Изменения в системе народного просвещения и образования после революции 1917 года

14 Сен 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Государственная политика в сфере образования была направ­лена на решение двух задач - сделать образование доступным для рабочих и крестьян и перестроить его на новых идеологических основах. Несмотря на значительное повышение грамотности на­селения России в предреволюционные десятилетия, страна за­метно отставала от развитых европейских стран, где еще в XIX в. было введено всеобщее начальное образование.

Ликвидация неграмотности взрослого населения рассматрива­лась как первоочередная задача советской власти. Этой работой занимался Наркомпрос, внешкольные подотделы местных Сове­тов, профсоюзы. Вопросы ликбеза обсуждались на партийных съездах и конференциях, комсомол объявил борьбу с неграмот­ностью своей "первой боевой задачей". Обобщенные показатели грамотности населения России накануне революции рисуют уд­ручающую картину - лишь один из четырех взрослых жителей страны умел читать и писать. Но данные по регионам и соци­альным группам сильно различались. Самые низкие показатели грамотности были на национальных окраинах. Преобладали не­грамотные среди крестьянства. По данным профсоюзной перепи­си 1918 г. среди рабочих центральных районов страны грамотные составляли 64%, среди женщин-работниц - 44,2%. Поэтому рабо­та по ликвидации неграмотности должна была быть ориентирова­на преимущественно на определенные регионы и социальные категории населения.

26 декабря 1919 г. СНК принял декрет "О ликвидации безгра­мотности среди населения РСФСР", по которому все население от 8 до 50 лет обязано было обучаться грамоте на родном или русском языке. В декрете предусматривались сокращение рабо­чего дня на 2 часа для обучающихся с сохранением заработной платы, мобилизация грамотного населения в порядке трудовой повинности, организация учета неграмотных, предоставление помещений кружкам ликбеза для занятий.

В годы гражданской войны организовать эту работу в массо­вом масштабе не удалось. Не хватало книг, бумаги, карандашей, учительских кадров. Заметные сдвиги произошли только в армии и на флоте. Подавляющее большинство красноармейцев и крас­нофлотцев к концу войны были обучены грамоте.

В 1920 г. при Наркомпросе была создана Всероссийская Чрезвычайная комиссия по ликвидации неграмотности (ВЧК л/б), подобные органы появились и на местах - грамчека. ВЧК л/б и грамчека занимались созданием сети ликпунктов, курсов по подготовке преподавателей грамоты, изданием специальной ли­тературы. О методах работы этих чрезвычайных органов можно судить по сообщениям с мест: в Тамбове лица, которые уклоня­лись от обучения, лишались продовольственных карточек и по­литических прав, в Иркутске - объявлялись дезертирами, на Украине злостные нарушители декрета подлежали аресту и насиль­ственному приводу в школы ликбеза. Это были не просто пере­гибы местных руководителей. Применение карательных мер про­тив нежелавших учиться было санкционировано Третьей Всерос­сийской конференцией заведующих губернскими внешкольными подотделами (февраль 1920 г.).  Но  административно-репрессивные меры не увенчались успехом, а вызывали только недовольство населения.

Отказ от военного коммунизма и переход к нэну отразился и на ликбезе. Концепция прорыва в будущее сменилась идеей дол­говременного планомерного движения вперед. Экономический кризис заставил правительство переложить финансирование ра­боты по ликвидации неграмотности на местный бюджет. В ре­зультате сеть пунктов ликбеза резко сократилась. Первый Все­российский съезд по ликвидации неграмотности, собравшийся в 1922 г., принял решение вести обучение прежде всего организо­ванных групп населения (красноармейцев, допризывников, рабо­чих совхозов, комсомольцев и т.п.), уделяя преимущественное внимание лицам от 18 до 30 лет.

В 1923 г. было создано массовое общество "Долой неграмот­ность", председателем которого был объявлен тогдашний руко­водитель Советского государства М-И.Калинин. В общество также были записаны видные партийные и государственные дея­тели, что должно было придать его деятельности особый статус. Был принят план ликвидации неграмотности в РСФСР лиц от 18 до 35 лет к 10-й годовщине советской власти. Это означало, что за 4 с половиной года предстояло обучить 17 млн. человек, из которых 13 млн. проживали в сельской местности.

Выполнить этот план не удалось, Темпы ликвидации негра­мотности были ниже планируемых, отставала материальная база, число неграмотных постоянно пополнялось за счет подростков. Было ясно, что полная ликвидация неграмотности невозможна без введения всеобщего обучения детей.

Перестройка системы народного образования определялась в документах, принятых в октябре 1918 г., - "Положении о единой трудовой школе" и "Основных принципах единой трудовой шко­лы (Декларация)". Советская школа должна была стать единой для всей страны, общедоступной, бесплатной, вести обучение на родном языке и состоять из двух ступеней. Важнейшими принцинами новой школы провозглашались связь обучения с производ­ственным трудом, политехническое образование,, преемствен­ность в образовании и воспитании, начиная с дошкольного воспи­тания и кончая высшей школой, а также совместное обучение.

К концу гражданской войны в большинстве районов России старая система народного образования была заменена новой. На­чальные училища и первые три класса мужских гимназий пре­вращались в первую ступень единой трудовой школы с пятилет­ним обучением. Школы второй ступени создавались на базе 4-7 классов гимназий и коммерческих училищ.

Все учебные заведения национализировались. Однако далеко не все принципы советской школы, провозглашенные в 1918 г., были воплощены в жизнь. Смысл некоторых из них был неясен самим организаторам советской школы и вызывал споры на про­тяжении всех лет ее существования (таким, например, был прин­цип' политехнического образования). Другие же принципы, как, например, общедоступность школы и бесплатность обучения, оставались пустой декларацией из-за разрухи в стране и бедности населения. Положение о школе 1918 г. корректировалось в зави­симости от требований жизни.

Революционный максимализм в осуществлении реформы на­родного образования привел к ликвидации ремесленных, техни­ческих и сельскохозяйственных училищ, которые на базе началь­ной школы давали профессиональную подготовку. По положе­нию 1918 г. предполагалось, что молодежь будет получать про­фессионально-техническое образование с 17 лет после окончания школы второй ступени. Но дети рабочих и крестьян, из которых пополнялись эти училища, как правило, заканчивали обучение на первой ступени. Пришлось отступать от деклараций. В 1921 г. школа второй ступени была разделена: пять лет первой ступени плюс два года второй составили базовый семилетний срок школьного обучения. Два старших класса второй ступени были реорганизованы в техникумы. Тем самым школа была приближе­на к потребностям практики, но оторвалась от вуза. Техникум не давал выпускникам необходимой подготовки для продолжения образования в высшей школе. Поскольку новая школьная систе­ма не удовлетворяла всех жизненных потребностей, продолжали существовать типы школ, не предусмотренные ею: технические и аграрные школы, профессиональные курсы, наряду с семилетка­ми сохранялись и школы-девятилетки.

Помимо организационных и финансовых проблем перед реформаторами школы стоял вопрос, чему и как учить детей. Сто­ронники свободного воспитания, преобладавшие в Наркомпросе в первые годы его работы, считали, что надо изучать жизнь, а не учебные предметы. По их мнению, математика, физика, химия должны постигаться учащимися не на уроках, а при знакомстве с видами производственного труда. Они отрицали необходимость учебных планов и программ, полагаясь на интуицию учителя. После смены руководства школьного отдела Наркомпроса в кон­це 1920 г. эти идей были осуждены, и школа стала работать по учебным планам. Основные предметы - русский язык, литерату­ра, математика, физика - были сохранены в том же или даже большем объеме, как и в дореволюционной школе. Отменили преподавание истории, закона божьего, резко сократили иност­ранные языки. Функции идейно-политического воспитания были возложены на цикл обществоведческих предметов.

После окончания гражданской войны материальное положение школы не улучшилось, напротив, самые большие трудности пришлись на первые годы нэпа. Из-за отсутствия финансирова­ния, нехватки топлива, ухода учителей на заработки школы зак­рывались. Численность школ и учащихся достигла самой низкой отметки в 1922/23 учебном году. По мере достижения экономи­ческой стабилизации начался их постепенный подъем. К 1925 г. был разработан и принят в качестве декрета план введения в РСФСР всеобщего начального обучения, рассчитанный на 10 лет.

Несмотря на материальные трудности, школа 20-х годов про­должала творческие поиски. Но большинство педагогических новаций того времени - комплексное обучение, бригадно-лабораторный метод, отрицание классно-урочной системы - не были достаточно эффективны. Уровень знаний учащихся был ниже, чем в дореволюционной школе.

К концу 20-х годов система народного образования, доставша­яся в наследство от дореволюционной России, была кардинально перестроена, хотя далеко не все планы удалось осуществить.

Перестройка высшего образования преследовала две цели -демократизацию состава студентов за счет привлечения в вузы выходцев из социальных низов и идейное завоевание вузов, что требовало перестройки вузовских программ. Профессорско-преподавательские кадры высшей школы в массе своей были на­строены антисоветски. Для их замены требовалось время. Перестройка высшей школы шла труднее, чем средней.

Реформа началась с введения новых правил приема, утверж­денных к первому послереволюционному учебному году декре­том СНК (2 августа 1918 г.). Декрет провозглашал, что каждый человек, достигший 16 лет, независимо от гражданства и нацио­нальной принадлежности, пола и вероисповедания принимается в вузы без экзаменов. Не требовалось предоставления документов о среднем образовании. Преимущество при зачислении отдава­лось рабочим и беднейшему крестьянству. Декрет открыл дорогу всем желающим учиться. До 2 августа в Московский университет было подано около двух с половиной тысяч заявлений, а после -еще почти 6 тыс. от лиц, не имевших среднего образования. При­ем в университет 1918 г. более чем в 5 раз превысил прием 1913 г. Формальные препятствия на пути рабоче-крестьянской моло­дежи к высшему образованию были устранены, но отсутствие необходимой подготовки оставалось непреодолимым барьером.

Большой отсев рабоче-крестьянской молодежи вынудил при­бегнуть к чрезвычайным мерам. Такой мерой стали рабочие фа­культеты, которые создавались начиная с 1919 г. в качестве "пожарных лестниц для рабочих в вузы". К середине 20-х годов выпускники рабфаков составляли около половины принятых в вузы студентов.

Демократизация студенческого состава растянулась на долгие годы. Идеал - соответствие социального состава общества соци­альному составу студенчества - оказался недостижим. Вплоть до последних лет своего существования партийно-государственные структуры пытались регулировать состав студентов по социаль­ному происхождению.

Появление рабфаковцев в вузовских аудиториях было един­ственным заметным новшеством в высшей школе за годы граж­данской войны. Профессорско-преподавательский состав не из­менился, хотя попытки обновить его делались. С октября 1918 г. были отменены псе научные степени и звания, а профессора и преподаватели с десятилетним и более стажем работы считались выбывшими из числа служащих соответствующих вузов и могли быть вновь избраны лишь по всероссийскому публичному кон­курсу. Конкурс, проведенный в 1919 г., не привел к обновлению вузовских кадров. Назначение в вузы военных комиссаров для контроля за выполнением правительственных постановлений также не внесло существенных изменений в жизнь высшей шко­лы. Перестройка гуманитарного образования на основе научного социализма, затеянная Наркомпросом, не встретила энтузиазма у университетской профессуры и фактически саботировалась. В глазах партийно-государственных руководителей вузы остава­лись гнездами контрреволюции. Большая часть университетских юристов, историков, философов в лекциях и печатных трудах характеризовали Октябрьскую революцию как национальную катастрофу, грозящую гибелью науке и культуре. Это вызывало многочисленные конфликты с рабфаковцами. В Наркомпросе раздавались призывы прибегнуть к "крутым мерам".

Решающее наступление началось с конца 1920 г. Во главе Московского университета был поставлен Временный президи­ум, часть членов которого назначалась Наркомпросом, часть из­биралась. Председателем президиума стал профессор финансово­го права коммунист Д.П.Боголепов. Замещение профессорских ' должностей перешло в ведение Государственного ученого совета (ГУ С) Наркомпроса. Однако многие вузы не подчинились новым советским законам. Факультетские собрания продолжали произ­водить выборы на профессорско-преподавательские должности и выносить решения о присвоении упраздненных советской влас­тью ученых степений и званий.

В 1921 г. были приняты положение "О высших учебных заведениях РСФСР", декрет о научном минимуме, обяза­тельном для преподавания, и постановление об организации факультетов общественных наук. Автономия высшей школы была ликвидирована. Вся полнота власти в вузе сосредото­чивалась в руках правления, назначаемого Наркомпросом. Председатель правления - ректор - нес единоличную ответ­ственность за всю работу. Историко-филологические (или филологические) факультеты упразднялись (юридические были закрыты еще в 1918 г.), и преподавание всех гумани­тарных предметов переносилось на единые факультеты об-; щественных наук. Вводилось обязательное изучение исто­рического материализма, истории пролетарской революции, впоследствии общественные дисциплины пополнились исто­рией партии и основами ленинизма. Все вузы были обязаны иметь в своем составе рабочие факультеты.

Вместо высланной за границу на "философском пароходе" профессуры, Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, С.Н.Прокоповича, в вузы были направлены для чтения лекций по новым обществен­ным дисциплинам партийные работники - А.С.Бубнов, Н.В.Крыленко, В.А.Красиков и выпускники Института красной профессуры. Гуманитарному образованию был нанесен невос­полнимый урон.

По количественным показателям - числу вузов и количеству студентов - советская высшая школа обогнала дореволюционную. Но качество подготовки специалистов падало. Низким был ис­ходный уровень подготовки абитуриентов, так как средняя школа не давала необходимых знаний для продолжения обучения в ву­зах. Тяжелое материальное положение заставляло многих сту­дентов работать, кроме того, они были перегружены обществен­ными поручениями. Процент отсева был очень высоким, лишь немногие из студентов добирались до последнего курса. Гонения по идейным и политическим мотивам вымывали из профессорско-преподавательского состава наиболее квалифицированных спе­циалистов. Ухудшался уровень преподавания. Оскудела учебно-материальная база вузов. Расходы на подготовку одного специа­листа значительно сократились по сравнению с дореволюцион­ным временем. Так, до революции подготовка одного врача сто­ила 201 руб. в год, в середине 20-х годов - 94 руб., подготовка педагога - соответственно 207 и 69 руб., агронома - 298 и 81 руб.

Традиционные учебные заведения - начальные и средние шко­лы, техникумы, университеты, институты - не могли в короткие сроки обеспечить потребности новой власти в кадрах. Аппарат органов государственного управления, командный состав Крас­ной Армии, аппарат управления промышленностью формировал­ся главным образом из рабоче-крестьянской среды. Большинство выдвиженцев не имели достаточного опыта и знаний для руко­водящей работы и нуждались в специальном обучении. Уже в годы гражданской войны для этой цели создаются советско-партийные школы, коммунистические университеты, краткос­рочные политические курсы, военные школы, фронтовые и ар­мейские курсы.

Особенно Остро проблема образовательной подготовки выд­виженцев встала в 20-е годы. В 1924 г. 92 % директоров заводов и их заместителей-выдвиженцев из рабочих имели лишь низшее образование. В национальных районах среди выдвиженцев было немало неграмотных или малограмотных людей. Многие выдви­женцы направлялись на рабфаки в вузы. Для подготовки нацио­нальных партийно-советских кадров были созданы Коммунисти­ческие университеты трудящихся Востока (КУТВ) и нацио­нальных меньшинств Запада (КУНМЗ), Среднеазиатский и Закавказский комуниверситеты. Выдвиженчество с последу ющим обучением в одном из подобных учебных заведений - таков был путь формирования советских управленческих кадров.

Система внешкольного образования взрослых не была изобре­тена при советской власти. До революции действовала широкая сеть воскресных школ, рабочих кружков самообразования, клу­бов, библиотек, народных читален, всевозможных курсов. Уси­лия новой власти были направлены на огосударствление этой системы и подчинение культурно-просветительной работы зада­чам политической пропаганды. Для руководства культпросветра-ботой был создан внешкольный отдел Наркомпроса, с 1920 г. эта работа перешла в ведение Главполитпросвета. Название нового органа отражало суть культпросветработы в Советском государ­стве - ее неразрывную связь с пропагандой и агитацией. Главной задачей было массовое распространение социалистической идео­логии, агитация за советскую власть, разъяснение ее политики. Немаловажное место в культпросветработе занимали антирели­гиозная тематика и пропаганда научно-технических знаний. Мно­го делалось для развития художественной самодеятельности, Организации кружковой работы.

В городах центрами этой работы стали клубы, где устраива­лись митинги, лекции, проводились собрания, ставились спектак­ли. При клубах открывались библиотеки, читальни, школы и кур­сы ликбеза. В деревне культпросветработа проводилась через избы-читальни. Через них в деревню поступали газеты, распрост­ранялась литература, велись агрономическая и кооперативная пропаганда, антирелигиозное и санитарное просвещение, здесь организовывались пункты ликбеза и курсы. В 1924 г. было созда­но Всероссийское общество культурной смычки, которое зани­малось организацией шефской помощи города деревне. Шефские общества собирали средства для содержания сельских культп-росветучреждений, книги для библиотек, направляли в деревню лекторов.

Политпросветработа велась и в Красной Армии. Помимо ор­ганов политуправления, созданных еще во время гражданской войны, в порядке шефской помощи этим занимались профсоюзы работников просвещения и культуры.

В период гражданской войны большое распространение полу­чили подвижные формы агитационно-массовой работы - агитпо­езда, агитпароходы, "красные караваны" и т.п. Работники таких передвижных агитпунктов занимались распространением книг, газет, журналов, листовок, оказывали помощь местным культп-росветучреждениям. В помещениях поездов и пароходов устраи вали спектакли, показывали фильмы.

Просветительскую работу в массах проводили также музеи. Их число быстро росло в 20-е годы. Создавались историко-революционные музеи, открывались литературно-художествен­ные музеи и заповедники. В 1924 г. был открыт Пушкинский за­поведник в Псковской губернии, стала музеем квартира Пушкина на Мойке в Ленинграде, в Москве открылись музеи Чехова, Гер­цена, Кропоткина.

Большая роль в культурно-просветительной работе принадле­жала средствам массовой информации. В первые годы советской власти полиграфическая промышленность была национализиро­вана, созданы государственные издательства, сложилась новая система газетной и журнальной периодики. Частные и коопера­тивные издательства не были уничтожены полностью, а в начале нэпа пережили краткий период подъема, но государство посте­пенно вытесняло их. Сеть периодических изданий, сложившаяся к середине 20-х годов, в основном сохранялась на протяжении всех лет советской власти. В 20-е годы в жизнь стало входить новое средство массовой информации - радио. Регулярные пере-. дачи радиопрограмм начались с 1924 г. Несмотря на несовершен­ство аппаратуры, по радио транслировались музыкальные, лите­ратурные и драматические передачи. Московское радио передало почти весь репертуар Большого театра.

 

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!