Международные правовые нормы, регламентирующие обеспечение безопасности потерпевших и свидетелей

15 Июл 2014 | Автор: | Комментариев нет »

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права являются составной частью российской правовой системы и имеют приоритет. Данное конституционное установление закреплено в ч. 3 ст. 1 УПК РФ. В ст. 3 УИК РФ указывается на то, что уголовно-исполнительное законодательство учитывает международные договоры и лишь в случае противоречия норм уголовно-исполнительного законодательства международным правовым актам первые приводятся в соответствие с ними.В связи с этим необходимо определить круг источников международного права или отдельных статей, положения которых затрагивают вопросы обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы.

Действие международных стандартов в полной мере распространяется на осужденных. «Признание и имплементация принципов и норм международных стандартов в российском праве стали прочной гарантией соблюдения прав осужденных, законности и гуманности в правоприменительной деятельности»[1].

Детальный анализ международных правовых документов показал, что специализированного международного документа, содержащего нормы, принципы и стандарты по обеспечению безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы не существует. Но его отсутствие не означает игнорирование данной проблемы на международном уровне, наоборот, вопросы, касающиеся борьбы с преступностью и всех сопутствующих ей процессов, относятся к первоочередным решаемым международными организациями. Нормы, принципы и рекомендации относительно обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных дифференцированы в различных международных актах, в которых под лишенными свободы понимаются задержанные и содержащиеся под стражей лица.

Прежде чем перейти к анализу международных правовых положений по рассматриваемой проблеме, необходимо определить критерии классификации анализируемых документов.

Имеющиеся в общей теории права классификации международных правовых актов[2] сформулированы по классическим критериям: степени общности (универсальные и специальные), степени обязательности (обязательные[3] и рекомендации), субъектам правоотношений, сфере действия (общемировые и региональные), источнику происхождения, степени внедренности в российское законодательство, а также нестандартным – по критерию целевого предназначения классифицируемых правовых актов[4].

Приведенные виды классификации международных правовых актов позволяют выделить классификационные критерии и в нашем исследовании. Распределение нормативных актов по группам считаем возможным провести, исходя из объема нормативных предписаний о безопасности личности, иерархии и характера самого правового акта.

Таким образом, первый блок будет посвящен универсальным международным правовым стандартам, второй – документам, относящимся к лицам, лишенным свободы, третий – к сотрудникам пенитенциарных учреждений, четвертый – к лицам, оказывающим содействие уголовному судопроизводству.

Представляется целесообразным начать анализ с универсальных международных правовых актов, положения которых устанавливают права и свободы человека применительно ко всем отраслям права. В подавляющем большинстве они разработаны в рамках Организации Объединенных Наций. Главное место среди них занимают Всеобщая декларация прав человека[5](далее – Всеобщая декларация), принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., которая носит рекомендательный характер, тем не менее ее положения развиваются в Международном пакте о гражданских и политических правах[6], принятом 21-й сессией Генеральной Ассамблеи ООН 19 декабря 1966 г., вступившем в силу 23 марта 1976 г. Положения стандартов ООН развивают и детализируют европейские стандарты. К их числу относятся: Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод[7] (далее – Европейская конвенция), принятая 4 ноября 1950 г. в г. Риме Комитетом министров Совета Европы, и основанные на ее нормах решения Европейского суда по правам человека в Страсбурге (далее – Европейский суд), образованного в 1958 г.

Как справедливо заметил А. Д. Бойков, речь в указанных нормативных актах идет, как правило, об абстрактной личности, но не о процессуальной фигуре[8]. Л. В. Брусницын, продолжая мысль ученого, отмечает, что «именно абстрактный, общий характер норм этих документов детерминирует содержание правоотношений между государственными органами и всеми лицами, включаемыми в уголовное судопроизводство»[9].

Всеобщая декларация, Международный пакт о гражданских и политических правах и Европейская конвенция содержат основы правового положения лица, и с абсолютной уверенностью можно утверждать, что они применимы также для определения основных прав и свобод потерпевших, свидетелей из числа осужденных к лишению свободы в сфере уголовно-процессуальных и уголовно-исполнительных правоотношений. В статьях указанных документов провозглашаются субъективные права и свободы личности: право на жизнь, свободу, личную неприкосновенность, запрет на бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, право беспрепятственно пользоваться своим имуществом и др. Указанные документы не только закрепляют правовое положение личности, но и обязывают государство защищать ее права.

Европейская конвенция и основанные на ее нормах решения Европейского суда имеют особое значение для нашего исследования, поскольку в них содержится оценка допустимости осуществления конкретных мер безопасности как на отдельных стадиях судопроизводства, так и в уголовном процессе в целом.

Несмотря на то, что в п. «е» ч. 3 ст. 14 Международного пакта отмечается: «Каждый имеет право при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения как минимум допрашивать показывающих против него свидетелей и иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены…», в нормативных актах европейского сообщества и правоприменительной деятельности Европейского суда допускается отступление от принципа непосредственного исследования доказательств, если в отношении участника уголовного судопроизводства применяются противоправные меры, содержащие угрозу его жизни и здоровью. Кроме того, в п. 1 ст. 6 Европейской конвенции указывается, что пресса и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его при особых обстоятельствах, когда публичность может нарушить интересы правосудия. В свою очередь, Европейский суд пояснил, что в интересах правосудия признано допустимым закрытое судебное разбирательство в целях защиты свидетелей, испытывающих большой страх. В дальнейшем аналогичное положение было закреплено в проекте Декларации о праве на справедливое судебное разбирательство от 25 июня 1993 г., допускающей в целях справедливого правосудия, а также обеспечения безопасности участвующих в процессе лиц проведение закрытого судебного разбирательства. Данное положение нашло свое отражение в российском законодательстве (п. 4 ч. 1 ст. 241 УПК РФ).

Важное значение для уголовно-исполнительного законодательства и практики его применения имеет ст. 10 Международного пакта, в которой указывается, что «все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности». На основании этой статьи в пенитенциарных учреждениях должен устанавливаться такой режим, целью которого является исправление и социальное перевоспитание лиц, лишенных свободы.

Данную норму вполне можно отнести к обеспечению безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы, так как путь к достижению цели этого процесса протекает в определенном режиме отбывания наказания, который не должен усугублять и без того незавидное положение лиц, лишенных свободы. На наш взгляд, эти положения нашли частичное закрепление в УИК РФ, а именно в ст. 8, где отмечается, что «уголовно-исполнительное законодательство РФ основывается на принципах гуманизма…», а среди целей называется исправление осужденных (ч. 1 ст. 1).

Потерпевший, свидетель или другое лицо, вовлеченное в сферу судопроизводства, может непосредственно пользоваться правами человека и находиться под защитой той или иной нормы международного права, прямо не предусмотренной внутренним законодательством, если государство подписало и ратифицировало конвенцию или пакт, содержащие данную норму[10].

Большинство обозначенных международных стандартов по правам человека нашли закрепление в гл. 2 Конституции РФ и согласно принципу непосредственного действия распространяются на осужденных без каких-либо изменений в случае, если законодательство не предусматривает их ограничение.

Анализ блока международных стандартов, применяемых к осужденным, начнем сМинимальных стандартных правил обращения с заключенными[11](далее –Минимальные правила), принятых 30 августа 1955 г. в г. Женеве I Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. В них наиболее полно и подробно изложены нормы, определяющие основы обращения с осужденными и лицами, заключенными под стражу, сформулированы основы обращения с лицами, содержащимися под стражей, и осужденными. В резолюциях, в соответствии с которыми Международные правила были введены в действие, и в предварительных замечаниях к Минимальным правилам указано, что «они не имеют обязательного статуса в международном праве», но являются рекомендациями прямого действия[12]. На наш взгляд, это спорное утверждение, поскольку по своему характеру и изначальной цели создания они имеют информационно-ориентировочный характер.

Пенитенциарные учреждения представляют собой институт принуждения и требуют надлежащего уровня управления и безопасности, поэтому ст. 27 Минимальных правил содержит положение о том, что «дисциплину и порядок следует поддерживать с твердостью, вводя, однако, только те ограничения, которые необходимы для обеспечения надежности надзора и соблюдения должных правил общежития в заведении». Данная норма нашла отражение в гл. XII УИК РФ «Режим в исправительных учреждениях и средства его обеспечения».

Минимальные правила также включают в себя группу норм, определяющих принцип дифференциации и индивидуализации исполнения наказания, который развит п. 2 ст. 9, ст. ст. 63, 67, 68 УИК РФ. Российское законодательство в определенной степени учитывает требования стандартов, закрепленных в этих статьях, однако режим ориентирован на тяжесть преступления, в то время как положения Минимальных правил направлены на личность и  условия ее безопасного пребывания в заключении. Подтверждением этого служат, во-первых, цели, которые преследует классификация осужденных: а) отделение заключенных, которые могут оказать на других вредное влияние в силу своего преступного прошлого или плохой нравственности; б) разделение заключенных на категории для того, чтобы облегчить с ними работу в интересах их социальной реабилитации (перевоспитания); во-вторых, рекомендации о том, что в учреждениях, «где имеются общие камеры, размещаемых в них заключенных следует подвергать тщательному отбору, чтобы удостовериться, что они способны жить вместе в таких условиях» (п. 2 ст. 9); требования «индивидуального подхода к заключенным, а следовательно, и наличия гибкой системы классификации по группам; желательно поэтому, чтобы такие группы помещались в отдельных заведениях, подходящих для работы с каждой из них. В этих заведениях необязательно принимать одинаковые меры безопасности для каждой группы. Желательно даже градуировать строгость этих мер в зависимости от группы…».

С учетом изложенного полагаем, что в УИК РФ целесообразно было бы разработать систему режимов, сориентированную на личность преступника, с целью предотвращения проблем, возникающих в условиях совместной жизнедеятельности осужденных, часто приводящих к конфликтам и иным тяжким последствиям.

Минимальные стандартные правила с течением времени модернизировались и конкретизировались на региональном уровне. В результате такой работы возникли Европейские тюремные правила[13]. Они являются единственным в мире региональным международным правовым актом, содержащим столь обширные специальные нормы об обращении с осужденными. Этот документ, основанный на примерах человеческого достоинства, устанавливает рамки минимальных норм, необходимых человеку, лишенному свободы, для полноценной жизни[14].

В преамбуле Правил среди целей указано установление гуманного обращения с заключенными. Один из принципов Правил заключается в том, что лишение свободы должно осуществляться в условиях, которые обеспечивают человеческое достоинство; следовательно, обращение с лицами, лишенными свободы, должно поддерживать их здоровье и чувство собственного достоинства. В российском законодательстве только в 1997 г. в ч. 1 ст. 12 УИК РФ появилось положение о том, что осужденные имеют право на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, исполняющего наказания.

Минимальные стандартные правила и Европейские пенитенциарные правила не единственные международные документы, регулирующие отношения между исправительным учреждением и осужденными, они являются отправной точкой в развитии международных отношений в данном направлении. В последующем на их основании были приняты:

1) в 1988 г. – Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме[15]. Первый принцип гласит, что «все лица, подвергаемые задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности». Развивая эту мысль, шестой принцип констатирует, что «ни одно задержанное или находящееся в заключении лицо не должно подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания. Никакие обстоятельства не могут служить оправданием для пыток или других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания». На последнем принципе мы подробнее остановимся ниже;

2) в 1990 г. – Основные принципы обращения с заключенными, представленные VIII Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Особый интерес для нас представляет пятый из сформулированных в указанном документе принципов, провозглашающий, что заключенные имеют все права, предоставленные им соглашениями ООН, за исключением предусмотренных тюремным заключением ограничений[16]. Данное положение нашло свое отражение в ч. 2 ст. 10 УИК РФ в виде ссылки на то, что при исполнении наказания осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством РФ.

Деятельность мирового сообщества в области выработки международных принципов и стандартов также направлена на формирование норм, регулирующих действия должностных лиц, которые выступают гарантами эффективности применения мер государственной защиты участников уголовного процесса. К таким документам относятся: Декларация о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1975); Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979); Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания[17] (1987); Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (1988); Документ Копенгагенского совещания конференции по человеческому измерению СБСЕ(1990); Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка(1990).

Данные акты содержат ряд эффективных мер, пресекающих противоправные действия официальных лиц, состоящие в запугивании участников уголовного судопроизводства, а именно включают нормы, запрещающие подвергать пыткам или жестоким, бесчеловечным либо унижающим достоинство видам обращения или наказания задержанных лиц, а также находящихся в заключении.

Имплементация данных норм в национальное законодательство нашла отражение в ч. 2 ст. 21 Конституции РФ, ч. 2 ст. 12 УИК РФ, ч. 2 ст. 9 УПК РФ, примечании к ст. 117 УК РФ, ст. 5 Федерального закона от 18 апреля 1991 г. № 1026-1«О милиции», ст. 4 Федерального закона «О содержании под стражей …» и других, где установлено, что применение мер принуждения к осужденным допускается лишь на основании закона. Так, УИК РФ закрепляет положение о помещении лица в безопасное место в случае возникновения угрозы его личной безопасности. Безопасным местом в исправительных учреждениях выступают камеры ШИЗО, ДИЗО, ПКТ, ЕПКТ. В данном случае помещение лица в них не является мерой наказания, хотя и применяется в принудительном порядке, без согласия лица, поскольку при этом речь идет не только о его безопасности, но и о профилактике преступлений. При осуществлении подобных действий администрация не применяет ограничения, предусмотренные для содержащихся в ШИЗО, ДИЗО, ПКТ и ЕПКТ, в качестве кары. Следует согласиться с В. Н. Чорным в том, что само пребывание осужденных в указанных местах, то есть их принудительная изоляция, сопряжено с рядом ограничений (искусственное сужение круга общения, ограничение права пользования коммунально-бытовыми услугами и др.), а также с замечанием автора о том, что достичь состояния, когда изоляция осужденного по соображениям безопасности не будет является мерой, умаляющей его права, вряд ли возможно[18].

Также для нас представляет интерес ст. 1 Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее – Европейская конвенция против пыток), которая дает развернутое определение пытки как «любого действия, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо, либо в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняется государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по подстрекательству или с их ведома или молчаливого согласия». Далее ст. 13 Конвенции устанавливается обязанность принимать меры «для обеспечения защиты истца и свидетелей от любых форм плохого обращения или запугивания в связи с его жалобой или любыми свидетельскими показаниями…».

Основным достоинством Документа Копенгагенского совещания конференции по человеческому измерению СБСЕ является закрепление общего для государств правила о том, что государство и его должностные лица согласно международным правовым стандартам несут обязанность действовать с учетом того, что сохранение и гарантия жизни и безопасности любого лица будут единственным критерием при применении наказания[19].

Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка вменяет в обязанность сотрудникам ИУ защиту человеческих прав осужденного и его человеческого достоинства (ст. 2) и обеспечение охраны здоровья правонарушителей (ст. 6). Обращается внимание, что именно от сотрудников учреждений (государственных органов) в большей степени зависит общественная и личная безопасность осужденных (ст. 7)[20].

Международные принципы применения оружия предписывают, что сотрудники правоохранительных органов вправе применять силу исключительно для поддержания безопасности в учреждении либо в случае наличия угрозы для безопасности людей (ст. 15).

Следующий большой блок международных правовых стандартов, представляющий особый интерес, будет посвящен лицам, оказывающим содействие уголовному судопроизводству. На наш взгляд, причина отсутствия международных правовых актов, имеющих обязательную юридическую силу в этой области правоотношений, состоит в том, что на проблему жертв преступлений мировое сообщество обратило внимание относительно недавно. Значение деятельности международных органов в данном направлении заключается в том, что «они отражают глобальные тенденции преступности, обобщают мировой опыт борьбы с ней, исследуют эффективность конкретных средств борьбы и рекомендуют их для применения на национальном уровне. Благодаря этому государства получают весьма ценную информацию, в том числе для использования в законодательной деятельности…»[21]. Справедливо замечание И. И. Лукашука о том, что отсутствие у резолюций юридически обязательной силы вовсе не означает, что они лишены обязательной силы и являются рекомендациями в полном смысле этого слова. Уставы организаций исходят из того, что каждый член будет добросовестно относиться к выполнению своих обязательств, добиваться осуществления целей и принципов устава. Это представляется невозможным, если государства-члены не будут считаться с принятыми резолюциями. Поэтому, не обладая юридической силой, резолюции тем не менее обязывают государства выполнять их предписания. Более того, выполнение резолюций рассматривается как выполнение обязательств по Уставу[22].

Первым документом в данном блоке, на котором мы остановим внимание, является принятая Советом Европы 28 января 1981 г. в г. Страсбурге Конвенция о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных ETS № 108. Россией она до настоящего времени не ратифицирована, но полагаем, что с принятием Федерального закона «О государственной защите …» данный документ будет иметь большие перспективы. Его появление обусловлено техническим прогрессом и всеобщим распространением электронной обработки сведений. Целью Конвенции является разработка согласованных принципов государственной защиты конфиденциальных данных любого лица, которые были подвергнуты автоматизированной обработке. В ст. 2 Конвенции дается определение персональным данным, под которыми понимается «информация, касающаяся конкретного или могущего быть идентифицированным лица («субъекта данных»)». Рассматриваемая Конвенция обязывает европейские страны принимать надлежащие меры безопасности для защиты данных личного характера, зарегистрированных в различного рода автоматизированных картотеках, от неразрешенного доступа к ним. Мы считаем, что это правило вполне может распространяться и на защиту сведений о личности добросовестных участников уголовного процесса при опасении противоправного воздействия на них.

Два года спустя после принятия указанного документа с двухгодичной периодичностью Совет Европы разработал ряд основополагающих международных документов, касающихся защиты участников уголовного судопроизводства. Так, 24 ноября 1983 г. была принята Европейская конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений, 28 июня 1985 г. – Рекомендации Комитета министров – государствам-членам относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и уголовного процесса[23], а 17 сентября 1987 г. – Рекомендации об оказании помощи жертвам и предупреждении виктимизации.

Несмотря на то что Европейская конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений Российским государством не ратифицирована, не обратить на нее внимание мы не могли, поскольку в ней указывается на обязанность государства возместить убытки лицу, которому насильственным преступлением был нанесен серьезный урон физическому состоянию или здоровью, в случае невозможности возмещения ущерба виновным (ст. 2). Это положение, на наш взгляд, является перспективным, так как государство в какой-то мере допустило совершение преступления, не предприняв должных мер для его предупреждения. Следовательно, оно обязано восстановить «первоначальное состояние» лица, ставшего жертвой преступления.

В тексте Рекомендаций Комитета министров отмечается, что долгое время система уголовного правосудия существовала прежде всего в отношениях между государством и правонарушителем, внимание потерпевшему уделялось незначительное и преимущественно в вопросах возмещения причиненного ущерба. Однако, как показало время, этого недостаточно, в связи с чем правительствам государств было рекомендовано уделять больше внимания потерпевшим и разработать международные программы по их поддержке и безопасности.

Рекомендации также указывают на необходимость поощрения сотрудничества потерпевших и свидетелей с правоохранительными органами. Центральное место в рассматриваемом документе уделяется 16 руководящим принципам, которые рекомендованы правительствам государств-членов для пересмотра национального законодательства и практики. Принципы представлены блоками:А) на уровне полиции; В) в отношении судебного преследования; С) допрос потерпевшего; D) судебное разбирательство; Е) на стадии исполнения; F) защита неприкосновенности частной жизни; G) особая защита потерпевшего. В них содержатся основные положения, касающиеся защиты участников уголовного процесса.

Особое место в рассматриваемом блоке в контексте нашего исследования занимает Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (далее – Декларация), принятая 29 ноября 1985 г. на 96-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Она рекомендует государствам принимать все возможные меры для обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей, а также их семей от запугивания и мести.

Недостатком Декларации является то, что она не предусматривает механизма реализации данной рекомендации, тем не менее это не свидетельствует о малозначительности проблемы правового обеспечения лиц, содействующих правосудию, и их близких. Как отмечает И. И. Лукашук, «в международном праве… издавна утвердилось правило, согласно которому выбор способов осуществления его норм оставляется на усмотрение государства»[24].

В докладе Генерального секретаря ООН «Меры по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью» констатируется, что с 1985 г. в ряде стран было принято, а в других рассматривается новое законодательство, обеспечивающее защиту интересов жертв преступлений. В некоторых из них этот документ получил широкое признание, выразившееся если не в одобрении точных формулировок его положений, то в соблюдении его содержания[25]. Так, в Канаде правительство провинции Манитоба 10 сентября 1986 г. приняло Закон о правосудии для жертв преступлений, включивший большинство положений, рекомендованных в Декларации[26]. Закон о жертвах правонарушений, принятый в Новой Зеландии в 1987 г., содержит Декларацию принципов, которые во многих отношениях являются отражением аспектов резолюции ООН[27]. Департамент полиции Южной Австралии издал административное положение, касающееся выполнения Декларации[28]. Декларация привлекла внимание общественности ко всему спектру проблем потерпевших в Польше, Нидерландах, Франции, Италии, Югославии, ряде других стран[29].

В Рекомендациях по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью,принятых резолюцией Экономического и Социального Совета ООН 1989/57 от 24 мая 1989 г., в п. 2 отмечается, что следует предпринять необходимые шаги для осуществления положений, содержащихся в Декларации, посредством: а) принятия и осуществления положений, содержащихся в Декларации, в их национальных системах правосудия в соответствии с конституционным процессом и внутренней политикой; b) разработки мер защиты жертв от злоупотреблений, клеветнических обвинений или запугиваний в ходе или в результате любого уголовного или иного разбирательства, связанного с преступлением[30]. Как видим, в Рекомендациях дифференцированы основания применения мер безопасности (злоупотребления, клеветнические обвинения, запугивание), а также определены временные границы применения этих мер, включившие не только период судопроизводства, но и время по его окончании.

По истечении пяти лет в дополнение к указанной Декларации было принято Руководство для сотрудников системы уголовного правосудия в отношении осуществления Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью(далее – Руководство). В отсутствие этого документа государствам предоставлялось право выбора способов осуществления положений, закрепленных в Декларации. Руководство предлагает целую группу конкретных мер безопасности, например, предписывает участникам уголовного процесса установление полицейской охраны, изменение места жительства, заслушивание в суде видеозаписи свидетельских показаний и др. В заключительной части в п. 114 Руководства отмечено, что оно «представляет лишь краткое изложение опыта различных стран, которые ищут пути обеспечения правосудия в отношении жертв. Оно является исходным пунктом для их дальнейшего развития в духе Декларации».

12 декабря 1990 г. были приняты Рекомендации относительно международного сотрудничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия, в контексте развития устанавливающие обязанность государств разрабатывать общие принципы защиты свидетелей и потерпевших. В статьях данного акта предусматривается защита как самих субъектов процесса, так и их семей.

В 1993 г. под эгидой Европейского комитета по проблемам преступности был создан Комитет экспертов по проблемам запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты. Результатом проведенного Комитетом исследования стало принятие 10 сентября 1997 г. Рекомендаций Комитета министров государствам-членам по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты в целях защиты участников процесса от противоправных действий, особенно по делам об организованной преступности, терроризме и других тяжких преступлениях. В приложении к Рекомендациям приведены четыре определения ключевых понятий документа: «свидетель», «запугивание», «анонимность», «лицо, содействующее правосудию». Хотелось бы заметить, что в этих документах понятия «свидетель» и «лицо, содействующее правосудию» не тождественны. Свидетелем может быть любое лицо, независимо от его статуса, в соответствии с национальным законодательством, которое располагает информацией, имеющей значение для уголовного судопроизводства. В свою очередь, лицом, содействующим правосудию, является не любое лицо, в отношении которого были выдвинуты обвинения либо вынесен обвинительный приговор в связи с его содействием преступникам или преступным организациям, а также его участием в совершении преступлений в составе организованной группы, а лицо, которое согласилось сотрудничать с уголовной судебной системой, особенно в форме предоставления информации об организованных группах, преступных организациях или о преступлениях, совершенных организованными группами. Таким образом, из приведенных определений видно, что понятие «свидетель» шире понятия «лицо, содействующее правосудию». Термин «лицо, содействующее правосудию» используется в тексте Рекомендаций также в отношении обвиняемых или осужденных, располагающих информацией, которая представляет интерес для правоохранительных органов. При этом сотрудничающее лицо имеет право на применение в его отношении мер защиты (например, установление специального режима отбывания наказания, включение в программу свидетелей, материальную компенсацию и др.).

Главным достоинством рассматриваемого документа является выработка семи основных принципов, на которые должно опираться национальное законодательство государств при решении проблемы запугивания свидетелей в рамках уголовного процесса либо при разработке мер, связанных с их защитой вне пределов суда[31]. Принципы состоят в следующем: 1) государство обязано на законодательном уровне оградить свидетеля от возможных угроз и запугивания; 2) защита свидетелей должна быть организована с учетом обеспечения прав обвиняемого; 3) должна быть установлена ответственность за запугивание и угрозы; 4) уголовный процесс должен принимать во внимание влияние угроз на показания свидетеля; 5) следует поощрять свидетелей за значимую информацию; 6) могут применяться альтернативные способы дачи показаний свидетелем; 7) сотрудники должны проходить специальную подготовку. Наряду с принципами Рекомендации предусматривают два блока мер защиты, которые предпринимаются: 1) в связи с организованной преступностью; 2) в отношении уязвимых свидетелей, особенно по делам о преступлениях, совершаемых в семье. Для нас представляет интерес первый блок мер защиты, среди которых называются: использование аудио- и видеосредств для фиксации показаний; воспроизведение показаний свидетеля, данных им на предварительном следствии, в суде без его участия; анонимность свидетеля; негласность судебного заседания.

Итак, Рекомендации по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты следует рассматривать как выдающееся достижение в сфере европейского сотрудничества. Данный документ позволил определить основные принципы и мероприятия, которые станут отправными точками для формирования надлежащего механизма защиты в национальных правовых системах[32].

21–23 ноября 1994 г. в Неаполе прошла Всемирная конференция по организованной преступности, участником которой была и Россия. Ее итогом стало принятие Неапольской политической декларации и Глобального плана действий против организованной транснациональной преступности.Этот документ содержит следующие рекомендации: рассмотреть вопрос о мерах, поощряющих членов преступной организации к сотрудничеству и даче свидетельских показаний, включая адекватные программы защиты свидетелей и членов их семей (п. 17), принять на национальном уровне необходимые меры для реализации этих программ (п. 42)[33]. Из этого следует, что правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих интересам правосудия, рассматривается международным сообществом в качестве важного, необходимого элемента стратегии борьбы с преступностью[34].

Следует отметить, что принципы и стандарты защиты участников уголовного процесса разрабатываются не только Советом Европы, но и Европейским союзом. Так, вРезолюции о защите свидетелей в борьбе против организованной преступности, одобренной 23 ноября 1995 г. Советом Европейского Союза, последний призвал государства-члены гарантировать свидетелям надлежащую защиту от запугивания со стороны обвиняемых, предусмотрев для этого возможность осуществления процедур, связанных с сокрытием и изменением адреса и установочных данных свидетеля, компетентными органами, а также возможность дачи свидетелем показаний дистанционным способом, например, с применением аудио- и видеосвязи.

В 1997 г. на конференции Европейского форума помощи жертвам преступлений принят рекомендательный документ «The Social Rights of Victims of Crime» («Социальные права жертв преступления»), содержащий руководящие принципы, одним из которых является право жертв преступления на конфиденциальность и физическую безопасность. Членами данной организации являются Австрия, Бельгия, Великобритания, Венгрия, Ирландия, Испания, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Франция, ФРГ, Швейцария, Швеция и Чехия. Россия в этот состав не входит, но указанный документ признан (опубликован) Советом Европы, и имеется вероятность его ратификации.

Участники международной научно-практической конференции «Уголовно-исполнительная система России: стратегия развития», состоявшейся в г. Москве в 2005 г., в качестве одной из задач стратегического развития УИС назвали создание условий для выполнения в максимально большем объеме требований международных стандартов.

Поскольку процесс становления и развития пенитенциарных учреждений в России прошел путь, во многом схожий с зарубежным, обмен опытом стал неотъемлемой частью международного сотрудничества. Вместе с этим, как верно заметил С. Х. Шамсунов, Россия в вопросах исполнения наказания не может и не должна слепо копировать исторически сложившиеся модели других стран, а использовать их опыт в качестве источника новых идей и катализатора дальнейших преобразований[35]. Несколько раньше аналогичную мысль высказывали многие исследователи, ссылаясь на необходимость учитывать специфику традиций и культуры российского общества[36].

Из анализа рассмотренных правовых актов вытекает обязанность государства обеспечить безопасность тех, кто содействует правосудию в условиях лишения свободы, то есть индивидуума, включенного в любом качестве в оперативно-разыскную и уголовно-процессуальную деятельность, и вне зависимости от того, где он находится. Нахождение человека по приговору суда в пенитенциарном учреждении, то есть признание в установленном законом порядке человека преступником, не может служить оправданием оставления его без защиты[37].

Проанализированные нами документы составляют небольшую часть международных стандартов, направленных на решение рассматриваемой проблемы, но этого достаточно, чтобы сделать вывод о том, что мировое сообщество озабочено проблемой борьбы с преступностью. Важной гарантией успешного решения этой проблемы видится создание соответствующих условий для обеспечения безопасности участников уголовного процесса.

В этих актах в рамках объекта и цели исследования мы выделили нормы, направленные на защиту потерпевших и свидетелей из числа осужденных, в то время как в них прямо не сформулировано право осужденных на защиту от угроз других содержащихся с ними лиц в связи с их участием в уголовном судопроизводстве. Мы согласны с мнением Л. В. Брусницына, который данное обстоятельство объясняет, «во-первых, тем, что разработка указанных актов была предпринята прежде всего с целью предотвращения нарушений прав лиц, лишенных свободы, со стороны администрации соответствующих учреждений и, во-вторых, тем, что нормам международного права, относящимся к сфере деятельности национальных систем уголовной юстиции, присущ общий характер»[38].

Все рассмотренные выше правовые блоки закрепляют не только права и обязанности потерпевших и свидетелей из числа осужденных в сфере обеспечения их личной безопасности, но и являются системой юридических гарантий их безопасности в условиях лишения свободы.

Резюмируя изложенное, мы приходим к следующим выводам:

1. В рамках нашего исследования наиболее верным, на наш взгляд, будет классифицировать международные нормативные правовые акты исходя из объема нормативных предписаний о безопасности личности, иерархии и характера правового акта. Таким образом, первый блок посвящен универсальным международным правовым стандартам, второй – документам, относящимся к лицам, лишенным свободы, третий – к сотрудникам пенитенциарных учреждений, четвертый – к лицам, оказывающим содействие уголовному судопроизводству.

2. Проведенный анализ международных правовых норм позволяет сформулировать основные принципы безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных в местах лишения свободы, а именно:

– ответственность исправительных учреждений за защиту потерпевших и свидетелей;

– стимулирование мерами обеспечения безопасности свидетелей, дающих правдивые и значимые показания;

– недопустимость ограничения правового статуса подозреваемого или обвиняемого в результате применения мер безопасности потерпевших и свидетелей;

– приоритет безопасности потерпевших и свидетелей перед целями расследования и целями уголовного наказания.

3. Отмечая важность и эффективность международного правового регулирования исследуемого вопроса, приходится констатировать, что в настоящее время проблема обеспечения безопасности рассматриваемой категории лиц затронута лишь международными нормами рекомендательного характера (подтверждением этому служит представленный анализ), большинство которых содержится в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН.

4. На наш взгляд, для того, чтобы та или иная международная норма нашла эффективное применение, она должна: 1) быть признана обязательной международным сообществом в целях активизации сторон на отражение ее в национальном законодательстве; 2) приобрести отраслевой механизм реализации и гарантии.

[1] Сизый А. Ф. Международно-правовые стандарты обращения с заключенными и проблемы их реализации: Учеб.-метод. пособие. – Рязань: Ряз. ин-т права и экономики МВД РФ, 1996. – С. 5–6.

[2] См., например: Шмаров И. В. Принципы и общие положения международных правовых актов в сфере защиты прав человека и борьбы с преступностью и проблемы их реализации в советском исправительно-трудовом законодательстве // Правовые и организационные основы исполнения уголовных наказаний. – М.: Академия МВД СССР, 1991. – С. 87–90; Пенитенциарная система зарубежных стран / Сост. В. И. Гужий, М. П. Мелентьев. – Киев: РИО МВД Украины, 1993. – С. 4–8; Пономарев П. Г. Международно-правовые стандарты обращения с заключенными и национальные варианты их реализации. – Рязань: Ряз. выш. шк. МВД РФ, 1994. – С. 5–6; Сизый А. Ф. Указ. соч. – С. 8; Уткин В. А. Международные стандарты обращения с осужденными и проблемы их реализации: Учеб. пособие. – Томск: Изд-во НТЛ, 1998. – С. 6; Хижняк В. И. Реализация международных стандартов обращения с осужденными в уголовно-исполнительной политике: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Ростов н/Д, 2004. – С. 9 и др.

[3] По смыслу ст. 6 Закона «О международных договорах» международный договор становится обязательным для России с момента выражения согласия с ним. Согласие может выражаться разными способами, в частности ратификацией, которая осуществляется в форме федерального закона.

[4] См.: Трунцевский Ю. В. Нормы международного права как источник российского уголовного права: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Рязань: Ин-т права и экономики МВД РФ, 1995. – С. 5–7.

[5] См.: Всеобщая декларация прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г.) // Рос. газ. – 1998. – 10 дек.

[6] См.: Международный пакт о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.) // Сб. действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. – М., 1978. – С. 44.

[7] См.: Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950 г., ратифицирована Россией 5 мая 1998 г.) // Рос. юстиция. – 1998. № 7. – С. 5–12.

[8] См.: Бойков А. Д. Судебная реформа: обретения и просчеты // Гос-во и право. – 1994. – № 4. – С. 18.

[9] Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию... – С. 71.

[10] См.: Блищенко И. П., Солнцева М.М. Мировая политика и международное право. – М., 1991. – С. 94.

[11] См.: Международные акты о правах человека: Сб. док. / Сост. В. А. Карташкин, Е. А. Лукашева. – М.: НОРМА, 2002. – С. 194–209.

[12] См.: Уголовно-исполнительное право. Общая часть: Учебник / Под общ. ред. Ю. И. Калинина. – Рязань: Академия права и управления Минюста России, 2001. – С. 210.

[13] См.: Европейские пенитенциарные правила: Рекомендация Rec (2006)2 // Информационный банк СПС «Гарант».

[14] См.: Чорный В. Н. Указ. соч. – С. 136.

[15] См.: Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме: Утв. на 76-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 9 декабря 1988 г. // Сов. юстиция. – 1992. – № 6. – С. 20.

[16] См.: Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию... – С. 256.

[17] См.: Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания ETS № 126 (Страсбург, 26 ноября 1987 г.) // Собрание законодательства РФ. – 1998. – № 36. – С. 4465.

[18] См.: Чорный В. Н. Указ. соч. – С. 173.

[19] См.: Международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. – М., 1993. – С. 294.

[20] См.: Международная защита прав и свобод человека: Сб. док. – М., 1990. – С. 319–325.

[21] Епихин А. Ю. Указ. соч. – С. 90.

[22] См.: Лукашук И. И. Международное право: Общ. часть: Учебник для юрид. фак. и вузов. – М.: БЕК, 1996. – С. 170.

[23] См.: Комитет министров – государствам-членам относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и уголовного процесса: Рекомендация Комитета министров Совета Европы № R (85) 11 от 28 июня 1985 г. // Рос. юстиция. – 1997. – № 7.

[24] Лукашук И. И. Указ. соч. – С. 14.

[25] Doc. E/AC. 57/1988/3.

[26] Waller I.Victims vs. Malefactor: justice for the next 100 years. Criminal Law in Action. Arnhem, Gouda Quint, 1987. – Р. 421.

[27] Aukland District Law Society, Public Issues Committee, Report on redress for victims of crime. – 1987. – 23 September. – Р. 11.

[28] Waller I. Criminal victims: meeting international standards; Satton J. Victims of crime as a policy issue. Proceedings of Seminar on Victims: evaluating the new initiatives. SydneyUniversity, InstituteofCriminology. – 1988. – № 73.

[29] См.: Брусницын Л. В. Международно-правовые и конституционные основы обеспечения безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию // Гос-во и право. – 1996. – № 3. – С. 102.

[30] Doc. A/CONF. 144/INF. – 1990. – 2, 11 may. – Р. 75.

[31]См.: Зайцев О. А. Государственная защита … – С. 134.

[32] Там же. – С. 142.

[33]Dос. A/49/748. – 1994. – 2 december. – Р. 12, 16.

[34] См.: Уголовная юстиция: проблемы международного сотрудничества. – М., 1995. – С. 14.

[35] См.: Обсуждена стратегия развития УИС // Преступление и наказание. – 2005. – № 8. – С. 7.

[36] См., например: Права человека в условиях становления гражданского общества: Материалы междунар. науч.-практ. конф. // Гос-во и право. – 1997. – № 7. – С. 102, 105; Тюрина Т. Б. Правовая безопасность личности в современном Российском государстве (вопросы теории и практики): Дис. ... канд. юрид. наук. – Саратов, 2005. – С. 29.

[37] См.: Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию… С. 253; Федосеева Г. Ю. Международно-правовые вопросы защиты осужденных: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1994. – С. 3.

[38] Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию... – С. 257.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!