Научно-философские дискуссии в России XIX века

9 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Начиная с 60-х гг. XIX века естествознание в России переживало бурный подъем, авторитет ученых был велик как никогда, от них ждали реального участия в тех прогрессивных преобразованиях, которые осуществлялись в эпоху действительно великих реформ, связанных с именем Александра II, в развитии демократических сил, противостоящих феодальным, крепостническим структурам. И русские ученые действительно во второй половине XIX стали значительной и влиятельной силой общественного прогресса.

Закономерно, что философские проблемы науки - ее методы, соотношение материального и психического, классификация наук привлекают внимание как естествоиспытателей, так и философов различных направлений. Так, Вл. Соловьев в своей магистерской диссертации «Кризис западной философии (против позитивистов)» отметил существенную ограниченность тех философов, которые отвергли всякую философию, более того, любое теоретическое объяснение, полагая, что каждая наука сама себе философия. Классификация наук, которую выдвинули эти ученые, на самом деле не была целостной системой, это был просто перечень отдельных наук, их механическое суммирование. Должно же быть, полагал Соловьев, органическое единство, «при котором каждая наука необходима для всех других, и все науки - для каждой».

Особой остроты проблема соотношения философии и естествознания достигла в области наук, связанных с пониманием природы человека, его психических свойств, других функций организма. Как понимать соотношение психических и физиологических процессов, мысли и мозга, иначе говоря - души и тела? Мы помним, с какой глубиной эти вопросы рассматривались в трактате А. Н. Радищева. Через три четверти века, начиная с 60-х гг. XIX в. эти вопросы стали в центре философских споров, острой полемики, как формы поисков истины в русской философии.

Философ П. Юркевич (1826 - 1874) оппонент Чернышевского, писал в 1862 году, что вопросы о душе сделались в нашей современной литературе знаменем, по которому каждая партия узнавала своих и открывала противников. Полемика Чернышевского и Юркевича, при всей ее остроте и нетерпимости спорящих, однородности многих суждений, выявила различные стороны проблемы соотношения духовного и материального и существенно продвинула вперед русскую философскую мысль.

Чернышевский решительно отверг представления о двойственности, дуализме человеческой натуры, он утверждал идею единства человеческого организма, ссылаясь на многочисленные данные естественных наук - о связи физиологии и химии, о единстве органических и неорганических веществ. Одна из главных его идей - господство принципа детерминизма, причинности во всех сферах бытия и сознания, в том числе и в «нравственном мире». Здесь так же каждое явление вызывается предыдущим, воздействием внешнего мира по законам причинности. «Нынешняя психология, - полагал философ, - отвергает существование свободной воли. Но изменения в психике связаны не только с областью физиологии и психологии, они определяются и другими, внешними, социальными воздействиями - обстоятельствами, отношениями, учреждениями». Так, грубость нравов, преступность, злобность зависят от трудностей жизни, недостатка пищи, плохого жилища. При всем объективном стремлении Н. Чернышевского объяснить психику объективными факторами, дать научную картину ее проявлений нельзя не видеть некоторой односторонности таких рассуждений, недооценки активности и самостоятельности, хотя бы относительной, духовной жизни. И это было отмечено профессором Московского университета П. Юркевичем. В своих полемических статьях, не избежав, в свою очередь, односторонности и категоричности, он справедливо отметил, что реалистические, заслуживающие внимания суждения Чернышевского все же ограниченны. Не учитывается внутренний опыт, интроспеция, т. е. взгляд внутрь. При таком подходе философия полностью растворяется в естествознании, но оно может описать лишь внешние явления и не раскрыть сущности. Но внутренняя жизненная сила, живущая в человеке, не поддается анализу, математическому или какому-либо другому аналогичному изучению.

В неразрывном единстве с острой полемикой Чернышевского и Юркевича появляются сочинения И. Н. Сеченова (1829 - 1905) «Рефлексы головного мозга, написанные для журнала «Современник», руководителем которого был Чернышевский.

Работа,- посвященная вопросам физиологии, была воспринята современниками, представлявшими различные течения мысли, как сочинение философское, более широко социально значимое. Цензоры увидели в ней покушение на религиозную доктрину о бессмертии духа и признание «в человеке одной лишь материи». Философ К. Кавелин делал вывод, что после этой книги следует полностью отделить психологию как опытную позитивную науку от всякой философии. Известный физиолог Н. Введенский писал, что не было ни одного образованного читателя в 60-х и 70-х годах прошлого столетия, который не прочел этой книги. Среди университетской молодежи она пользовалась такой популярностью, что считалось обязательным для общего образования знакомство с этим сочинением.

Конечно, книгу Сеченова читали не только медики, ее читали не столько как книгу по физиологии, сколько как философское сочинение. Хотя сам Сеченов стремился обособиться в своей работе от философии, считая, что философия ведет к умозрительности, что нужно превратить психологию в самостоятельную опытную науку. Опираясь на многие клинические данные, он показывает, что «нельзя выводить «всю психическую жизнь человека из деятельности одного только фактора - духовной организации человека, оставляя в стороне внешние воздействия». Сеченов убедительно обосновал материалистическое понимание психической жизни человека, ее вторичность, хотя и не избежал преувеличения роли ощущений, которые будто бы определяют весь познавательный процесс. Конечно, чувственный опыт, ощущения - это первый и необходимый шаг в познании человеком окружающего мира, но именно первый шаг, так как сложные психические процессы: мышление, воспоминания, ассоциации - не сводятся только лишь к ощущениям, они обретают собственную сложную жизнь.

Философские интересы становятся характерными для ученых всех специальностей. Даже абстрактная математическая наука не остается в стороне. Так, математик Н. Бугаев (отец поэта-философа Андрея Белого) разработал теорию «научно-философского миросозерцания». Она заключалась в следующем. Математику следует, по его мнению, расчленить на две области. Первая - математический анализ, теория непрерывных функций. Вторая область - Бугаев назвал ее аритмологией - это теория прерывных функций. До сих пор человечество опиралось на методы первой области, т. е. все процессы, происходящие в мире, в природе и обществе, рассматривались как эволюционные, постепенные, непрерывные. Но мир накануне XX века резко изменялся, и следует опираться уже на другой подход - видеть скачки, резкие перерывы постепенности. Их-то и способна выразить эта область математики. Поэтому-то математика с ее теорией непрерывных функций и может стать основой нового научно-философского миросозерцания.

Другой известный математик - А. Марков - направил в 1912 году высшим церковным властям совершенно необычное прошение - об отлучении его от церкви. Теория вероятностей, которую он разрабатывал, убеждала его в необходимости относиться с сомнением к описанию чудес и невероятных превращений, содержавшихся в Библии. Надеюсь, писал А. Марков, что достаточным основанием для отлучения может служить ссылка на мою книгу «Исчисление вероятностей», где мною выражено мое отрицательное отношение к сказаниям, лежащим в основании еврейской и христианской религии.

Русские ученые все глубже и полнее осознавали связь своих исследований природных явлений с философией, с общим ходом истории, познанием ее законов. Это осознание четко выразил известный химик А. Бутлеров, замечая, что лишь те народы займут достойное место в мире, которые «успеют в естествознании», так как оно - сила и признак нашего времени. Без него не обходится ни изучение истории и правоведения, без него немыслима ныне сама философия. Но для того чтобы наука могла успешно выполнить новые функции, она должна опираться на соответствующую таким новым масштабам философию.

Русские ученые размышляют над этими проблемами. К. Тимирязев полагал, что философия Гегеля этим требованиям не удовлетворяет, она претендует на верховод ство над всеми областями человеческого духа, в том числе и над наукой. Наука же, по его убеждению, «не признает над собой главенства какой-то сверхнаучной, вненаучной, а попросту ненаучной философии». Ни мелочный эмпиризм, ни отвлеченные абстракции не могли соответствовать развитию естествознания. Естествоиспытатели стремятся найти научную философскую основу своих поисков, сближаются с русскими философами, подчас далекими по своим исходным установкам. Так, К. Тимирязев находился в близких отношениях с В. Соловьевым, познакомил его с книгой Н. Данилевского «Россия и Европа». И как естествоиспытатель, и как социальный мыслитель он критически отнесся к ней, но блестящий критический разбор этой интересной книги был дан В. Соловьевым.

Другой русский биолог - А. Н. Северцов - был убежден, что исследование наследственности в живой природе может дать «богатый материал для построения философа-онтолога». В то же время ученый осознавал, что наука и философия - различные формы, познания, каждая со своим методом и особыми задачами. Философия, чья сфера, по Северцову, далека от доступных наблюдению фактов, не должна вторгаться в сферу науки и становиться там чужеродным телом. Но филосо4>ия стремится к завершенности, и она не должна диктовать науке с ее непрерывным поиском ответов на новые факты, своих правил.

Физик Н. Н. Умов впрямую ставил развитие науки в зависимость от миросозерцания, философского подхода,. Раскрывая механизм этой взаимосвязи, он показывал, что накопленные наукой новые факты неизбежно приходят в столкновение с прежней системой взглядов, со сложившимися философскими учениями, которые отвергают эти новые факты, ибо они не укладываются в традиционные системы идей. Ведь так было с появлением открытий Коперника, Галилея, физиков рубежа XIX - XX веков. Новые факты, явления, связи между ними, открытые этими учеными, вошли в противоречие с привычными учениями и потребовались новые философские идеи, новые методы, подходы к пониманию необычных фактов. Н. Умов говорит о необходимости «построения системы, включающей новые факты».

Великий русский химик Д. И. Менделеев (1834 - 1907) осознавал связь философии и науки с проблемой человека. Вне учета личности он не представлял себе существование науки. Сама основа научных выводов - факты связаны с человеком, писал Менделеев, вплетают в себя человека, их наблюдающего, а в методах, которые наука получает от философии, «неизбежно отражение личности». Первая моя служба Родине, говорил Менделеев, это наука, вторая - просвещение, третья - промышленность.

Решение всех задач прогрессивного развития общества он связывал лишь с постепенным эволюционным развитием. Сущность социалистических учений он видел лишь в теории насилия, которая отрицает роль факторов материальных, экономических. Но чисто политическими средствами, в особенности применением насилия, был убежден ученый, невозможно в отсталой стране создать промышленность, двинуть вперед просвещение. Век революций позади. В современную эпоху, писал Менделеев, все переходы должны совершаться без резких скачков, без революционных потрясений. Только тогда они будут эффективными. Эти свои выводы он обосновывал, применял для доказательств не только примеры из социальной жизни, но и из истории природного мира. В основе прогресса, по Менделееву, должен находиться прогресс естественно-научный, технический, промышленный.

Задача ускоренного прогресса, в результате которого Россия могла бы достичь уровня Америки, не казалась Менделееву утопичной. Ядро проблемы он видел в технико-экономическом, прежде всего промышленном развитии. По его расчетам, в 1890 году на душу населения в России производилось промышленных товаров на 250 рублей, в США - на 300 - 400 рублей.

Увеличение добычи нефти, компонентов переработки нефтяных продуктов (не только сжигание их), подземная газификация угля, освоение Севера и Сибири, интенсивное развитие сельского хозяйства с применением научных методов - в этом видел ученый реальный путь достижения подлинного прогресса. В то же время развитие промышленности, указывал он, даст народу не только заработки, но и создаст потребности, образует спрос или рынок. Иначе говоря, в основе рыночных отношений лежит не распределение, а производство. В контексте борьбы за реалистические начала жизни может быть понята и борьба со спиритизмом.

Бескомпромиссно выступив против спиритизма - мнимого общения с внематериальным, потусторонним миром, Дмитрий Иванович Менделеев возглавил комиссию для научной оценки спиритизма, который рассматривался им как форма самообмана, вольного или невольного шарлатанства. В работе «Материал для суждения о спиритизме» (1876) он показал внутреннюю связь спиритизма и мистики. Досконально, как истинный естествоиспытатель, он раскрыл сущность спиритических явлений, происходящих, по убеждению ученого, от бессознательных движений или сознательного обмана. Он показал, что внешняя привлекательность спиритизма, его сенсационность, увлечение им многими видными учеными Европы и Америки, широкая кампания в пользу спиритизма, развернутая периодической печатью, - все это создавало искусственный ореол новаторства, прогрессивности, истинной научности явлению, глубоко противоречащему науке.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!