«Неоконсерватизм» М.Тэтчер. Свертывание государственного регулирования экономики и социальных программ

29 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Чрезвычайно важно, что в начале XX в. британские политики обладали и идеей, и базой для создания новой ассоциации на основе империи. Позиция для отступления в виде Содружества была подготовлена. Первоначально под термином Содружество имелась в виду общность интересов, сложившаяся между Соединенным Королевством, Канадой, Австралией, Новой Зеландией и Южной Африкой. Она касалась экономических связей, религии, общественного устройства, единых юридических норм, системы образования, языка, а также политических, культурных и бытовых традиций. Важным стало и военное сотрудничество этих государств в годы Первой (а впоследствии и Второй) мировой войны. В 1931 г. Вестминстерским статутом было оформлено существование Британского Содружества наций.  Первым «цветным» претендентом на членство в этом англоязычном клубе «белых» доминионов под суверенной властью британского монарха стала Индия. Правда, после провозглашения в 1949 г. бывшей колонии республикой британский король Георг VI был признан не главой Индийского государства, как прежде, но «символом свободной ассоциации государств-членов и главой Содружества».

Непосредственными стимулами к формированию нового направления имперской политики «колониального развития» стали освободительная борьба народов Индии, волнения на Золотом Берегу и на плантациях Вест-Индии, мировой экономический кризис 1930-х гг., следствием которого стал выросший спрос на британские товары.

Проведение политики  «колониального развития» выразилось в двух масштабных мероприятиях: принятии актов о развитии и благосостоянии колоний и реформах колониального управления. Суть перемен заключалась в отказе от т.н. двойного мандата лорда Лугарта, предусматривавшего принцип двух управлений: племенных вождей и британской колониальной администрации.

Разработка Акта о колониальном развитии и благосостоянии была завершена к нач. 1940 г. Новый билль обязывал министерство колоний обеспечивать долговременное планирование и ассигнования в сумме 5 млн ф.ст., что при огромных размерах империи оборачивалось для каждой колонии небольшим вкладом. По замыслу авторов билля денежные средства должны были стимулировать развитие местных ресурсов и обеспечить расширение системы образования, здравоохранения, улучшение условий труда.  Следующий аналогичный билль прошел через парламент весной 1945 г. Он предусматривал ассигнование 120 млн ф.ст. сроком на 10 лет, прежние приоритеты были оставлены – расходы на социальные нужды и образование. Развитие колониальной промышленности не поощрялось.

С 1940 г. в британской прессе появился термин «неоколониализм», относящийся к концепции «колониального развития» и призванный подчеркнуть наличие позитивных моментов в колониальной стратегии в целом.

Многолетняя деятельность британского миссионерства наряду с другими факторами смягчила деколонизацию. Примечательно, что благодаря усилиям англиканских миссионеров и при поддержке государственной церкви Англии в пределах Британской империи сложилось англиканское содружество, существующее в настоящем параллельно с политическим Содружеством. Возглавляя последнее, Великобритания продолжает опираться на англиканские и иные христианские церкви, действующие в странах этого политического объединения.

С сер. 1950-х гг. и лейбористы, и консерваторы, находившиеся у власти с 1951 по 1964 гг., признали приоритет политического прогресса и необходимость отказа от имперского контроля. Но имелись две группы колоний – переселенческие колонии и колонии-базы, для которых вопрос независимости долгое время оставался открытым. В 1963 г. распался последний форпост колониализма в Африке – Центрально-африканская федерация, включавшая три колонии с «белыми общинами» - Северную и Южную Родезии и Ньясаленд. Отступление Лондона в данной области означало, что расовая проблема на всех этих территориях была решена в пользу чернокожего населения. Для укрепления Содружества Великобритании пришлось пожертвовать привилегиями, а иногда и благополучием своих соотечественников.

В отношении колоний-баз политика метрополии вплоть до 1960 г. оставалась неизменной. Считалось, что ни одна территория не может быть оставлена Британией, если это угрожает имперской стратегии.

Хотя Лондон пытался маневрировать, используя разногласия в освободительном движении и военную силу, деколонизация стала реальностью в 1956 г. с поражением Англии в Суэцкой войне и получением независимости Золотым Берегом. В январе 1960 г. речь премьер-министра консерватора Г. Макмиллана о «ветре перемен» означала ускорение и бесповоротность деколонизации. 1960 г. вошел в историю как «год Африки», так как в течение него 17 колониальных стран добились независимости.

Уход Англии с имперских территорий стал достаточно болезненным процессом для британского общества, а внимание ООН и антиколониальная политика двух сверхдержав – Советского Союза и США – еще больше усугубляла положение метрополии. Часть своих намерений метрополия не успела осуществить, что-то было обречено на неудачу традициями азиатской и африканской цивилизаций. Представительные институты Запада, перенесенные на индийскую или африканскую почву, так и не смогли стать инструментами демократического устройства общества.

В результате деколонизации Великобритания потеряла не только империю. Утратил свою актуальность миф об англосаксонском превосходстве – стержень имперской идеи. Однако британцы доказали свое умение менять тактику управления и уходить с зависимых территорий, не приобретая новых врагов. Содружество как наследие колониального прошлого Великобритании существует и в XXI в.

Великобритания в XXI в. – одна из наиболее высокоразвитых стран, участница «большой восьмерки», глава Британского Содружества, постоянный член Совета Безопасности ООН, обладательница стратегического ядерного потенциала, привилегированный партнер США, влиятельный член НАТО, ЕС и других западноевропейских институтов.

На протяжении столетий Англия находится в авангарде мировых процессов социального преобразования. Ей принадлежит первостепенная роль в становлении общественной системы Запада, а сама она представляет собой показательный образец принципов и тенденций эволюции этой социальной модели.

Британия – та часть Старого Света, которая стала «колыбелью» рационалистического индивидуализма и либеральных ценностей, торгово-промышленного капиталистического хозяйства, парламентаризма и представительной демократии. Она по праву считается олицетворением устоев гражданско-либеральной политической культуры и одним из классических примеров западного «государства-нации».

Здесь чрезвычайно наглядно проявилась смена различных моделей хозяйственного регулирования – рыночного, корпоративного, государственного.

В традициях английской внешней политики и внешнеполитической мысли ярко воплотились глобальные устремления Запада с их внутренними противоречиями – между экспансией, самоутверждением, преследованием собственных либо блоковых интересов, с одной стороны, и универсалистской идеологией свободы, равенства, демократического самоопределения – с другой.

В начале XXI в. перечень главных британских институциональных особенностей весьма внушителен: отсутствие единого конституционного документа, наследственное пэрство и не избираемая верхняя палата парламента, заменяющие законы государственно-правовые обычаи (так называемые конвенции), последовательно мажоритарный принцип власти и сосредоточение огромных возможностей в руках правящего большинства, прежде всего, кабинета министров, неопределенность ряда конституционных положений (например, о референдумах), обычное право. Более того, британское общество известно своей исключительной приверженностью собственным традициям и исторически сложившимся институтам.

Незлоупотребление властью и баланс между ее ветвями обеспечиваются здесь не столько формальными установлениями, сколько сакральностью либеральных представлений и самоограничением политических субъектов.

Своеобразие Британии определяется ее промежуточным положением в рамках западной цивилизации. Она находится между континентальной Европой и Северной Америкой не только географически, но и в культурном, экономическом и политико-правовом отношении. Дилемма – особые связи с США и интеграция в ЕС. Исторически сложившаяся двойственная принадлежность Британии к европейскому и англосаксонскому мирам придает современным дискуссиям экзистенциальный оттенок. Показательно, что ни лейбористам, ни консерваторам не удалось избежать внутреннего раскола на евроскептиков и евроэнтузиастов.

Схожесть подходов к государственному вмешательству в экономику, относительная слабость профсоюзов, гибкость рынка труда предопределили сближение с США, но это во многом противоречило британским традициям. Англо-американская модель «нескоординированной либеральной рыночной экономики», обладающей высокой конкурентоспособностью, сохранится в Великобритании в долгосрочной перспективе. Параллельно наблюдается сокращение различий между англо-американским укладом и «координированной рыночной экономикой», характерной для континентальной Европы и Японии.

Пока Великобритании удается балансировать между Европой и Америкой, играя роль «стержня», скрепляющего обе стороны Атлантики. Однако с превращением ЕС в подлинного субъекта мировой политики перед ней встанет проблема выбора приоритетов и уточнения своего места в западном сообществе.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!