Нравственные поиски Льва Толстого

13 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Одна из самых ярких и глубоких страниц в истории русской социально-философской мысли в ее рефлексии о будущем социалистическом обществе, его нравственных основаниях связана с именем Л. Н. Толстого (1828 - 1910).

Следует заметить, что в современной общественной мысли уже начался благотворный процесс восстановления истинного облика Льва Толстого как одного из великих русских философов конца XIX - начала XX века. Однако процесс этот протекает медленно и еще не охватил все формы публикаций, все формы литературы и общественной мысли. Слишком велика инерция многих десятилетий, когда безоговорочно господствовали некоторые формулы, содержавшиеся в ленинских статьях о Толстом. Эти семь статей появились в период 1908 -1910 годов и были органически связаны с событиями того времени (80 лет со дня рождения писателя в 1908 году и его трагическая смерть в 1910 году).

Вполне понятно стремление марксистов (не только Ленина, но и Плеханова и многих других авторов) определить свою позицию в сложном, противоречивом конгломерате мнений и оценок как личности, так и учения Толстого. Суждения многих, в том числе и либеральных изданий, отличались поверхностными и конъюнктурным выделением из мировоззрения Толстого тех или иных сторон, которые могли быть использованы в собственных групповых, эгоистических целях. В разноголосом хоре звучало лицемерное согласие с Толстым, скрывавшее подлинный смысл его проповеди, его страстной жажды справедливости, честной жизни, его нетерпимости к насилию и фальши, откуда бы они ни исходили. Непристойный характер шумихи вокруг имени Толстого был отмечен людьми разных убеждений, в том числе и таким острым и злым наблюдателем, как В. В. Розанов, весьма далекий и от либералов, и от революционеров различных мастей. В. В. Розанов замечает в своем эссе «Уединенное», что на станцию Астапово (где скончался Толстой) со всей России слетелись Бобчинские и Доб-чинские. Подобно своим гоголевским предшественникам, которые умоляли Хлестакова сообщить государю, что есть такие Бобчинский и Добчинский, их наследники во что бы то ни стало стремились позировать перед фотообъективами, называть свое имена репортерам: пусть узнает Россия, что такой-то был «около Толстого».

Против такой неприличной «ярмарки тщеславия» выступали все серьезные органы печати, в том числе и марксистские издания, стремившиеся осмыслить не только художественное творчество великого писателя, но и его личность и мировоззрение, и место в истории русской и мировой культуры. Именно в этом идейном и политическом контексте следует воспринимать статьи Ленина о Толстом, не превращая их в некий священный текст, не допускающий иных толкований. Среди различных суждений в этих статьях были и точные оценки, выдержавшие испытание временем, и оценки, навеянные своим временем и требующие нового подхода. Это относится прежде всего к резкому разграничению и даже противопоставлению «двух Толстых» - писателя и мыслителя: «гениальный художник» и «слабый мыслитель».

В формировании философских идей Толстого значительную роль сыграло творческое, вдумчивое усвоение и средневековой русской мысли («житийная литература»), и идей восточных - китайских и индийских философов, и концепции «мировой воли» Шопенгауэра, и нравственных исканий Руссо и Эмерсона.

Толстой верил в то, что именно любовь людей друг к другу может привести к такому строю жизни, «при котором царствующие теперь раздор, обман и насилие будут заменены свободным согласием, правдой и братской любовью людей между собой.

Главная стержневая идея воззрения Толстого - первенство нравственного, внутреннего переустройства относительно внешнего и невозможность осуществить его средствами насилия.

К исследованию проблем социализма Л. Толстой подошел с обычной для него основательностью, даже фундаментальностью. Об этом свидетельствуют многие документы, в частности, собранные в яснополянской библиотеке книги о социалистических учениях с пометками писателя. С полным основанием Толстой писал своему корреспонденту В. Поссе: «Я внимательно прочитал „Капитал" Маркса и готов сдать по нему экзамен». А в статье «О социализме», над которой Толстой работал за несколько месяцев до кончины, он упоминает имена реформаторов «от Сен-Симона, Фурье, Оуэна до Маркса, Энгельса, Бернштейна».

Л. Толстой разрабатывает своеобразную философию отрицания «научного социализма» по принципиальным соображениям. Прежде всего - невозможность, по его мнению, до конца познать законы экономической жизни и тем более «научную форму», в которую должно сложиться современное общество». Жизнь - стихийный, естественный процесс, о чем писал Толстой еще в «Войне и мире». Пытаться изменить его, уложить в заранее данные рамки, устроить мир по своим планам - это заблуждение. Более того, это - вредное суеверие. «Все войны, - писал он, - все казни, все революции, все ограбления трудящихся нетрудящимися, все общественные бедствия зиждутся именно в этом суеверии». Одни люди, был убежден Толстой, не могут за других людей решать их судьбу, даже устраивать «их счастье», навязывать им собственные представления о справедливом обществе. Человек должен решать все решать сам, сам выбирать свой путь. Перед смертью Толстой писал: «Что делать? - спрашивают одинаково и властители, и подчиненные, и революционеры, и общественные деятели, подразумевая под вопросом „Что делать?" - всегда вопрос о том, что делать с другими, но никто не спрашивает, что мне делать с самим собой».

Толстого, так же как и других русских мыслителей второй половины века, мучит вопрос о том, кто и как заменит нынешний строй, полный насилия и несправедливости. Совершенно разные мыслители - Бакунин, Достоевский, Соловьев - приходили к выводу, что простая механическая смена одних собственников на других, одних правителей на других - ничего в принципе не изменит. С новой силой это сомнение, это пророческое предчувствие звучит в размышлениях Л. Толстого. Он записывает в дневнике: «Если бы и случилось то, что предсказывает Маркс, то случилось бы только то, что деспотизм переместился бы, то властвовали капиталисты, а то будут властвовать распорядители рабочих».

Толстого, как социального философа, занимает проблема нравственной ценности личности. И он применяет эту оценку к планам социалистического переустройства, выраженным в сочинениях теоретиков социализма. В разных формах - в статьях, в беседах с приверженцами социализма, в дневниковых записях - он настойчиво возвращается все к одному и тому же вопросу: кто будет в этом новом обществе распоряжаться другими людьми, не возникнут ли в нем в новых формах все те же проявления насилия одних над другими.

Чтобы ответить на эти мучительные вопросы, Толстой подвергает строгому критическому анализу все формы современной ему общественной жизни.

Толстой был искренно убежден в том, что его критика, например, критика науки, - есть не отрицание науки в принципе. Но лишь отрицание той науки, которая не поставлена на службу действительным интересам народа. Развитие науки в современном обществе основывается на разделении труда. Наука оправдывает и отстаивает разделение труда прежде всего в своей собственной области - в области научного исследования.

Для Толстого существует только один вопрос познания - это вопрос о том, в чем назначение и благо человека. После Сократа никто не пытался с такой силой, как это сделал Толстой, свести всю философию к вопросам морали. Сравнительно с этим вопросом все другие вопросы познания представляются Толстому частными.

Современная наука утратила, по Толстому, сознание вопроса, ответ на который один только мог бы быть оправданием ее существования - вопрос о том, в чем назначение и благо людей.

Метод же современной науки идет от познания низшего к познанию высшего. Повторяя мысль Сократа, Толстой утверждает, будто ответ на вопрос, который человек как высшее существо ставит перед собой о смысле жизни, не может быть получен ни из каких исследований низших - сравнительно с человеком - явлений и фактов жизни. Так же как Сократ, Толстой полагает, что чем дальше познавательный предмет отстоит от предметов нравственного самосознания, тем менее доступен он познанию.

Жизнь может быть, по Толстому, предметом познания только в своей целостности, которая открывается лишь самосознанию человека.

Такое познание недоступно науке. Толстой не доверяет науке, так как, во-первых, не видит и не находит непосредственной пользы от нее, от ее изысканий, во-вторых, потому что верит только тому, что им самим испытано, проверено.

Свои критические исследования Толстой выполнил в «Критике догматического богословия». Предшествующей «Критике» работой была «Исповедь» - философско-религиозная автобиография Толстого. В ней он излагает собственно взгляды на религию. По мысли Толстого, христианство, как и всякое религиозное учение, заключает в себе две стороны: 1) учение о жизни людей - о том, как надо жить каждому отдельно и всем вместе - учение этическое и 2) объяснение, почему людям надо жить так, а не иначе, - метафизическое учение.

Нравственные оценки приводили Толстого к исследованию природы насилия, источников его возникновения, к раздумьям о его формах и его значении в общественной жизни, о его действии на нравственную жизнь людей, о его правомерности или неправомерности, целесообразности или нецелесообразности - это всегда было одним из центральных рассуждений в мировоззрении Толстого.

Проблема насилия становится в центре внимания в романе «Война и мир» - ив художественном изображении и в фило-софско-исторических рассуждениях - в изображении плена Пьера Безухова. И здесь внимание Толстого приковано к вопросу - каким образом возможно, чтобы один человек повиновался насилию, совершенному над ним другими людьми.

Внимание Толстого, естественно, направлено прежде всего на то насилие, которому подвергается русское крестьянство. Но не в лучшем, по Толстому, положении находятся и рабочие. Толстой считал всякую власть злой. Он не допускал возможности власти, не противостоящей народу, а служащей народу и ведущей народ к жизни, в которой нет и не может быть насилия меньшинства над большинством.

В наброске «О цели философии» Толстой называет философию наукой жизни. Он сам выступает в роли филосо4эа, утверждая, что основное в жизни человека - стремление к счастью. Оно состоит в «образовании себя, так чтобы всякое впечатление действовало на меня так, как я хочу». Следовательно, человек должен раньше всего овладеть богатством своего внутреннего мира, вернее, ему необходимо постоянно овладевать им. Только так поступая, он будет делать для себя доступным и внешний мир во всем его многообразии и богатстве.

К наброску «О цели философии» примыкает «Отрывок без заглавия». В центре его также вопрос о сущности человека и его назначении.

Толстой хочет примирить два противоположных свойства, которые он приписывает человеку, - человек одновременно и ограничен и неограничен. Дается такая формула: «Я ограничен и я деятелен». Всякая деятельность есть ограниченная:

делать можно только что-то.

Важный вопрос, который был поставлен Толстым в его философских набросках и сохранялся десятилетиями, - это сложный вопрос о цивилизации и ее месте в развитии человеческого общества, о происхождении роскоши или общественно-экономического первенства, о пороках, свойственных людям привилегированных сословий.

Так перед Толстым встала проблема Руссо. Толстой нередко поступал так же, как и Руссо, осуждая цивилизацию и думал, что таким образом можно улучшить положение в обществе. Тем не менее он совершенно иначе решает этот вопрос. Не случайно он спорит с Руссо, защищая цивилизацию.

Толстой мотивировал свою позицию следующим образом:

цивилизация дает человеку большую свободу в его деятельности, позволяет ему более разумно использовать все свои духовные усилия. Что бы ни думал человек, он это делает для самого себя. Однако, живя в обществе, он оценивает свои поступки в зависимости от отношения к ним других людей. Хороши только те поступки, которые одобряются и самим собою, и другими людьми.

Все это убеждает Толстого в полезности цивилизации. Среди других ее достижений на первое место ставит он философию, главное назначение которой видит в воспитании человеческого разума. Эта проблема освещена у Толстого в отрывке «О цели философии». Отрывок начинается с общей характеристики человека. Его отличительная черта - стремление к деятельности и сама деятельность. Лишь поскольку он обладает стремлением, постольку существует. Но поскольку у него есть стремление, он должен быть деятелен. Стремления, не переходящие в деятельность, затухают сами собой.

Вслед за Руссо Толстой думает, что от моральных недугов человека может исцелить природа. Герой Толстого, сближаясь с природой, остается вместе со своими противоречивыми мыслями, так как верит во всеисцеляющую силу разума.

По понятиям молодого Толстого, философия есть наука о жизни, задача же литературы, в лучшем случае, - правдиво рассказать о ней. Сами философские сомнения отмечают в нем писателя, так как они целиком посвящены человеческой личности, закономерностям ее развития, проблемам индивидуальной психологии.

Промежуточное положение - между философскими набросками и собственно произведениями - занимает толстовский дневник. В нем есть элементы и того и другого - и философских размышлений, и художественного творчества.

Человек руководится разумом в своей жизни. Следовательно, с него и надо начинать. Разуму необходимы свобода и независимость. Человек живет в мире, который дал ему разум, а потому от разума требуется одно - чтобы он опирался на законы мира в целом, а не на законы общества. Мир находится в непрерывном развитии, он вечно совершенствует самого себя. Это должен делать и человек. Общество пробуждает в нем дурные наклонности, заботу о материальных интересах в ущерб духовным. Поэтому надо оградить человека от влияния общества.

Свое умственное движение Толстой начал с мысли о всесторонне развитом человеке, видящем цель своей жизни в том, чтобы способствовать всестороннему развитию человека и человечества. С ходом времени противоречивость позиции Толстого по отношению к разуму и сознанию в целом углублялась, и решающее значение имело, несомненно, столкновение известных предначертаний, сделанных для самого себя.

Молодой Толстой, размышляя о преобразовании человеческого общества в соответствии с законами развивающегося мира, возлагал все надежды на деятельность человека, противопоставленного обществу как всесторонне развивающаяся индивидуальность.

Но полагаясь целиком на сознание, Толстой стремился уравновесить его верой. Соотношения разума и веры - одна из узловых проблем толстовского героя.

Разум, основополагающего значения которого в жизни человека Толстой никогда не отвергал, несмотря на всю критику его, - это все-таки теория, лишь понимание и оценка мира. Лишь средство определения задачи и цели. А нужна еще практика, необходимые действия, без которых сами по себе великолепные планы ничего не стоят. Поэтому разум следует соединить с волей и характером.

Для Толстого идеал не далекое будущее, не социализм, который еще надо завоевать борьбой в настоящем, а мера всестороннего развития человека, которой он измеряет свой поступок, каждое движение мысли и души. Он хочет внедрить этот идеал, осуществимый лишь в будущем, во всю свою повседневность и повседневность всех людей, всего человечества, даже не подозревая о его социалистической природе. С начала своей сознательной жизни Толстой думает о человеке, о его высоком назначении, о том, что мешает ему выполнять это назначение. Несомненно, тревога Толстого за человека близка демократической идеологии. Толстому дорог человек вообще, а не только живущий в рабстве и нищете.

В своих поздних сочинениях Толстой писал о двух началах в человеке - духовном и животном, борьбе между ними, о том, как плохо для человека, когда в нем верх берет животное начало. Торжество духовного начала даже поздний Толстой понимает не просто как победу религиозных убеждений над мирскими. Он видит в этом также преодоление корыстных материальных интересов представителями привилегированных сословий.

Толстой как бы экспериментирует над самим собой, и, таким образом, вскрывается наличие в его миросозерцании двух противоположных точек зрения: человек все может - и человек ничего не может, мир - это господство духа на^ материей, и мир - это власть материи над духом. Человек и мир имеют своим законом непрерывное и всестороннее развитие, стремление к совершенству - и человек и мир развиваются в постоянных противоречиях, никогда не достигая всесторонности и совершенства. Таков итог первого духовного кризиса Толстого, в высшей степени характерный для всего его духовного развития.

По Толстому, человек измеряется его отношением к человечеству во всей человеческой истории - тем вкладом, который он вносит в нее. Толстой требует от человека, чтобы он вырабатывал всебе могучие «порывы души» и проверял их реальной деятельностью.

Толстой настаивал на сближении мечты с действительностью, так как верил в силу жизни и резко осуждал беспочвенные мечтания. Мечтой он называл также некоторые виды воспоминаний и воображения. Но из области «познания спекулятивной философии», как он сам выражается. Толстой то и дело сбивается на изучение «практической философии», которая, по его словам, «состоит в анализе всех вопросов, встречающихся в частной жизни». Философия в привычном для него понимании - «наука жизни», основа жизни - стремление к счастью, к благосостоянию.

Практическая философия явно побеждает теоретическую. Человек у Толстого перед миром последних решений остается один. Таким образом, философско-этические воззрения Л. Толстого - это важная веха в познании и самопознании человека.

Особой заслугой Л. Толстого в развитии русской и мировой философской мысли явилось обоснование и развитие им философии ненасилия. Толстой одним из первых отчетливо показал всеобщую опасность любых насильственных вмешательств в развитие природы, в том числе и природы самого человека, в естественный ход существования человечества. Перемены нужны, обновление необходимо и закономерно, но любые радикальные революционные эксперименты и над природой и над обществом опасны. Л. Толстой пришел к убеждению, что особой опасностью для человечества является деятельность, жизнь по ложным, выдуманным законам. Выгоду от такой деятельности получат лишь отдельные люди или группы людей, но не народ той или иной страны, тем более не человечество. Таковы обещания, даваемые народу различными правителями или руководителями революционных групп, стремящихся стать правителями. Таковы речи полководцев, утверждающих, что война принесет благо своему народу. Таковы и призывы к насильственному перераспределению собственности. Все эти речи и призывы, как показал Л. Толстой, основаны на насилии, которое оправдывается тем, что оно - в интересах народа. Но насилие это во всех случаях подавление духовных и физических сторон человеческой натуры. То, что насилие может быть применено к меньшинству ради интересов большинства, никак его не оправдывает. В конечном счете от применения насилия выигрывает лишь узкий круг людей. Насилие кажется самым простым, доступным пониманию способом решения сложных задач, стоящих перед людьми. Но обращение к нему как главному средству решения этих задач - иллюзорно, безрезультатно. Лишь при поверхностном показе представляется, что стоит только силой отобрать собственность у какой-то группы людей, а их самих силой устранить от активной жизни или вообще уничтожить, и все общественные проблемы будут решены.

Л. Толстой прозорливо увидел бессмысленность таких расчетов; общество не может развивать экономику и культуру, опираясь на насилие. Замена одних собственников другими ничего не меняет по существу. Результат не меняется из-за того, что люди, осуществляющие насилие, могут ставить благородные цели, например осчастливить свой народ или все человечество. Но сама эта цель, ради которой следует применять насилие, искажается, ибо одно насилие породит другое и образуется бесконечная цепь зла, прервать которую возможно лишь отказом от насилия. Поэтому идея Л. Толстого в непротивлении злу насилием далеко не так примитивна, как ее часто высокомерно изображают. Опыт истории, в том числе и России, подтвердил обоснованность опасений и предупреждений Толстого-мыслителя. Насилие, применимое для решения вопросов функционирования экономики, промышленности, сельского хозяйства, жизни различных народов, развития культуры, давало лишь временный эффект, оно неизбежно приводило в конечном счете к неудачам в различных областях жизни. Л. Толстой обосновывал идею ответственности личности. Только каждый человек, начиная с себя самого, может что-то изменить в обществе. Нравственные совершенствования личности, причем самосовершенствование - путь к прогрессу общества в целом.

Л. Толстой вновь и вновь повторял мудрый евангельский принцип: «И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». Но результат, показал Толстой, может быть достигнут тогда лишь, когда каждый человек, все люди будут стремиться к нравственному совершенствованию, духовному перерождению, которое позволит людям, всему человечеству приблизиться «к единой истине Которая одна и поэтому одна и может соединить людей».

Претензии некоторых естествоиспытателей и следующих за ними философов утвердить отдельные науки или единственную достаточную силу в обществе встретили решительное противодействие Льва Толстого. Он считал это настоящим суеверием, слепой верой во всемогущество нации, безразличной к нравственности и духовной жизни, которые игнорировались как «несерьезные», «ненаучные» явления. Это было глубочайшее заблуждение отвергать нравственность, религию, вообще духовную жизнь, искать только в опытной науке ответы на все вопросы, волнующие человечество, видеть в этих науках чуть ли не единственное спасительное средство от всех социальных бед. Но опыт истории показал, что самое значительное развитие этих наук - физики, химии, биологии - не устранило ни войн, ни голода, ни безработицы, ни конфликтов, доходящих до человеческих жертв и варварского разрушения памятников истории.

Такие узко понятые опытные науки Толстой метко назвал «научные науки», то есть науки для самих себя. Великий писатель никак не отвергал научных знаний, но полагал, что истинной является лишь такая наука, которая имеет «своим предметом знание того, в чем назначение и потому истинное благо человека и всех людей».

Л. Толстой смог увидеть на рубеже XIX и XX столетий, что многие достижения технических наук должны вызывать не только восторг, но и опасения, так как «идут не на пользу, а во вред человечеству». Точно так же, по его убеждению, следует критически оценивать и многие выводы социально-экономических и политических наук, которые стремятся «доказать, будто существующий строй жизни есть тот самый, который должен быть». Иначе говоря, Толстой никак не умалял роли науки как таковой, горячо отстаивал необходимость ее связи с человеческими интересами, создания разумного строя жизни.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!