к выполнению решения магистрата. Sponsio здесь имела штрафную и преюдициальную функции. На основе спонсий и рестипуляций претор давал сторонам возможность по­дать соответствующие иски. Подробнее прочие интердик­ты и их назначение будут рассмотрены при изучении тем семейного, обязательственного, наследственного прав и норм вещных прав.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!