Новые политические и идеологические условия развития культуры в 20-30-е годы

14 Сен 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Во второй половине 20-х годов руководство СССР выдвинуло задачу социалистической реконструкции народного хозяйства. Острые внутрипартийные дискуссии о путях строительства соци­ализма в стране осложнялись борьбой за власть. К концу 20-х годов у власти укрепилась группа Сталина и его ближайших сподвижников. Была сделана ставка на форсированную индустри­ализацию хозяйства и насильственную коллективизацию деревни. Для оправдания чрезвычайных мер раздувалась военная опас­ность. Официальная пропаганда сравнивала международное по­ложение СССР с осажденной крепостью, находящейся во враж­дебном капиталистическом окружении. Был пущен в ход тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социа­лизму, послуживший обоснованием массовых репрессий. Пово­рот конца -20-х годов ознаменовал складывание репрессивного политического режима с жестким контролем над всеми сферами жизни общества и деятельности людей, ограничением доступа к информации, наличием единой обязательной для всех идеологии.

Общая направленность культурной политики осталась неиз­менной по сравнению с предшествующим десятилетием. По-прежнему все сферы культуры рассматривались с точки зрения задач "классовой борьбы пролетариата за социализм". Но эти за­дачи стали пониматься более упрощенно. В 20-е годы преоблада­ло представление о культурной революции как о многогранном процессе преодоления культурной отсталости страны. Ленин, который впервые ввел этот термин в 1923 г. в статье "О коопера­ции", употребил его именно в этом смысле. В выступлении Ста­лина в марте 1929 г. культурная революция сводилась к введению обязательного начального, а затем среднего образования.

Укрепление власти Сталина повлекло за собой кадровые пере­становки во всех звеньях партийно-государственного руковод­ства: ленинская гвардия вытеснялась более молодым поколением деятелей партии. Не стал исключением и Наркомат просвещения. Вместо ушедшего в 1929 г. в отставку А.В.Луначарского' был назначен А.С.Бубнов. Первый и второй наркомы просвещения олицетворяли собой разные типы руководителей и разные этапы культурной политики. Луначарский, по отзывам многих совре­менников, был широко, хотя и поверхностно образованным чело­веком. Он говорил на нескольких иностранных языках, писал литературно-критические статьи, драмы, был прекрасным орато­ром. Он выступал на публичных диспутах, тесно общался с лите­ратурно-художественной интеллигенцией, благодаря жене-актрисе был близок к артистической среде. Луначарский не уча­ствовал во внутрипартийной борьбе 20-х годов, но с уходом с политической арены старой большевистской гвардии он оказался последним из могикан. Блестящий разносторонний человек не вписывался в сталинское окружение.

Нужны были такие люди, как Бубнов, верные солдаты партии, способные стать хорошими исполнителями вышестоящих реше­ний. На посту наркома Бубнов много сделал для введения все­обуча, но честная и верная служба не спасла его от опалы. В 1937 г. он был смещен с поста наркома и вскоре репрессирован.

С начала 30-х годов проводилась реорганизация органов уп­равления культурой. Основное направление перестройки - уси­ление специализации. Создавались новые органы отраслевого управления - Союзкино (1930), Всесоюзный комитет по радиофи­кации и радиовещанию, (1933), Комитет по высшей технической школе (1932 г., с 1936 г. - Всесоюзный комитет по делам высшей школы). Всесоюзный комитет по делам искусств (1936). Соот­ветственно сужалась компетенция Наркомпроса.

Введение общегосударственного пятилетнего планирования с 1928 г. распространялось также и на культурное строительство. Приоритетным финансированием пользовались отрасли, имев­шие оборонное значение, бюджетные ассигнования на культуру выделялись по остаточному принципу. Уровень материальной обеспеченности отраслей культуры всегда отставал от потребно­стей.

В 30-е годы произошел скачок в развитии средств распростра­нения культуры. Росли тиражи книг, газет и журналов. Благодаря росту грамотности все больше людей приобщались к чтению.

Постепенно в быт входили радиоприемники и патефоны, стано­вилось доступным кино. Однако материальные и технические возможности для развития средств массовой информации были очень ограничены. Лишь около 30 млн. человек могли слушать радио накануне войны. По производству бумаги СССР находился на последнем месте в мире.

Изменились методы руководства культурой. Если в 20-е годы многие вопросы обсуждались на профессиональных съездах и конференциях, на специальных совещаниях в ЦК партии, то в последующие десятилетия совещания и съезды работников куль­туры собирались все реже. Перестали существовать многие об­щественные организации. Получил распространение авторитар­но-бюрократический стиль руководства наукой, литературой и искусством.

С начала 30-х годов началось утверждение культа личности Сталина. Первой "ласточкой" стала статья К.Е.Ворошилова "Сталин и Красная Армия", опубликованная в 1929 г. к пятидеся­тилетнему юбилею генсека, в которой вопреки исторической правде преувеличивались его заслуги. Постепенно Сталин стано­вился единственным и непогрешимым теоретиком марксизма. В общественное сознание внедрялся образ мудрого вождя, "отца народов".

Официальные оценки состояния дел в стране не соответство­вали истинному положению дел. Так в 1934 г. на XVII съезде партии было заявлено, что за годы первой пятилетки СССР пре­вратился в страну передовой культуры. На следующем съезде в 1939 г. уже говорилось о завершенности культурной революции, что подразумевало ликвидацию неграмотности, введение началь­ного образования и создание кадров новой интеллигенции. Сред­ства массовой информации, полностью подчиненные задачам пропаганды, создавали далекую от реальности картину жизни страны и мира. Сократились международные культурные контак­ты.

Большинство людей того времени верили всему, что читали в газетах и слышали по радио. Страна менялась на глазах, и это прибавляло уверенности в завтрашнем дне и увеличивало дове­рие партийному руководству. Высокие цели, ощущение слияния с эпохой, вера в светлые идеалы, устремленность в будущее, ко­торое казалось близким, - в этом были источники оптимизма, энтузиазма и счастья людей того времени. Бедность, бытовые неудобства, теснота жилищ - т.е. материальные стороны жизни - отступали на задний план перед величием задач, в осуществлении которых выпало счастье участвовать. Реальное положение дел в стране заменялось красивой пропагандистской картиной. На фо­не грандиозных задач и великих свершений факты, которые не вписывались в общую картину, казались случайными, не типич­ными. Сомнения представлялись идейной неустойчивостью. На­гнетаемая в обществе атмосфера подозрительности, взаимной слежки, доносительства делала любые сомнения опасными.

1929 год стал переломным в отношениях советской власти и церкви. Церковь была обвинена в поддержке кулачества, в орга­низации саботажа хлебозаготовок. В ряде сталинских выступле­ний звучали призывы подавить реакционное духовенство, развер­нуть антирелигиозную работу. Государственные органы получи­ли широкие права контроля за деятельностью религиозных орга­низаций. Началось массовое закрытие монастырей, церквей и приходов. Для практической борьбы с религией на базе Союза безбожников была создана массовая общественная организация "Союз воинствующих безбожников" (рук. Ем.Ярославский). В Казанском и Исаакиевском соборах в Ленинграде и в Страстном монастыре в Москве открылись антирелигиозные музеи. Но ус­пехи в борьбе с религией были невелики. По данным Ярославско­го, вероятно, завышенным, к 1937 г. полностью порвали с рели­гией около половины взрослого населения.

На рубеже 20 - 30-х годов усилились репрессии по отношению к интеллигенции. В 1928 г. состоялся процесс над группой тех­нических специалистов из Шахт (Шахтинское дело), в 1930 г. -процесс над Промышленной партией. Репрессии, волна которых нарастала на протяжении 30-х годов, унесли жизни сотен тысяч деятелей культуры, искалечили судьбы миллионов и имели тя­желые последствия для всех сторон общественной жизни, вклю­чая культуру.

Усиление утилитарного подхода к культуре и враждебности к религии и старой интеллигенции негативно сказалось на полити­ке в отношении культурного наследия. Система охраны памятни­ков, созданная после революции, дала трещину. Церкви и монас­тыри безжалостно сносились. Во время реконструкции Москва потеряла около трети памятников зодчества, включая церковь Спаса на Бору 1330 г., Чудов и Вознесенский монастыри в Крем­ле, Сухареву башню. Красные ворота. Храм Христа Спасителя. Закрывались музеи усадебного типа, здания передавались в ком­мунальное хозяйство. По мере арестов проводились чистки библиотек от книг репрессированных авторов.

Некоторый поворот в отношении к культурному наследию прошлого наметился в 1933-1934 гг., когда были приняты поста­новления ВЦИК и СНК "Об охране исторических памятников", "Об охране архитектурных памятников" и "О преподавании граж­данской истории в школах СССР". История потребовалась ста­линскому режиму для пропагандистских целей. С этого времени в школу вернулись уроки истории, были восстановлены истори­ческие факультеты в университетах, историческая тематика прочно вошла в литературу и искусство.

 

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!