Наследование по закону и его эволюция в период Империи

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

В архаическую эпоху согласно Законам XII таблиц (V. 4-5) в отсутствие завещания (ab intestato) к наследованию при­зывались исключительно агнатские родственники, разде­ленные на 3 разряда. К первому относились sui heredes, де­лившие наследство поголовно (in capita). Если близкие родственники делились с более отдаленными (двоюродные братья, сестры и их племянники с племянницами), то распре­деление наследства шло поколенно (in stirpes) (Gajus. Instit. III. 8). Ко второму относились ближайшие агнаты (agnati proximi): братья, сестры и мать умершего, если она состояла в браке cum manu, т.е. занимала место сестры умершего (loco sororis). Как отмечает Гай (III. 12), «в этом классе (наследова­нии агнатов) нет правопреемства, и потому, если ближайший агнат отречется от наследства или умрет до его принятия, то дальнейшие агнаты не допускаются к наследованию в силу по­ложительного права». Третьим разрядом наследников в от­сутствие первых двух были сородичи (gentiles). Уже во вре­мена Гая не было известно о родовом праве (jus gentilicium). Сам автор «Институций» объясняет неудобства сложивше­гося после принятия Законоё XII таблиц порядка наследова­ния (III. 19-24: legendum est!). Преемственность степеней (successio graduum) не была известна в цивильном праве точ­но так же, как преемственность классов. Между тем по мере распада общинно-родовой связи становилось все труднее и труднее найти в каждом отдельном случае единый, нераз­дельный род, предполагавшийся в XII таблицах. Наследство рисковало остаться вовсе без наследников, если «ближайший» агнат не принимал его: дальнейшие агнаты не призывались к наследованию, и призыв их не входил в виды претора; вме­сто же рода претендентами на наследство выступали отдель­ные родичи, не связанные тесно общими интересами и своими взаимными пререканиями лишь затруднявшие регулирова­ние наследственных отношений1. Уменьшение правоспособ­ности влияло на права наследования: «Legitimae hereditatis jus, quod ex lege duodecim tabularum descendit, capitis minu-tione amittitur» (Ulpianus).

В отсутствие завещания вступает в силу порядок пре-торского наследования (bonorum possessio sine tabulis или bonorum possessio ab intestato), при котором претор последо­вательно призывает 4 разряда потенциальных наследников. Гай пишет, что такие лица не становятся вполне наследника­ми (в силу самого закона), но предоставление им владения на­следственным имуществом позволяет считать их как бы на­следниками (Instit. III. 32). «Без завещания уходит (умирает) тот, кто либо вообще не составил завещания, либо сделал это не по праву (non jure), или то, что сделал, стало утратившим силу или недействительным, либо никто из него как наслед­ник не обнаружился». Со ссылкой на постановление импера­тора Марка Аврелия Ульпиан свидетельствует: «Если кто умер без завещания, предоставив кодициллами свободу ра­бам, а законный наследник не вступил в наследство, то одному из рабов, если он гарантирует полное удовлетворение креди­торов умершего, дается свобода и bona этого последнего; кре­диторы же получают против вольноотпущенника иски».

В этом случае вводился новый способ установления «об­ладания», если только слово «bona», употребленное в нем, обозначало, что вольноотпущенник получал наследственное имущество в обладание in bonis Наследства неоставивших наследников по Законам XII таблид относились в первую оче­редь, к своим наследникам. Освобожденные же от отцовской власти по цивильному праву дети (emancipati) ничего от пра­ва не имеют: ведь они не являются ни своими наследниками, поскольку они перестали быть под властью своего родителя, ни по какому иному праву не призываются по Законам XII таб­лиц. Но претор, движимый естественной справедливостью, дает им владение имуществом (bonorum possessionem). «Пра­во владения имуществом введено претором ради улучшения древнего права. Ведь некогда претор давал обещание владе­ния имуществом не ради улучшения и не ради оспаривания старого права, но больше ради утверждения. Ведь тем, кто правильно составленным завещанием стали наследниками, он дает владение имуществом в соответствии с табличками за­вещания. Он также допускает к владению имуществом своих наследников и агнатов. Но и когда владение имуществом изъ­ято, наследство относится к ним (««способствует им) по цивиль­ному праву. Те же, кого претор один лишь призывает к на­следству, наследниками-то собственно по праву не становят­ся. Претор ведь не может сделать наследника: ибо лишь по закону или по похожему установлению права они становятся наследниками, к примеру по решению сената и конституциям принцепсов. Но когда претор дает им владение имуществом, они становятся вместо наследников и называются владельца­ми имуществ(а). Претор ограничил определенным временем истребование владения (имуществом). Он дал детям, а также родителям, как естественным, так и усыновленным, во истре­бование владения имуществом промежуток в год, прочим — 100 дней» (Institutiones Justiniani).

Без завещания призываются «свои» наследники и агнаты. Последние делили наследство поголовно: «Agnatorum heredi-tates dividuntur in capita» (Ulpianus). Произвол, связанный с институтом завладения наследством, сам по себе составлял зло, подлежавшее устранению. Претору пришлось взяться за регулирование наследственных отношений. Не выжидая окон­чания всех пререканий, которые возникали по поводу того или другого наследства, он предоставлял его во владение тому, кто был назначен в завещании, составленном законным образом и предъявленном претору; если же в известный срок завеща­ние не предъявлялось, то владение наследством предостав­лялось ближайшему законному наследнику из числа тех, кто претендовал на наследство и был налицо. Претор не отменял прав агнатов на наследство, но учитывал изменение общест­венных отношений и расширял круг лиц, призываемых цивиль­ным правом, включая в него прочих кровных родственников наследодателя, а также супругу. Претор облегчал положе­ние тех, кого он заранее считал возможным цивильным наслед­ником, предоставляя им владение наследственным имущест­вом «ради поддержки (утверждения) цивильного права» (bo­norum possessio juris civilis adjuvandi (confirmandi) gratia).

Эдикт претора гласил: «Если будут сомнения о принад­лежности наследства и мне представят завещательные до­щечки, запечатанные не меньшим числом печатей, чем это следует па закону, то я дам владение наследством согласно с завещанием (secundum tabulas testamenti). Если завещатель­ные дощечки не будут мне представлены, то я дам владение тому, кто должен был бы быть наследником в том случае, если бы наследодатель умер без завещания». Срок, в течение кото­рого претор выжидал представления завещания и после ко­торого обращался к наследникам по закону, мог сначала изме­няться в каждом отдельном случае, смотря по обстоятель­ствам, позже определялся обычно или в один год, или в сто дней. Срок для предъявления требования о bonorum possessio исчисляется с того дня, когда наследник узнает о смерти на­следодателя и о самом основании к наследованию (завещании, родстве и т.п.). В отсутствие цивильных наследников претор давал bonorum possessio другим лицам, в первую очередь нис­ходящим наследодателя. «Bonorum possessio datur aut contra tabulas testamenti aut secundum tabulas aut intestati... Contra tabulas bonorum possessio datur liberis emancipate, testamento praeteritis» (Ulpianus). «Post suos heredes eosque, quos inter suos heredes praetor et constitutiones vocant, et post legitimos proxi-mos cognatos praetor vocat» (Instit Just).

Если претор считал цивильное преемство несправедли­вым (дальний агнат получал владение наследством вместо эманципированного сына), то он предоставлял такое владе­ние другим лицам. Цивильному наследнику претор давал лишь bonorum possessio sine re, поскольку изначально не было известно, выиграет ли он спор о наследстве. В прочих случа­ях он давал bonorum possessio cum re, что давало его облада­телю преимущество перед цивильным наследственным пра­вом. На такого фактического преторского наследника пере­ходили все иски наследодателя (и в его пользу, и против него) cum fictione «si heres esset». Для осуществления этого вла­дения в действительности, т.е. для фактического овладения наследственным имуществом, если оно находилось в чужих руках, «владелец» имел особый иск, отнесенный к разряду интердиктов (interdictum quorum bonorum). Кроме того, во всех своих отношениях к третьим лицам, к кредиторам и должникам наследственной массы, «владелец» трактовал­ся совершенно так же, как наследник (vice heredis, velut heres, loco heredis), выступая истцом и ответчиком по всем искам. Владельцам обеих категорий «владение» предоставляло са­мостоятельные выгоды.

Приобретение «владения» основывалось на видимости права и потому легче достигалось, нежели приобретение са­мого наследственного права. Так, между прочим, наследник по завещанию должен был представить только завещательные дощечки, не приводя доказательств в пользу того, что дей­ствительно произошло торжественное совершение завеща­ния/как это требовалось в старом праве; претор предполагал такое совершение, предоставляя заинтересованным лицам доказывать противное. Что же касается «владельцев»-нена-следников, то, конечно, они всегда рисковали потерять в борь­бе с истинными наследниками; но в этой борьбе они в качестве владельцев занимали положение ответчиков, но не истцов, и одно это обстоятельство уменьшало как саму вероятность борьбы, так и шансы проигрыша.

Преторскими наследниками становятся следующие лица. В первом разряде (bonorum possessio Unde liberi) это нисхо­дящие наследодателя, т.е. все heredes sui (а также усынов­ленные), в том числе и те, кто оставался бы в числе «своих наследников», если бы у них не наступила capitis deminutio minima, т.е. это эманципированные лица и их дети, за исклю­чением тех, которые после усыновления остались в другой семье (если к моменту смерти.наследодателя они были сво­бодны от отеческой власти их усыновителя).

В качестве ближайших наследников закон призывал «сво­их» (sui), т.е. тех, которые состояли под властью наследодате­ля до самой его смерти. В этом положении обычно находились жена, которая считалась «вместо дочери», и нисходящие: дети, внуки и т.д. Никакого различия естественных потомков и усыновленных не делалось; все одинаково участвовали в се­мейных трудах и семейном богослужении, поэтому все оди­наково наследовали. В число наследников включались также находившиеся в плену или в утробе матери.

Более отдаленных нисходящих родственников призыва­ют в случае отпадения более близких. «Deficiente uno sanguine поп potest esse heres» («Будучи другой крови, чем предпола­гаемый предок, он не может быть его наследником»). Между такими сопризванными лицами наследство делилось in stirpes, так как преемство их основывается на агнатическом родстве.

Lex Voconia (169 г. до н.э.) запрещал призывать к насле­дованию по закону каких-либо женщин, кроме агнатских до­черей и сестры наследодателя. Он лишал женщину права, если она была единственной дочерью, получить более поло­вины отцовского наследства, а если у нее были братья — пра­ва получить более ценза первого класса, т.е. 250 000 ассов; од­нако упадок ценза и распространение фидеикомиссов позво­лили легко обходить этот закон. Этот поколенный раздел, если только он действительно был известен Законам XII таблиц и не создан позднейшей юриспруденцией, весьма характерен для знаменитого римского законодательства. Он свидетель­ствует о том, что юристам того времени были уже доступны отвлеченные приемы. О том же i говорит и другое правило XII таблиц, по которому ответственность по долгам умерше­го переходит на наследников вместе с его правами и разделя­ется между ними пропорционально доле каждого.

Во втором разряде (bonorum possessio Unde legitimi) при­зываются все, кто по цивильному праву призывается к насле­дованию помимо завещания: heredes sui, agnatus proximus, gentiles. В третьем разряде призывались все кровные род­ственники (bonorum possessio Unde cognati) до 6-й степени включительно (в том числе и рожденные двоюродной сестрой (sobrina nati) из 7-й степени). В этом разряде законные и неза­конные дети наследуют матери так же, как и мать детям. Ко времени императора Августа последовало второе нововведе­ние претора в порядке наследования по закону. Оно состояло в том, что из числа когнатов, призванных к наследованию в ка­честве третьего класса, претор выделил лиц, наиболее близ­ких к наследодателю; сюда относились не состоявшие под его властью (эманципированные) дети его и потом)— вообще все нисходящее потомство по мужской линии. Эти лица были пе­реведены в состав первого класса и поставлены на одинаковое положение со «своими» (sui). Таким образом, состав первого класса наследников был изменен: вместо «своих» в этом клас­се наследовали теперь «дети» (liberi), т.е, вообще все нисхо­дящие, как принадлежащие к числу «своих», так и те, кото­рые не состояли под чьей-либо чужой властью и были бы «свои­ми», если бы по какому-либо случаю не вышли из-под власти своего родного домовладыки.

Усыновленные в чужой семье и потом эманципированные причислялись к своей родной семье. Senatusconsultum Тег-tullianum (»123 г. н.э.) признало за матерью, имеющей jus Н-berorum, законное право наследовать своим законным и вне­брачным детям, если после них не оставалось детей, отца или полнокровного брата. Со своей дочерью мать делила свою долю наследства пополам. Oratio Marci допускала детей к наследованию матери помимо завещания. Senatusconsultum Orfitia-num (178 г. н. э.) (Jul. Capit. Vita Marci Ant. XL 8) признало за­конное право наследования после матери за всеми ее детьми, в том числе и за внебрачными, причем они получали преиму­щество перед ее братьями и сестрами, а также sui juris et alieni juris: «Ut liberi ad bonam matrum intestatarum admittantur, senatus consulto Orphitiano effectum est» (Instit. Just). Пере­численные дети получали преимущество перед ее братьями и сестрами, в том числе и агнатами. Это постановление сената не затрагивало отцовскую власть, и filius familias наследовал матери в пользу своего отца.

Ближайшая степень родства исключает более удаленную (successio graduum). Родственники одной степени делили на­следство поголовно. «Frater fratri non succedit in hereditate paterna». Поскольку среди когнатов есть некоторые агнаты, то призывались и heredes sui (если они когнаты), и agnatus proximus.

В четвертом разряде призывались супруги (bonorum pos­sessio Unde vir et uxor) при условии, что законный римский брак продолжался до самой смерти наследодателя. Если на­следодатель — вольноотпущенник, то место агнатских побочных родственников, которых у него не может быть, занимает пат­рон, его нисходящие и родственники (bonorum possessio Unde patronus patrcna). Иногда, в зависимости от содержания за­вещания, патрон получает только половину наследства. Если вольноотпущенник умирал, не оставив завещания, а при жиз­ни заключил сделки in fraudem patroni, то патрон, наследуя ему, имел право с помощью actio Calvisiana (in factum, poenalis, arbitraria) дополнить свою необходимую наследственную долю. Для защиты своей необходимой наследственной доли он мог подать actio Fabiana (in factum, poenalis). Тем самым он добивался отмены завещательных распоряжений in fraudem creditorum, сделанных его вольноотпущенником. Ульпиан на­зывает лиц, которым доставалось наследство от не составив­шего завещания вольноотпущенника: «Libertorum intestato-rum hereditas primum ad suos heredes pertinet, deinde ad eos, quorum liberti sunt, velut patronum, patronam liberosve patro-ni». Член семьи патрона требует bpnorum possessio Turn quem ex familia patroni. Senatusconsultuifi Lagrianum (42 г. н. э.) уста­навливало последовательность законного преемства после смерти latini Juniani: patronus; liberi (не лишенные наследства); agnatus proximus; liberi патрона.

О предоставлении преторского владения всегда нужно было ходатайствовать. Претор предоставлял его без труда, ссылаясь на edictum successorium. Дальнейшие примеры по­казывают, насколько основательно были защищены в рим­ском праве наследственные права. Гай же указывает на то, что иногда преторское наследование так предоставляется, что получивший не управляет наследством. Претор в исклю­чительных случаях мог присудить bonorum possessio, прав­да, временно, к примеру в пользу беременной женщины до рождения ребенка или до полной уверенности, что он не ро­дится; в пользу безумного (его прокуратору), пока он не выз­доровеет или не умрет; в пользу малолетнего bonorum pos­sessio давалось до его совершеннолетия, если есть сомнения, является ли он ребенком наследодателя; либр в пользу не­обходимого наследника как предпосылку спора о законной части. После устранения формулярного судопроизводства разница между цивильным и преторским наследством утра­тила значение, в императорском законодательстве произо­шло их слияние при Юстиниане.

В «Институциях» предусматривалось, что «претор пос­ле своих наследников и тех, которых он и конституции при­зывают среди своих наследников, призывает и после закон­ных ближайших когнатов». При этом некоторые законные преторские наследники, конкурирующие в одном разряде с другими «своими» (sui heredes), обязаны были заранее вне­сти в наследственную массу ту часть своего имущества, кото­рую они получили от отца при его жизни, inter vivos (иначе они оказались бы в неправомерной выгоде). Такие действия называются collatio bonorum. Уже в I в. до н. э. претор возлагал эту обязанность на эманципированного, причем она касалась всего его имущества, кроме peculium castrense или quasi cast-rense, а впоследствии имела отношение и к замужней дочери (на ее приданое или на ее притязание на приданое). Указан­ные лица давали стипуляционную гарантию выполнения (саи-tio de bonis conferendis). По решению византийского импера­тора Льва (472 г.) эту обязанность по отношению друг к другу получили все нисходящие относительно dos и donatio ante nuptias (collatio descendentium). Юстиниан распространил ее на militia, на все виды дарения восходящих нисходящим (col­latio donationis) и на наследование по завещанию, однако на­следодатель мог в своем завещании исключить collatio.

Новеллы Юстиниана (введены в 535—542 гг.) уточнили по­рядок получения наследства отдельными лицами. В частности, 118-я новелла (543 г.) вводила более упорядоченную систему наследования по закону. Она основывается только на кровном родстве (к нему приравнивается теперь adrogatio и adoptio plena) и не учитывает у наследников различий по полу и за­конность их происхождения. Наследники делятся на 4 разря­да; при этом родственники более близкого разряда исключа­ют лиц более отдаленного; после отпадения одного разряда к наследованию призывается следующий (successio ordinum). В каждом разряде вначале призываются более близкие сте­пени, а затем более отдаленные (successio graduum). В 1-м раз­ряде призывались нисходящие: дети делились in capita, ос­тальные наследники — in stirpes. Во 2-м разряде наследовали восходящие, в том числе и полнокровные братья и сестры, а в случае их смерти — их дети («possessio fratris facit sororem esse heredem»). Если наследуют одни восходящие, то наслед­ство делится in lineas, т.е. одна половина идет по восходящей с отцовской стороны, другая — с материнской, и каждая по­ловина делится на равные части. Брат не наследует после сво­его единоутробного брата, если речь идет о наследстве по от­цовской линии: «Frater fratri uterino non succedet in hereditate paterna»). В 3-м разряде призывались неполнородные братья и сестры; в случае их смерти наследовали их же дети. В 4-м разряде наследовали прочие боковые родственники без ограничения степени. Этот порядок стал основой современного наследования помимо завещания. Он сохранял bonorum pos-sessio Unde vir et uxor и некоторые особые случаи наследова­ния по закону (после вольноотпущенника, конкубины и узако­ненного ребенка).

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!