Иудейская война

23 Апр 2017 | Автор: | Комментариев нет »

Cменявший Нерона 73-летний Гальба правил всего несколько месяцев и был смещен не любившими его за скупость и суровость офицерами и солдатами.

Гальба был одним из немногих представителей старой родовой аристократии, уцелевшим в годы тер­рористического режима. Его происхождение явля­лось главной причиной того, что он так быстро и охотно был признан сенатом. Однако положение но­вого императора оказалось весьма непрочным. Во- первых, его признали далеко не все провинциальные наместники. Проконсул в Африке Публий Клодий Макр, выступавший вместе с Гальбой против Неро­на, отказал ему в повиновении, когда Гальба был про­возглашен императором. Гальбе пришлось от­делаться от него убийством. Аналогичная история произошла с командующим войсками Нижней Герма­нии Фонтеем Капитоном: его устранил один из под­чиненных ему командиров. Во-вторых, Гальбе быст­ро изменил один из его главных сторонников, пре­фект претория Нимфидий Сабин, недовольный тем, что Гальба назначил второго префекта из числа сво­их испанских друзей. Правда, попытка Сабина при­влечь преторианцев на свою сторону кончилась его гибелью, и Гальба, в конце концов, получил всеоб­щее признание, однако общая ситуация улучшилась от этого ненамного.

Перед Гальбой стояли две трудные проблемы, до­ставшиеся ему в наследство от Нерона: улучшение финансов и восстановление дисциплины в армии. Но император был не в состоянии решить эту задачу. Не слишком умный человек, окруженный бездарными советниками (некоторые из них были просто него­дяями), он с самого начала своего правления сделал ряд ошибочных шагов: большинство приближенных Нерона было убито без всякого суда; конфискован­ные у них богатства перешли в руки новых фавори­тов. Все это напоминало худшие времена предшест­вующей эпохи.

Самое же главное, Гальба не сумел поладить ни с преторианцами, ни с провинциальными войсками. Отличаюсь большой скупостью, он перенес привыч­

ки мелочной экономии и в государственные дела. Нимфидий в свое время обещал от его имени прето­рианцам большие награды. Став императором, Галь­ба этого обещания не сдержал. Аналогичным обра­зом он поступил и по отношению к германским ле­гионам, ожидавшим награды за подавление восстания Виндекса. К этому нужно прибавить, что Гальба весь­ма неудачно провел смену высшего командного со­става в германских войсках.

Дело кончилось тем, что 1 января 69 г. верхнегер­манские легионы отказались возобновить присягу Галь­бе и потребовали нового императора, избранного се­натом и народом. Их примеру быстро последовали вой­ска, стоявшие на нижнем Рейне. Они провозгласили императором своего начальника Авла Вителлия.

Положение Гальбы еще более осложнилось во­просом о его соправителе и наследнике. Получив из­вестие об отпадении германских легионов и понимая, что ему самому будет трудно справиться с движени­ем, он усыновил и назначил соправителем сравни­тельно молодого и совершенно неопытного челове­ка знатного происхождения Пизона Лициниана. Этот неудачный выбор, который не встретил никакой под­держки в войсках, был, однако, охотно санкциони­рован сенатом ввиду высокоаристократического про­исхождения Пизона, тем более что его род подвер­гался преследованиям при Клавдии и Нероне.

Между тем на усыновление рассчитывал бывший муж Поппеи М. Сальвий Отон. В последние годы правления Нерона он был наместником Лузитании и деятельно помогал Гальбе при воцарении. Обманув­шись теперь в своих надеждах, Отон стал вести энер­гичную агитацию против Гальбы среди преторианцев. Эта агитация попала на весьма благоприятную поч­ву из-за скупости и требовательности Гальбы.

13 января 69 г. преторианцы провозгласили им­ператором легата Лузитании Салъвия Отона, пре­льстившего их подарками, раздачами денег и обеща­нием повышения по службе.

Сенат и большинство провинций (кроме Испании, Галлии и Британии, где было сильно влияние вител- лианцев) признали Отона. За время своего коротко­го правления (около 3 месяцев) он обнаружил ум и энергию, которых трудно было ожидать от светско­

го прожигателя жизни. Но преодолеть стоявшие пе­ред ним трудности император не смог. Наученный горьким опытом Гальбы, Отон и не пытался сокра­тить расходы на преторианцев и бороться с их рас­пущенностью. «С этого времени, — замечает Та­цит, — все делалось по воле солдат» (Истории, 1,46).

Однако главная угроза надвигалась с севера. Сам Вителлий был полным ничтожеством и своим возвы­шением был обязан скорее всего влиянию, которым пользовался его отец при императоре Клавдии. Но за спиной «германского императора», как он сам титу­ловал себя на некоторых монетах, стояли два способных командира — Фабий Валент и Авл Цецина.

Еще до смерти Гальбы отборные войска германской армии двумя груп­пами, которыми командовали Валент и Цецина, двинулись на юг. Вителлий должен был следовать за ними с ре­зервами. Убийство Гальбы, разумеет­ся, не остановило похода. Попытка Отона завязать переговоры с против­ником кончилась неудачей.

Обе группировки вителлианцев ранней весной форсировали с боль­шим искусством Альпы и соедини­лись около г. Кремоны на среднем те­чении По (они шли в Италию разны­ми маршрутами). Силы противников были приблизительно равны, но войска Вителлия были лучше обучены и имели более опытных и реши­тельных полководцев. К тому же силы Отона были рассредоточены, и его подкрепления не успели прий­ти в Италию.

В середине апреля 69 г. около Кремоны произо­шла решительная битва. Отон потерпел поражение и покончил жизнь самоубийством, проявив перед смертью большую твердость и самообладание. Отона сменил командир нижнерейнских легионов Авл Вителлий. Он был признан сенатом и провинци­альными наместниками. Прославившийся кутежами и обжорством, Вителлий совершенно не мог сдер­жать армию, утратившую дисциплину, занимавшую­ся грабежом, пьянством и насилиями.

То было время, когда Римское государство находи­лось в состоянии полной анархии. Деморализованные войска совершенно вышли из повиновения, убивали сво­их командиров и производили бесчинства. Особенно же­стоко пострадал город Рим, несколько раз переходивший из рук в руки. Площади, храмы и дома были полны тру­пов, убивали без различия и без всяких мотивов. «Сви­репость насыщалась кровью, а затем обратилась в коры­столюбие». Со всех сторон стекались доносчики — рабы и свободные, доносившие на своих господ. Всюду сто­ны, крики... участь завоеванного города.

То было время, «когда среди победителей не было ни власти, ни законов, а гражданам недоставало за­конного государя». События, имевшие место непосредственно после смерти Нерона, со всей очевидностью показали зави­симость императорской власти от войска, и притом уже не столько от преторианцев, как это было до сих пор, сколько от ар­мий, стоявших по границам. Армия становилась вершителем судеб не только римских императоров, но и всего римского государства. «Смерть Нерона, — замечает с присущей ему лаконической силой и выразительностью Тацит, — после первых порывов радости произвела различные движения в умах не толь­ко в Риме, среди сената, народа и сто­личного войска, но привела в движе­ние все легионы и полководцев, по­сле того как была обнаружена тайна императорской власти, что главою государства можно сделаться не толь­ко в Риме, но и в другом месте». В то время как солдаты Вителлия бесчинствова­ли в Италии, легионы, находившиеся на театре во­енных действий в Палестине, провозгласили римским императором своего командира Тита Флавия Вес- пасиана3. Возвышение Веспасиана связано с Иудей­ской войной (66—70 гг.).

Иудея принадлежала к числу самых непокорных и неспокойных римских провинций. Постоянные восстания, беспорядки, погромы и покушения, имев­шие место в Иудее, вызывались внутренними и внеш­ними причинами. Провинция Иудея была страной с развитой городской жизнью, торговлей, ремеслами и сельским хозяйством. Социально-экономическое неравенство и выраставшая на этой почве классовая борьба в Иудее были древнее и острее, чем во мно­гих других провинциях Римской империи. Вследст­вие исторических особенностей Иудеи классовая борьба выливалась в форму столкновений различных религиозных сект и направлений.

Классовые противоречия в Иудее в еще большей степени осложнялись рознью между различными на­родностями, населявшими Палестину, выраставшей на социально-экономической почве, а также на поч­ве религиозного фанатизма и этнических предрассуд­ков. Особенно сильна была вражда между евреями, греками и римлянами в городских центрах Иудеи — Кесарии, Иерусалиме и др. Столкновением иудеев с нееврейским населением, называвшимся общим име­нем сирийцев, в Кесарии в 66 г. и началась Иудей­ская война. Римский наместник (прокуратор) Гессий Флор издал декрет, лишавший евреев многих преиму­ществ, которыми они пользовались в главном цент­ре своей страны. Декрет Флора вызвал ликование среди нееврейской части населения Кесарии и страш­но озлобил иудеев. Ожесточение иудеев выросло до последней степени вследствие покушения римского прокуратора на их святыни и захвата 17 талантов из казны Иерусалимского храма.

После того как восстание охватило большую часть Иудеи, на помощь Флору явился наместник (импера­торский легат) Сирии, Цестий Галл, потерпевший поражение при осаде Иерусалима и вынужденный от­ступить с большим позором и потерями. Римляне по­теряли около 5,5 тысяч пехоты и 300 кавалеристов. Это было самое крупное поражение римлян на Вос­токе после битвы при Каррах1. При таком положении вещей, ввиду нараставшего всеобщего восстания и возможной потери Иудеи, Нерон в 67 г. поручил ко­мандование на Востоке Титу Флавию Веспасиану, ис­пытанному солдату, человеку незнатного проис­хождения и, казалось, неопасному претенденту на императорский трон. Имея в своем распоряжении вну­шительную армию в 60 тыс. человек, Веспасиан при­ступил к очищению от партизанских отрядов и поко­рению Галилеи и Самарии, предполагая на следующий год приступить к осаде Иерусалима. Известие о государственном перевороте в Риме отвлекло внима­ние Веспасиана от осады Иерусалима. Провозглашен­ный императором в июле 69 г. Веспасиан отбыл с теа­тра военных действий, поручив продолжение иудейской войны своему сыну Титу, а сам отправил­ся сначала в Александрию, а оттуда в Рим.

В момент провозглашения Веспасиана в Италии императором был Авл Вителлий, не желавший усту­пать императорский трон своему сопернику. Спор должен был решиться оружием: командир иллирий­ских легионов Антоний Прим, разбив при Кремоне армию Вителлия, опустошая и разоряя попадавшихся ему на пути города, двинулся на Рим, где в это время находился сам Вителлий2. Под стенами города и в самом городе между флавианцами и вителлианцами произошло отча­янное сражение, одно из наиболее кровавых в течение всей «рево­люции четырех императоров», как иногда называют период от низложения Нерона до вступления Веспасиана (68—70 гг.). «Са­мым поразительным в этой войне, — рассказывает Дион Кассий, — было то, что ведь сражались-то не настоящие враги, а хорошо знав­шие друг друга граждане, да притом сознававшие, что они являют­ся пешками в руках честолюбивых командиров. И тем не менее они с ожесточением резали и убивали друг друга на глазах своих жен и детей... Да, поистине велика сила военной дисциплины!..»

«Даже наступившая ночь не могла разнять сражавшихся, так ве­лики были их пыл и мужество, хотя они знали друг друга и разгова­ривали друг с другом. Ни голод, ни усталость, ни мороз, ни темно­та, ни раны, ни кровавая баня, ни вид костей павших раньше на этом поле, ни память о прежнем поражении, ни сожаление об огромном числе бессмысленно погибших не занимали их. Оба войска были ох­вачены страшной тягостью. Одни хотели победить, а другие не хо­тели быть побежденными, как будто они сражались с чужими, а не с братьями, как будто этот момент должен был решить — умрут они или попадут в рабство. Истощенные, нуждаясь в покое, они отдыха­ли один момент и даже беседовали друг с другом, а в следующий мо­мент они уже снова бросались друг на друга...»

«Когда снова взошла луна и много больших и малых облаков неслось по небу, часто заслоняя его, тогда можно было видеть, как они то сражались, то стояли, опершись на свои копья, то си­дели на земле, выкрикивая, с одной стороны, имя Веспасиана, с другой — Вителлия. То насмешками, то похвалой вызывали они один другого, то по отдельности говорили друг с другом: «Това­рищи сограждане! Что же мы делаем? Из-за чего мы сражаемся? Иди ко мне»,— «Нет, уж ты иди ко мне».

Из города ночью приходили женщины и приносили вителли- анцам пищу и питье. А они не только ели и пили сами, но предла­гали также и своим противникам. Один звал другого по имени (так как почти все знали и узнавали друг друга). «Вот, возьми, това­рищ, ешь. Это не меч, а хлеб. Вот бери, это не щит, а кубок я тебе предлагаю, чтобы, если ты меня убьешь или я тебя, нам было бы легче умирать и чтобы мы прикончили друг друга не утомлен­ной и обессиленной рукой. Такие поминки устраивают нам Ви- теллий и Веспасиан, прежде чем они заколют нас, как жертву за упокой уже павших душ».

После поражения Вителлия в Риме наступило господство раз­нузданной солдатчины, сопровождавшееся массовыми убийства­ми и грабежами. Сенат определил Веспасиану все права и приви­легии, связанные со званием принцепса. Его младший сын Доми­циан, случайно уцелевший во время осады Капитолия, был провозглашен Цезарем. Но это не могло восстановить порядка в Риме. Антоний также был не в состоянии или не хотел этого сде­лать. Только Муциан, прибывший со свежими войсками, восстановил дисциплину среди разложившихся воинских частей. Он и остался заместителем императора в Риме до самого прибытия туда Веспасиана (летом 70 г.).

Когда Веспасиан в 70 г. прибыл в Рим, войска, се­нат и народ признали его императором. Римское государство в момент провозглашения Веспасиана находилось в состоянии полного распада. Подвластные Риму народности восставали и готовы были отложиться, финансы находились в хаотическом состоянии, хозяйственная жизнь расстроена, войска деморализованы. Война в Иудее продолжалась. Оса­дой Иерусалима руководил сын Веспасиана Тит1. В праздник Пасхи 70 года Тит приступил к генеральной осаде города, пустив в ход все имевшиеся в его рас­поряжении стенобитные машины и орудия. Осажден­ные сражались до последней возможности, но в кон­це концов, доведенные до изнеможения голодом, эпидемией и римским оружием, сдались на волю по­бедителя. Иерусалим был взят и разграблен, иеруса­лимский храм, религиозно-политический центр иудей­ства, очаг антиримских движений, был разрушен, территория города объявлялась личной собственнос­тью императора, а уплачиваемый правоверными в пользу Яхве налог отныне уплачивался в пользу Юпи­тера Капитолийского. В числе перешедших на сторо­ну римлян, между прочим, находился раввин, историк Иосиф Флавий, автор капитального труда по истории иудейской войны, главного нашего источника по исто­рии Иудеи и Иудейской войны2. В истории иудейско­го восстания Иосиф и его друзья, иудейский царь Аг- риппа и его сестра Вероника сыграли очень большую роль. Иосиф и его друзья принадлежали к группе эл­линизированной и романизированной знати, провин­циальной аристократии и плутократии, своими эконо­мическими интересами связанной с Римской империей и искавшей поддержку в державном Риме против ре­волюционно настроенных масс своей страны. Только при поддержке палестинской и вообще провинциаль­ной знати могло быть подавлено иудейское восстание, сохранена Римская империя и провозглашена новая династия Флавиев, основатель которой Тит Флавий Веспасиан был даже объявлен еврейскими раввинами Мессией, ниспосланным богом спасителем мира.

Вместе с огромной добычей и предметами рели­гиозного культа в Иудейской войне римляне захва­тили в общей сложности до 100 тыс. рабов. Остав­шиеся в живых иудеи расселялись по всему прост­ранству Римской империи, не теряя, однако, надеж­ды на скорое возрождение Иудейского царства и пришествие Избавителя (Мессии).

В основе событий 68 — 69 гг. лежит кардиналь­ный факт — непрочность социальной базы «динас­тии» Юлиев — Клавдиев. Хотя некоторые из импе­раторов этой династии (особенно Клавдий) делали попытки расширить рамки римского гражданства и таким путем укрепить свою социальную опору, эти попытки носили спорадический характер и не могли радикально изменить существующего порядка вещей. Принципат Юлиев — Клавдиев продолжал оставать­ся военной монархией, опиравшейся, главным обра­зом, на армию. Старая сенатская аристократия пре­бывала в оппозиции, старое всадничество с сокраще­нием откупной системы в значительной степени по­теряло свой вес и значение, а новое сословие импер­ской бюрократии еще не успело окрепнуть. Узость социальной базы ранней империи была предпосыл­кой террористического режима и она же вызвала те события, которые последовали за гибелью послед­него представителя этого режима. Со смертью Неро­на пресеклась линия, идущая от Цезаря и Августа: из правившей династии не осталось в живых ни од­ного представителя. Сколько-нибудь твердого поряд­ка престолонаследия в ранней империи не существо­вало. Этот порядок держался в значительной степени престижем основателей династии, особенно Авгус­та. Формальная сторона дела состояла в том, что принцепс усыновлял кого-нибудь из членов правящей семьи и давал ему проконсульскую или трибунскую власть. Последней и решающей инстанцией было провозглашение нового императора гвардией и сена­том. Затем следовало признание его провинциаль­ными правителями и войсками. Иногда процедура (случай с Клавдием) еще более упрощалась: она ог­раничивалась аккламацией преторианцев, вынужден­ным утверждением со стороны сената и признанием провинций. Правда, в некоторых документах упоми­нается еще всенародная присяга новому императору и голосование в комициях, оформлявшее его tribunicia potestas.

Нерон пал жертвой террористического режима, доведенного им до «логического» конца. Формы, в которых выступал этот режим, и личное поведение Нерона были таковы, что даже терпеливое римское общество не выдержало. Если императору еще мог­ли простить гнусное отравление Британника, подлое и трусливое убийство родной матери, истребление лучших представителей римской интеллигенции, то актер на троне был абсолютно неприемлем для рим­ского сознания. Нерон сам создал пропасть между собой и своим классом.

Но еще хуже было для него то, что он разорвал с основной опорой династии — с армией. Нерон был глубоко «штатским» человеком. В этом не было бы большой беды, — Клавдий тоже не имел вкуса к во­енному делу. Однако он лично был в Британии, тог­да как Нерон единственный раз выезжал в провинцию лишь за тем, чтобы пожать сомнительные лавры ак­тера. Римская армия знала своего императора толь­ко по чудовищным слухам, которые доходили до нее из столицы.

И все-таки Нерон мог бы еще ряд лет сохранить власть, если бы не началось сепаратистское движе­ние в провинциях. Хотя террористический режим ог­раничивался главным образом римской знатью, он косвенно задевал и провинции. Провинциальные на­местники и полководцы, как представители той же знати, в любой момент могли стать жертвой террористической системы.

Террор часто ударял не только по политическим противникам принципата, но и по богатым людям, иму­щество которых нужно было для покрытия колоссаль­ных расходов фиска. Этой же цели служило увеличе­ние налогов на провинции. Таким образом, то положи­тельное, что дала провинциям политика Цезаря, Авгу­ста и их преемников, в значительной степени было ан­нулировано эксцессами террористической системы.

Поэтому нет ничего удивительного, что в провин­циях, сильно окрепших за столетие, протекшее с бит­вы при Акции, началось при Нероне сепаратистское движение. Выдвинувшийся в провинциях новый класс земле- и рабовладельцев хотел получить свою долю участия в управлении империей. Оставляя в стороне Иудею, где были специфические условия, нельзя иг­норировать движения в западных провинциях, которое и послужило началом конца для Нерона, а вместе с ним и для всей системы ранней империи. В этом дви­жении соединились три момента: стремление имущих слоев туземного населения из числа старой родопле­менной знати к отделению от Рима, недовольство Не­роном провинциальных легионов и страх провин­циалы, ых наместников перед ожидавшей их участью. Когда известие об отпадении Запада дошло до Рима, почва там была уже полностью подготовлена: Нерон оказался в абсолютной изоляции и погиб.

Дальнейшие события естественно вытекали из сложившейся политической ситуации. Династия пре­секлась. На общественной арене остались сенат, пре­торианцы и крупные войсковые группы в провинци­ях. Из всех этих сил наименьшую роль играл сенат, обескровленный и утративший авторитет за время террористического режима. Реальная власть находи­лась в руках гвардии и провинциальных войск — в результате их борьбы в Риме в течение полутора лет сменилось четыре императора.

Гражданская война 68—69 гг. была тяжелым ис­пытанием и грозным предостережением для империи. Она показала, во-первых, как непрочна император­ская власть и в какой степени она зависит от войска. Она обнаружила, во-вторых, что провинции вырос­ли и не желают быть только объектом политики цен­трального правительства. Уроки гражданской войны были учтены новой династией.

Не менее опасно было галло-гермаиское восста­ние под предводительством Цивилиса. Юлий Клав­дий Цивилис (Civilis), происходивший из германского племени батавов, пользовался славой «храброго, ум­ного и образованного человека» (ultra quam barbario solitum sollers) не только у германцев и их соседей- галлов, но и у римлян. За организационные способ­ности, ненависть к Риму и внешний вид Цивилиса сравнивали с Ганнибалом — тот и другой не имели од­ного глаза. За самовольный уход с фронта Цивилис при Нероне был обвинен в государственной измене, арестован и содержался в римской тюрьме. После смерти Нерона он был освобожден и стал во главе гал- ло-германских племен, отложившихся от Рима.

Причиной недовольства германцев и галлов, дейст­вовавших на этот раз заодно, являлись подати и рек­рутская повинность, особенно тяжелые во время вой­ны. «На нас, — говорил Цивилис на ночном собрании батавской молодежи в «Священной роще», — римля­не смотрят уже не как на союзников, а как на рабов, отдавая нас в полное распоряжение даже не проконсу­лов и легатов, а префектов и центурионов, насыщаю­щихся нашей кровью и наживающих у нас целые состо­яния». Далее Цивилис указьшал, что римляне в настоя­щее время не представляют ничего значительного, что могло бы внушить к ним страх и уважение.

«Поднимите только глаза и не пугайтесь пустых имен легионов». Ответом на призыв Цивилиса к отложению были массовые погромы римских купцов, во множестве рас­сеянных по всей стране, разрушение римских крепос­тей, нападение на римские когорты, пожары и т. д.

Восстание Цивилиса, к которому примкнули почти вся Германия и Галлия, было крайне упорно и продол­жалось более двух лет (69—71 гг.). Цивилис оказался прекрасным стратегом и организатором, увлекавшим за собой не только германцев и галлов, но также и рим­ских легионеров. Сочувствовавшие Цивилису легионе­ры убивали своих офицеров и переходили на его сто­рону. Римские лагери один за другим примыкали к вос­ставшим. Наибольшее сопротивление оказал гарнизон «Старого лагеря» (Castra Vetera), сдавшийся лишь по­сле того, как голод достиг крайней степени, когда были истреблены все кошки, собаки, крысы и им подобные «нечистые и отвратительные животные». Сдавшиеся на милость победителя все до одного были перебиты оже­сточившимися германцами. После падения «Старого лагеря» весь Нижний Рейн находился в руках восстав­ших. Четыре римских легиона сражались на стороне Цивилиса, поколебался даже город Кёльн, столица уби- ев, старых римских союзников.

Конечной целью Цивилиса было освобождение от римской гегемонии и образование независимой галло­германской империи наподобие Римской империи. Но эта последняя цель Цивилиса не была осуществлена2. Новый император двинул против него лучшие силы Ита­лии под начальством Петилия Цереалиса. После по­ражения Цивилиса при том же «Старом лагере» галло­германское движение пошло на убыль, племена стали отпадать, и Кёльн снова перешел на сторону римлян.

Восстание Цивилиса заставило римлян быть бо­лее осторожными в отношении вербуемых на рим­скую службу германцев. Во главе германских когорт отныне стояли уже не германские, а италийские офи­церы, и, кроме того, германские вспомогательные от­ряды теперь служили не на территории их родины, а за ее пределами, чем уменьшилась опасность обра­зования племенных союзов и восстаний. Германцы левого берега Рейна постепенно растворились в Рим­ской империи, а германцы правого берега были пре­доставлены самим себе. Рейнско-дунайская линия была укреплена рядом крепостей и лагерей (Могон- тиак, Виндобона, Карнунт и др.).

 

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!