Историография древнего Рима XIX века

20 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Интерес к Древнему Риму, как и ко всей антич­ной истории, появляется в Европе в эпоху Возрож­дения. Представители нового культурного движения, гуманисты стремились найти в античности опору в своей борьбе против религиозных предрассудков средневековья, за гармоническое развитие человече­ской личности. Главная заслуга гуманистов состояла в том, что они сумели сберечь от уничтожения, со­брать и даже напечатать большое количество латин­ских и греческих рукописей. Основные произведения античных авторов были разысканы и собраны главным образом в XIV-XVI вв. Горячее преклонение перед античностью не позволяло гуманистам сомневаться в истинности античной исторической традиции.

Из трудов, появившихся в XVI в., сохраняет на­учное значение произведение Карла Сигония, вы­шедшее в Базеле и содержащее погодные списки рим­ских консулов с указанием важнейших событий, про­исшедших в том или ином году. Этот труд положил начало современному научному пониманию хроно­логии римской истории.

К концу XVII в. относится деятельность француз­ского ученого аббата Тиллемона, издавшего в 16 то­мах историю христианской церкви и в 6 томах исто­рию Римской империи.

Тиллемон обладал исключительной эрудицией; он в совершенстве знал сочинения римских и гречес­ких авторов, а также произведения отцов церкви. Его «История» проникнута христианской идеей. В оцен­ке императоров Тиллемон руководствуется отноше­нием их к церкви. Тиллемон дает почти исключитель­но политическую историю. Значение его трудов за­ключается в систематической работе над источника­ми: он первый сопоставил версии различных авторов, относящиеся к определенным фактам. Благодаря это­му работы Тиллемона сохраняли свое значение в те­чение долгого времени.

Еще в XVI в. Лоренца Балла высказал сомнение в достоверности некоторых данных Тита Ливия; в XVII в. филолог Перизоний указывал на различные ошибки и неточности в труде Ливия.

В начале XVIII в. глубокие мысли, предвосхи­щавшие те положения исторической науки, какие сформулированы были только в XIX в., высказал ита­льянский философ Джанбатиста Вико. Большое значение имел труд Луи де Бофора3, который от об­щих замечаний перешел к систематическому разбо­ру источников ранней римской истории и сделал за­ключение, что ранняя римская историческая традиция не была основана на достоверном материале: она была плодом тщеславия римских родов, стремивших­ся прославить своих предков. Позитивного построе­ния ранней римской истории Бофор не дал, но он вполне определенно формулировал вопрос о недосто­верности римской истории в первые пять веков.

Первая серьезная попытка осмыслить ход римской истории и установить известные закономерности ее развития принадлежит известному деятелю и мысли­телю французского Просвещения Монтескье (1689- 1755 гг.), написавшему «Рассуждения о причинах ве­личия и упадка римлян».

Сравнительное изучение истории и правовых норм различных народов дало Монтескье возмож­ность высказать некоторые общие положения, кото­рые, по его мнению, объясняют различные явления римской истории. Равное распределение имуществ, простота нравов и разумные законы обусловили те гражданские доблести, которые поставили римлян выше их соседей и дали им преимущество сначала в борьбе с италийскими народами, а потом и во время заморских войн. Но завоевания вызвали имуществен­ное неравенство, породили борьбу партий, что в кон­це концов привело к падению свободы.

Вся эпоха Империи рассматривается Монтескье как время прогрессирующего упадка, политического и морального. Лишь благодаря военному искусству римлянам в течение нескольких веков удавалось сдерживать напор варваров, но, когда порча нравов проникла и в армию, Рим пал под напором варвар­ских племен.

На первом плане у Монтескье продолжает оста­ваться политическая история, и различные этапы ее развития он ставит в зависимость от правовых норм народов, учреждений и законов. Монтескье устанав­ливает взаимную связь между внутренней и внешней политикой.

«История империи» Тиллемона и «Рассуждения» Монтескье способствовали появлению сочинения Гиббона (1737-1794 гг.), которое носит название «История упадка и разрушения Римской империи»1. Автор начинает свой труд с эпохи Антонинов и до­водит его до падения Константинополя в 1453 г. Ис­тория Византии для него - продолжение истории Римской империи.

Подобно Монтескье Гиббон признает и ценит честь и добродетель граждан Древнего Рима. Но эпо­ха Империи не была для Гиббона временем беспро­светного упадка. Эпоху Антонинов он называет од­ним из самых счастливых периодов в истории челове­чества. Лишь со времени Коммода (180-192 гг.) на­чинается упадок. Деспотизм римских императоров ослабляет в народе дух предприимчивости; честолю­бие и малодушие императоров способствуют потере дисциплины, армия не могла защищать государство, и области западной половины Империи были завое­ваны варварами. По мнению Гиббона, христианство сыграло отрицательную роль в жизни Империи, ос­лабляя дух патриотизма и отвлекая людей от их граж­данских обязанностей.

Наибольшее внимание Гиббон уделяет политиче­ской истории, но интересуется и другими сторона­ми жизни: он дает общие сведения о жизни римских провинций, касается истории финансов и истории уч­реждений. Особенное значение имеют главы его рабо­ты, посвященные христианству. Гиббон первый пы­тался дать светскую, неконфессиональную историю христианской церкви, которую он излагал в тесной связи с общим ходом событий, и первый поставил во­прос о причинах распространения христианства.

Труд Гиббона написан на основании большого материала. Автор высказал по отдельным проблемам истории Римской империи ряд важных критических замечаний, развитых в XIX в. Появление «Истории упадка» свидетельствует об успехе буржуазной ис­ториографии; несмотря на консервативные полити­ческие взгляды автора (Гиббон был одним из против­ников Французской буржуазной революции), в этой работе отражены идеи просветительной философии XVIII в. Гиббон был одним из инициаторов изучения истории Византии. Труд его оставался лучшей ра­ботой по эпохе Империи вплоть до середины XIX в. В некоторых своих частях он продолжает сохранять свое значение и до настоящего времени.

Работы французских исследователей по римской истории популяризировали мысли, высказанные в эпоху Просвещения. Новые направления в изучении римской истории относятся к началу XIX в., ко вре­мени окончания войн Наполеона. Историки этого времени выступают против рационалистических общественных теорий XVIII в. Это - время роман­тизма, идеологического течения, которое нашло свое выражение главным образом в литературе, но оказало вместе с тем влияние и на развитие исто­рии. Романтиков интересует прежде всего сам на­род, самобытные его черты, нашедшие выражение в преданиях и быте. Государство и право для роман­тиков было продуктом исторического развития. Ро­мантизм оказывает влияние и на развитие римской истории.

Основателем нового течения в изучении раннего римского прошлого был Бартольд-Георг Нибур (1776-1831 гг.).

Сын путешественника-ориенталиста, Нибур ро­дился в Копенгагене в провел детство в Голштинии. Нибур не был ученым-профессионалом; он был прак­тическим деятелем. В Дании он занимал должность секретаря министра финансов и директора Нацио­нального банка. В период войн с Наполеоном он был приглашен в Берлин, где получил назначение по Министерству финансов в вместе с тем стал читать лекции во вновь открытом Берлинском университе­те; после победы над Наполеоном Нибур был посланником в Риме, а с 1825 г. жил в Бонне и препо­давал в университете.

Жизнь в Голштинии познакомила Нибура со сложной системой аграрных отношений в этой об­ласти. Практическая деятельность способствовала расширению его политического горизонта. Главным произведением Нибура была его «Римская история»'. Выходить она начала еще с 1811 г., но последний, третий, том ее появился лишь после смерти автора. Труд этот остался незаконченным: изложение рим­ской истории в нем доведено до конца первой Пуни­ческой войны.

Нибур является основателем критического мето­да в изучения истории. Известия о ранних периодах римской истории он считает недостоверными. Но в отличие от скептиков XVII и XVIII вв. он не ограни­чивается этим признанием. Нибур считал, что исто­рик должен установить, каким образом возникла тра­диция, и на основании этих изысканий восстановить истинный ход событий. В духе романтиков Нибур говорит о существовании римского эпоса. Он созда­вался и сохранялся, по его мнению, главным обра­зом в знатных родах. С начала Республики у римлян появились частные летописи, а после галльского по­жара жрецы стали вести «Великие летописи», послу­жившие основой для трудов анналистов. Таким об­разом, несмотря на недостоверность традиции, в ней заключается историческое ядро, которое может быть восстановлено. Нибур придает большое значение той этнографической почве, на которой вырос Рим. Он предлагает свою теорию возникновения города из слияния разноплеменных общин, обосновывает тео­рию возникновения плебса в результате завоевания римскими царями латинских поселений. Большое значение придает Нибур этрусскому влиянию. Пер­вых двух царей Нибур считает легендарными, что же касается рассказов о последних парях, то хотя в них много недостоверного, они все же восходят к истин­ным событиям. Одно за другим разбирает Нибур из­вестия, относящиеся к республиканским временам, сопоставляя различные версии, стараясь отделить достоверное от недостоверного. Большую роль в по­строениях Нибура играет аналогия. Нибур широко привлекает и данные европейской истории, и све­дения о жизни отсталых народов, считая, что задачи историка не ограничиваются установлением фактов, он должен изучать быт народа. Нибур первый обратил внимание на то, что в древности в Риме, как и у других народов, существовал родовой строй.

Нужно заметить, что синтетические построения удавались Нибуру меньше, чем критический анализ источников, восстановление отдельных фактов и ха­рактеристика отдельных сторон социальной истории. Он не дат нового объяснения всего хода римской ис­тории, но явился основателем критического метода в истории и тем самым оказал влияние на разработ­ку не только римской истории, но и всех областей исторического знания.

Нибур не создал школы в строгом смысле этого слова, но его идеи и метод были восприняты пред­ставителями передовой исторической мысли. Пробле­мы ранних периодов римской истории становятся одними иа наиболее актуальных в европейской исто­риографии.

Ближе других к Нибуру стоял Альберт Швеглер (1819-1857 гг.)1. В критике римской традиции особен­ное значение Швеглер придавал этиологическим мифам (это понятие впервые было введено им в науку), кото­рые объясняли какие-нибудь обычаи или собственные имена, истинное значение которых было забыто.

Взгляды Нибура оказали влияние и на развитие рим­ской историографии в России. Интерес к римской ис­тории пробуждается в Россия еще в XVIII в. Академия наук выпускает ряд переводов произведений античных авторов и новых сочинений по римской истории. Мно­го произведений переводится и в начале XIX в. Латин­ские авторы были хорошо известны русским поэтам на­чала XIX в. и оказали влияние на их творчество. Влия­ние Нибура сказалось вначале не на историках Рима, а на русских историках (Каченовский, Полевой).

Со взглядами Нибура и другими передовыми иде-'ями западноевропейской исторической мысли рус­скую аудиторию познакомил Т. Н. Грановский (1813-1855 гг.), создатель русской школы всеобщей истории. Лекции Грановского были проникнуты ве­рой в прогресс, хотя история, по его взглядам, мо­жет избирать иногда извилистые пути; древность, по мнению Грановского, нельзя отрывать от современ­ности, и в новое время возникают те же вопросы, ка­кие волновали древность.

Грановский дал ряд замечательных образов рим­ского прошлого. С него начинается самостоятель­ная разработка всеобщей, а в частности - римской истории в России. Ученик Грановского П. Н. Кудряв­цев (1816-1858 гг.) посвятил специальную работу истории Италии. Он написал большую статью, ко­торая знакомит русских читателей со взглядами Швег-лера на римскую исторшо. Ему принадлежит ряд очер­ков, из которых особенно популярны были «Римские женщины. Сцены по Тациту»'. После Кудрявцева его место в Московском университете занял С. В. Ешев­ский (1829-1865 гг.). Диссертация Ешевского «Аполлинарий Сидоний» была посвящена концу ан­тичного мира. Ешевский-один из немногих авто­ров, обративших внимание на социальные движения в конце Римской империи. Его лекции «Центр рим­ского мира и его провинции» давали интересные очерки римской провинциальной жизни. Изучение римских провинций тогда в Западной Европе только еще начиналось. Ешевский излагает выводы за­падноевропейских исследователей и высказывает свое мнение о связи Рима (центра) с отдельными про­винциями. Он дает заключение о распространении романизации и ее роли в истории западноевропей­ской культуры.

В 40-х и 50-х гг. усилился интерес к изучению ис­тории Империи. Толчком к этому послужили собы­тия во Франции. Сторонники Бонапартов обратили внимание на историю Цезаря, которого Наполеон I считал своим прообразом. Он написал даже неболь­шое сочинение о войнах Цезаря в Галлии, а племян­ник его Наполеон III издал обширную биографию Юлия Цезаря, в которой знаменитый римский пол­ководец характеризуется как один из самых вы­дающихся людей мировой истории, которых само Провидение посылает на землю. Увлечение эпохой Цезаря характерно не только для Франции. Оно на­ходит почву и в германских странах. Уничтожение' пережитков феодализма и воссоединение Германии были тогда самыми актуальными вопросами герман­ской политической жизни. Среди известных групп гер­манских буржуазных деятелей распространяется убеждение, что задачу воссоединения Германии мо­жет выполнить только демократическая монархия5.

Эта идея проводится и в получившей широкое распространение «Римской истории» Моммзена.

Теодор Моммзен (1817-1903 гг.) был сыном си-лезского пастора. Он закончил юридический факуль­тет Кильского университета и получил командиров­ку в Италию, где занимался изучением надписей. Ре­волюция 1848 г. застала его в Шлезвиге, где он редак­тировал газету временного правительства. После ре­волюции Моммзен получил кафедру римского права в Лейпциге, но наступление реакции заставило его по­кинуть Германию, и в течение двух лет он преподавал в Цюрихе. В середине 50-х гг. Т. Моммзен вернулся из эмиграции, а в 1858 г. в Берлинском университете для него была создана кафедра римской истории. Вско­ре он стал членом Прусской академии наук. В тече­ние всей остальной своей жизни Моммзен активно уча­ствовал в политической жизни. Много лет он был де­путатом рейхстага, где выступал неоднократно в ка­честве активного члена либеральной партии. В вопро­сах внешнеполитических Моммзен проводил реакци­онные шовинистические взгляды. В 1870-1871 гг. он выступил с серией резких антифранцузских статей. В 1897 г., когда в Австрии обострился славянский во­прос, Моммзен опубликовал письмо, в котором гово­рил: «Если чешский череп и недоступен для логики, то он вполне доступен для ударов».

Из произведений Моммзена особую известность приобрела его «Римская история». В течение трех лет (1854-1856 гг.) вышли первые ее три тома. Из­ложение событий доведено в них до битвы при Тап-се (46 г. до н. э.). Написаны эти тома как популяр­ная работа. Моммзен не указывает источников и в редких случаях выражает свое отношение к другим историкам. Он освещает все стороны римской жиз­ни, но главное место отводит политической (внеш­ней и внутренней) истории. Обзоры состояния рели­гии, права, нравов, хозяйства, литературы и искусст­ва даются в конце разделов и лишь внешне связаны с политической историей.

Основная идея «Римской истории» находится в тесной связи с идеологической направленностью не­мецкой историографии середины XIX в. Завоевание Италии Моммзен трактует как «соединение в одно государство всего италийского племени», другими словами, как национальное воссоединение. Правя­щие аристократические группировки приравниваются к прусскому юнкерству; Моммзен порицает их и третирует. Но в то же время он неодобрительно от­носится и к плебсу, который называется у Моммзе-на нередко пренебрежительно «чернью» (Menge).

Моммзен полагает, что Республика к концу сво­его существования оказалась неспособной выполнять стоявшие перед Римом задачи. Спасителем Рима, по Моммзену, был Цезарь, поставивший своей целью поднять римскую нацию и глубоко упавшую эллин­скую нацию. В третьем томе Моммзен порывает со всяким объективизмом. Одиннадцатая глава - это панегирик Цезарю, всему, что он сделал. Возводит­ся в идеал даже то, что он «был лишен всякой идео­логии», т. е. действовал беспринципно.

В концепции римского развития национальное объединение играет у Моммзена большую роль. На­ционализм его мешал ему видеть в нациях категорию определенного исторического периода. Нации суще­ствуют для него извечно, причем каждая из них об­ладает определенными, присущими ей чертами. При установлении этих черт Моммзен допускал произ­вольные суждения, которые основаны на его нацио­налистических симпатиях и антипатиях. Он ценил в римлянах любовь к порядку и субординации, но счи­тал, что италийская нация никогда не была способна к искусству и духовному творчеству и что это при­суще только грекам и немцам. Взгляды его на гал­лов определялись отношением немецкой национали­стической буржуазии 50-х и 60-х гг. к французам. Признавая храбрость и другие высокие качества гал­лов, Моммзен говорил, что им было чуждо углублен­ное нравственное сознание, они были неспособны, по его мнению, к политике.

Субъективизм возводится Моммзеном в принцип. Характеристики его отличаются исключительной живостью, он одобряет и порицает поступки дейст­вующих в истории лиц и групп. Цезаря он сравнива­ет с Кромвелем, Аттала Пергамского - с Лоренцо Медичи, Суллу называет Дон-Жуаном, а Катона Младшего - Дон-Кихотом. Карфаген для него - Лондон древнего мира, сенаторская олигархия - юнкерство и т. д. В своем стремлении приблизить римское прошлое к современности Моммзен перено­сил в прошлое черты своего времени. Это касалось не только политики, не только характеристик групп и лиц, но и экономических отношений. Моммзен го­ворит о существовании капиталистов еще в V в. до н. э. Сравнительно-исторический метод превращал­ся, таким образом, в модернизацию исторических явлений античного мира.

«Римская история» по-новому ставит целый ряд вопросов. Во многих отношениях Моммзен расхо­дится с Нибуром. Он отрицает какую бы то ни было достоверность рассказов о царском периоде. История ранней республики у Моммзена излагается близко к традиции, но вполне достоверной он считал римскую историю лишь со времени войны с Пирром. Момм­зен подчеркнул значение труда рабов, указал на про­цесс пролетаризации крестьянства в связи с изменив­шимися хозяйственными условиями. Он отмечал, что политическая и военная мощь Рима не была одина­кова в различные периоды истории. Необходимо от­метить, что некоторые части его труда устарели. Это относится особенно к первым главам первого тома. Он отрицал, например, этрусское влияние, не учиты­вал археологических данных при решении вопроса о возникновении Рима.

Том четвертый «Римской истории» в свет не вы­шел. Это вызвано было отчасти обстоятельствами случайными, отчасти же тем, что Моммзен разоча­ровался, по-видимому, в сильном правительстве единой Германской империи, за которое он ратовал. В 1885 г. появился сразу том пятый, по своему ме­тоду отличающийся от трех первых. В нем Момм­зен рассматривает все римские провинции; даст ис­торию управления отдельных провинций и касается их культурной жизни. Большое внимание уделяет он внешней политике Рима в связи с историей отдель­ных римских областей и распространением романи­зации. Это - большая сводная работа по истории римских провинций, основанная главным образом на эпиграфическом материале. Недостатком пятого тома является то, что изложение развития отдель­ных провинций дается изолированно, поэтому не получается представления о хозяйственной и куль­турной жизни Империи в целом. Но тем не менее Моммзен показал, что историю Римской империи нельзя сводить к истории жизни императоров и ис­тории города Рима.

Из других крупных работ Моммзена следует от­метить его «Римское государственное право», состо­ящее из трех томов (в пяти частях)'. В нем дается си­стематический обзор римских государственных уч­реждений (магистратур, комиций, сената, муници­пальных советов). Вместо отрывочных сведений и наблюдений, касающихся римского политического строя, Моммзен впервые пытался восстановить всю систему римского государственного права.

В конце жизни Моммзен издал объемистое «Рим­ское уголовное право» (1899 г.)'. Отдельные статьи и исследования Моммзена охватывали самые разнооб­разные стороны римской истории, относились ко всем ее периодам; не раз он возвращался к тем вопросам, какие затронуты были им в «Римской истории».

Большое значение имела издательская деятель­ность Моммзена. Важным предприятием было изда­ние латинских надписей («Corpus inscriptionum Latinarum»), к которому Моммзен приступил б 1858 г. Он заново пересмотрел изданные до того над­писи и ко многим из них дал важные комментарии; некоторые из них представляют собой новые само­стоятельные исследования. Уже в 1863 г. вышел пер­вый том, содержавший старинные республиканские надписи и консульские фасты. С тех пор тома «Corpus inscriptionum Latinarum» стали выходить ре­гулярно. Под редакцией Моммзена вышли «Кодекс Феодосия» (Codex Theodosianus), «Дигесты»2 (Digestae) и другие издания.

«Римская история» Моммзена подверглась крити­ке вскоре же после ее выхода. Одним из критиков Моммзена был Карл Нич (Nitzsch), которого мож­но назвать одним из видных представителей школы Нибура, хотя он и не был непосредственным его уче­ником. Нич издал исследование о Гракхах, сочинение о римской анналистике, а после его смерти издана была и «История Римской республики»3.

Нич был по преимуществу также политическим историком, но он уделяет большое внимание и эко­номической истории, которая излагается в тесной связи с историей социальной. В центре внимания у Нича стоит история крестьянства. По его мнению, от положения крестьянства зависела сила Римского го­сударства. Если для Моммзена наибольший интерес представляет история Цезаря, то Нич главное свое внимание обращает на Гракхов. Мероприятия Грак-хов, направленные к восстановлению крестьянско­го землевладения, должны были оздоровить государ­ство; поражение политики Гракхов привело к уси­лению борьбы между «упрямым» нобилитетом и «безрассудными» комициями. Нич во многом расхо­дился с Моммзеном, особенно в оценке Цезаря, отрицая организующее и созидающее значение его дея­тельности.

Во Франции в период Второй империи римской истории уделялось большое внимание. Министр на­родного просвещения при Наполеоне ШДюрюи еще в 1844 г. издал первые два тома своей «Римской ис­тории» '. Не будучи исследователем, Дюрюи, одна­ко, хорошо знал источники, а изложение его отли­чалось живостью. Долгое время сохраняли значение последние части его труда, вышедшие в 80-х гг. и по­священные Римской империи.

В 1864 г. появилась книга Фюстель де Куланжа «Гражданская община античного мира»2. По своим фи­лософским воззрениям Фюстель де Куланж был пози­тивист, и его работа должна была показать зависимость общественного строя от человеческого мышления. Ос­новой гражданской жизни в Греции и Риме была, по Фю­стель де Куланжу, религия. Культ предков, средоточи­ем которого был семейный очаг, являлся главным со­держанием этой религии. Все общественные институ­ты - семья, право, суд, собственность - вытекают из религии. Религия объясняет замкнутость родовых сою­зов, их обособленность и борьбу между ними. Патри­отизм был для античного человека благочестием, а из­гнание - отлучением от очага - центра семейной ре­лигии. Однако рядом с культом предков развиваются другие религиозные системы. Римская империя и хрис­тианство разрушили античную общину.

Не приходится говорить об идеализме Фюстель де Куланжа и односторонности его системы, но нужно отметить, что он один из первых выступил против модернизма. В противовес распространенным ото­ждествлениям явлений античной жизни с жизнью со­временной Фюстель де Куланж утверждал, что «в но­вые времена нет ничего похожего на Грецию и Рим, ничего похожего не может быть и в будущем». Строй мыслей античного человека иной, чем наш. Фюстель де Куланж пытался определить специфику антично­го города-государства, римскую религию он стремил­ся связать с различными явлениями социальной жиз­ни. В первых томах многотомного труда «История учреждений Франции»i Фюстель де Куланж дает историю римской Галлии. Это одна из первых попыток систематического обзора истории одной провинции в связи с общими вопросами истории Римской импе­рии.

Французскому историку Гастону Буассъе при­надлежит ряд работ по истории римской культуры. В первую очередь следует назвать его исследование «Римская религия от Августа до Антонинов». Наи­более ценной в нем является попытка охарактери­зовать религиозную идеологию эпохи Империи. Во многих других своих сочинениях Буассье также ка­сается истории Империи и стремится доказать, что императорский режим был прочным, а оппозиция ему была малодейственной.

80-е и 90-е годы - эпоха расцвета римской исто­риографии. В работах исследователей затрагивают­ся новые вопросы, даются обобщения, совершенст­вуются методы исследования; новые археологические памятники, надписи, папирусы позволили осветить такие стороны римской жизни, которые казались на­всегда скрытыми для современности.

Одним из важных вопросов, дебатировавшихся в исторической литературе, был общий вопрос о ха­рактере античного, в частности римского, хозяйства. Немецкий экономист Родбертус (1805-1875 гг.) доказывал, что античное хозяйство было ойкосным (домашним), так как оно удовлетворяло лишь по­требности владельца дома и его семьи2.

Взгляды Родбертуса развивал немецкий эконо­мист Карл Бюхер (1847-1930 гг.). В его работе «Возникновение народного хозяйства», устанавли­ваются три стадии развития хозяйства: I. Ступень за­мкнутого домашнего хозяйства, когда предметы по­требляются в том же хозяйстве, в каком они произ­ведены. II. Ступень городского хозяйства, когда про­исходит непосредственный обмен между хозяйством производящим и хозяйством потребляющим. III. Сту­пень народного хозяйства, когда предметы, прежде чем они поступят к потребителю, проходят целый ряд посредствующих звеньев. В течение всех перио­дов античного мира и в эпоху раннего средневековья господствует, по Бюхеру, домашнее, или натураль­ное, хозяйство. Обмен - случайное явление; приобретаются лишь предметы роскоши. Деньги не явля­ются всеобщим эквивалентом, а служат лишь сред­ством сохранения сокровищ.

Против Бюхера выступил один из видных истори­ков древнего мира, Эдуард Мейер (1855-1930 гг.). В брошюре «Экономическое развитие древнего мира» ' он говорит, что античный мир пережил те же стадии развития, что и европейское общество, что в античном мире были свои средние века, своя эпоха расцвета капитализма и, наконец, время упадка, сов­падающее с наступлением нового средневековья. Эпоху Ранней Римской империи Эдуард Мсйер счи­тает эпохой капитализма, во времена же Поздней им­перии происходит возврат к натуральному хозяйст­ву, «культура иссякает» и античный мир гибнет. «Этим заканчивается круговорот античного разви­тия» 2. Эдуард Мейер выступает, таким образом, сто­ронником цикличности в истории. В статье «Рабство в древности» он прямо доказывает, что нет принципиальной разницы между рабом и свободным рабочим, они отличаются лишь по своему юридичес­кому положению. В работах Мейсра модернизация истории возводится в принцип. Ему также принадле­жит ряд важных работ, посвященных общим и част­ным проблемам римской истории (о происхождении плебса, о Гракхах, о Помпее и Цезаре и др.).

Модернизм 80-х и 90-х гг. получает широкое распространение особенно в германской историогра­фии. Наиболее характерно это для Роберта Пёль-мана (1852-1914 гг.). В 1893-1901 гг. вышла его «История античного социализма и коммунизма»3. Пельман утверждает в ней, что искони существова­ла частная собственность; развитие экономических и социальных отношений в Греции и Риме привело к установлению капитализма, вместе с которым в ан­тичном мире появились социализм и коммунизм. Классовая борьба приводит античное государство к упадку.

Лишь стоящая над классами «социальная монар­хия» могла задержать гибель общества. Христианст­во заключало в себе коммунистические мотивы, и не­которые секты ставили чисто революционные цели; революционные потрясения погубили в конечном счете Римскую империю и вызвали падение античного мира. Капитализм является для Пельмана высшей стадией развития, гибель капитализма означает гибель культу­ры. Национализм и консерватизм сказываются у Пель­мана еще в большей степени, чем у Мейера. Однако работа его несомненно имела значение для изучения римской истории. Один из первых он дал си­стематическое исследование идеологии борющихся социальных групп в конце Римской республики.

Особенно заметными становятся симптомы кри­зиса западной историографии в конце 90-х гг. XIX в. и в самом начале XX в. Одной из черт этого кризиса является скептицизм, ведущий к гиперкритицизму. Наиболее отчетливо наблюдается это явление в ра­ботах итальянского ученого Этторе Пайса.

Его «Критическая история первых пяти веков римской истории» стала выходить в 1898 г. В ней он возвращается к тем вопросам, которые подняли де Бофор и Нибур. Пайс отрицает всякую достовер­ность традиции. Римляне, по его мнению, не знали исторических преданий; ничто не доказывает и суще­ствования частных римских летописей, и даже то, что нам известно о римских учреждениях, почерпнуто главным образом из источников I в. до н.э., которые не могут дать нам полного представления о древнем политическом строе. По поводу ранней традиции Пайс утверждает, что во многом повлияли на нее гре­ческие исторические рассказы, оказала также воздей­ствие и римская драма. Известие, например, о гибе­ли 300 Фабиев под Вейями является не чем иным, как видоизменением сообщения Геродота о смерти 300 спартанцев под Фермопилами. Одним из при­емов, характерных для античных историков Рима, Пайс считает дубликацию. Выражалась она в том, что одно и то же сообщение с некоторыми вариациями повторялось под разными годами. Происходило это оттого, что близкое к ним событие античные авторы переносили в далекое прошлое. Так, например, по образцу судебных формул, опубликованных Гнеем Флавием (конец IV в. до н.э.), были придуманы за­коны Двенадцати таблиц. Пайс также обращает вни­мание и на этиологические толкования различных имен и названий. Те имена, которые встречаются в ранней римской истории, имеют мало общего с достоверной историей. Это в большинстве случаев бо­жества, мифы о которых смешались с реальной ис­торией. Тарквиний был божеством Тарпейской ска­лы; рассказ о Кориолане - измененный миф о боге Марсе и пр. Лишь со времени Пирра можно говорить о подлинной римской истории. Некоторые критиче­ские замечания Пайса сохраняют научное значение, но в целом его скептицизм и гиперкритицизм отра­жают неверие в возможность путем систематического и подлинно научного изучения материала разрешить кардинальные вопросы ранней римской истории.

Симптоматичной для конца XIX в. является рабо­та Г. Ферреро «Величие и падение Рима». Труд этот, изданный в начале XX в., появился на многих евро­пейских языках1. Главное внимание автор уделил концу Римской республики. Он говорит о росте круп­ного землевладения, о пролетаризации населения о деградации высшего сословия в связи с распростра­нением неумеренной роскоши. Но диалектический метод остался чуждым Ферреро. История для него - стихийный процесс. События в ней взаимно связаны, но развиваются независимо от воли их участников. Малое событие может привести к большим переме­нам, причем участники событий бессильны изменить их ход.

Своеобразный фатализм у Ферреро сочетается с преклонением перед стихийностью. Ферреро дает много ярких сцен и живых характеристик, но в них много субъективного, не основанного на документах. Модернизация в изображении римского прошлого сказывается у него еще больше, чем у многих других историков.

Оценивая зарубежную историографию второй по­ловины XIX и начала XX в., необходимо отметить в ней ряд противоречивых тенденций. Наряду с про­грессивными моментами, обогащением новыми мате­риалами и более совершенными исследовательскими приемами, наблюдаются и реакционные мотивы. Ряд буржуазных историков откровенно протестует про­тив прогресса и демократии; встречаются и пессими­стические мотивы: они находят выражение в гипер­критике и скептицизме, в модернизации явлений ан­тичного мира и замене строгого научного ис­следования импрессионистским изложением.

Русская историческая наука во второй половине XIX и в начале XX в. сделала значительные успехи.

Университетское преподавание в 60-х гг. XIX в. уже не сводилось только к чтению лекций и популя­ризации выводов западных ученых. Большое внимание уделялось практическим знаниям, работе по источ­никам, что способствовало появлению русских работ по всеобщей (в том числе и римской) истории. В этом отношении следует отметить деятельность москов­ского профессора В. И. Геръе (1837-1919 гг.), кото­рому принадлежит несколько работ по истории Древ­него Рима: «Лекции по римской истории», статья об Августе и книга о блаженном Августине. Но основ­ная заслуга В. И. Герье состоит главным образом в его университетских занятиях, основанных на изучении источников. Из его учеников вышли такие исследова­тели, как П. Г. Виноградов и Р. Ю. Виппер.

Большое значение для разработки вопросов рим­ской истории имела деятельность профессоров Пе­тербургского университета Ф. Ф. Соколова (1841 - 1909 гг.) и И. В. Помяловского (1845-1906 гг.). Ф. Ф. Соколов был мастером анализа исторических документов. Он называл себя «фактопоклонником» и исходил из положения, что в науке «нет безуслов­но большого и безусловно малого; что нет ничтож­ной или никуда негодной истины». Труды Ф. Ф. Со­колова относились главным образом к истории элли­низма ', но он явился создателем школы русских ис­ториков древности, работы которых, основанные на тщательном и методическом исследовании источни­ков, имеют большое значение в изучении истории древнего Рима.

И. В. Помяловский был одним из лучших знато­ков латинской эпиграфики, которую он ввел в уни­верситетское преподавание. В связи с общими усло­виями русской жизни особое внимание русских ис­ториков было обращено на изучение аграрного вопроса в римской истории. Еще в 1861 г. профес­сор Московского университета П. М. Леонтьев про­изнес актовую речь о судьбе земледельческих клас­сов в Риме.

Из крупных работ по аграрной истории, не утра­тивших своего значения до настоящего времени, сле­дует назвать работу И. М. Гревса (1860-1941 гг.) «Очерки из истории римского землевладения, пре­имущественно в эпоху Империи». В этой книге автор дает характеристику разработки вопроса и ста­вит своей целью дать историю аграрных отношений в виде отдельных «хозяйственно-психологических очерков». Автор подробно исследует данные о хозяй­стве Горация как образце среднего поместья эпохи Августа и сведения о хозяйстве Помпония Аттика, одного из крупнейших землевладельцев конца Рес­публики.

Аграрной истории уделено большое внимание в работах бывшего профессора Петербургского уни­верситета М. И. Ростовцева, впоследствии эмигри­ровавшего из Советской России. Он касается аграр­ных отношений в своей диссертации «История госу­дарственного откупа в Римской империи». Много статей его посвящено римскому колонату, который подробно исследуется автором в специальной моно­графии, вышедшей на немецком языке. Возникнове­ние Рима и далекое прошлое Италии также привле­кали внимание русских ученых. Широкую извест­ность приобрело «Введение в римскую историю» В. И. Модестова (1839- 1907 гг.)'. Историк рим­ской литературы В. И. Модестов посвятил много сил изучению и переводам Тацита; в последний пе­риод своей жизни он увлекся историей ранней Ита­лии. Он начал с описания памятников палеолитиче­ской эпохи, найденных на италийской почве, и по­ставил своей целью дать систематическую историю первобытной Италии, намереваясь довести ее до на­чала римской истории, чтобы «войти в город Рому-ла не с пустыми руками и не с мифическими и ле­гендарными сказаниями, переданными или отчасти придуманными древними историками и на все лады толкуемыми новыми историками, а с фактами после­довательно развивавшейся культурной жизни в ру­ках» 2. Археологическое изучение, по мнению Мо­дестова, - «единственно вполне научное и единст­венно в настоящее время плодотворное. Лишь одно это направление в состоянии поставить предел... тому безграничному произволу, с каким эпигоны критической школы, начатой так славно Нибуром и принесшей исторической науке огромные услуги, потеряв всякую реальную почву под ногами, превра­тили первые столетия римской истории в арену про­явления самого необузданного субъективизма, назы­вая его, как бы в насмешку, научной критикой».

Труд Модестова был переведен на французский язык и встретил в иностранной литературе сочувствен­ные отзывы. Значение его заключается в система­тической обработке материала и обобщении специ­альных исследований. Довести свое изложение до начала римской истории автор не успел. Вторую часть своего труда он посвятил разбору сведений об этрусках и мессапах и в нескольких статьях коснул­ся вопроса о расселении по Италии различных на­родов.

Открытия в области археологии, эпиграфики и папирологии были широко использованы русскими учеными. С. А. Жебелев (1867-1941 гг.) написал две работы, посвященные поздней Греции. Первая из них - «Из истории Афин (229-31 гг. до Р. X.)» рас­сматривает вопросы, относящиеся как к эллинисти­ческой, так и к римской истории. Автор всесторон­не анализирует условия падения Афин. Это исследо­вание С. А. Жебелева имеет большое значение для изучения провинциальной жизни эпохи Республики. В другой работе «AXAIKA (В области древностей провинции Ахайи)» (1903 г.) исследуются различные вопросы, относящиеся к истории Греции в эпоху Рим­ской империи. Вопрос о времени превращения Гре­ции в провинцию Ахайя, вопросы, касающиеся про­винциального управления и деятельности городских учреждений, освещены здесь на основании строгого и методического изучения памятников, главным об­разом надписей, которые, по словам С. А. Жебеле­ва, являются краеугольными камнями всей науки классической древности. Из других работ С. А. Же­белева, касающихся римской истории, следует отме­тить его статью о македонских войнах. Выводы С. А. Жебелева были основаны на тщательном и все­стороннем исследовании материала и все почти во­шли в науку как неоспоримые истины. С. А. Жебе­лев внес немало исправлений в принятые до того по­ложения. Он указал, в частности, на ряд неточностей в исследованиях Моммзена.

Папирологический материал был использован М. М. Хвостовым, давшим две работы, важные для экономической истории Римской империи. Его «Ис­тория восточной торговли греко-римского Египта» (1907 г.) представляет собой всестороннее изучение истории торговли в связи с политической, социаль­ной и экономической жизнью отдельных восточных стран. «Текстильная промышленность в греко-рим­ском Египте» (1914 г.) касалась организации текстильного производства. М. М. Хвостов впервые опи­сал жизнь и работу египетского ткача-ремесленника, характеризовал его хозяйство, исследовал договоры, касающиеся ткачей-учеников, и т. д.

Из специальных работ, написанных русскими уче­ными по истории Империи, обратим внимание на двухтомный труд Э. Д. Гримма «Исследования по истории развития римской императорской власти» (т. 1, II, 1900-1901 гг.). В противоположность Момм-зену, утверждавшему, что принципы организации уп­равления остаются неизменными на протяжении всей Римской империи, Гримм дает эволюцию император­ской власти. Наиболее важны те части второго тома «Исследований» Гримма, в которых говорится о раз­витии политических теорий и о зависимости римских теоретиков монархической власти от своих гречес­ких предшественников.

Общие вопросы римской истории затрагивались главным образом в связи с университетскими курса­ми. Таким курсом было краткое изложение всей рим­ской истории в книге харьковского ученого И. В. Не­тушила «Обзор римской истории и источникове­дения» (1912 г.), одного из крупных русских специа­листов по ранней истории Рима.

Вопросы римской жизни последних столетий Ре­спублики и первых десятилетий Империи рассмот­рены в «Очерках истории Римской империи» акаде­мика Р. Ю. Виппера (изд. 1-е - 1908 г.; изд. 2-е - 1923 г.). «Под империей в книге... разумелась, - го­ворит автор, - ... не политическая форма, не импе­раторство, а завоевательное расширение Рима и Ита­лии, движение римского капитала и римского ору­жия» 2. Работа дает яркое изображение экономичес­кой жизни и классовой борьбы; автор се находился под впечатлением революции 1905 г. и наступившей вслед за ней реакции. Во многих местах своего тру­да автор протестует против реакционной демагогии и выступает убежденным сторонником демократиче­ских начал. Решительным образом возражает он про­тив распространенного, главным образом под влия­нием Моммзена, взгляда, что императорская власть была в Риме демократической монархией. Нельзя согласиться лишь с употреблением автором некоторых понятий. Р. Ю. Виппер говорит о капитале, римских капиталистах и бирже, употребляя эти термины в со­временном   значении.

Вопросы социальной и экономической истории Римской империи освещены в «Очерках из истории средневекового общества и государства» академика Д. М. Петрушевского (изд. 1-е - 1907 г.; изд. 5-е - 1922 г.). В книге дается систематический обзор экономической и социальной истории времен Импе­рии. После всесторонней характеристики социаль­ных отношений эпохи расцвета Империи I и II вв. н. э. Д. М. Петрушевский разбирает те условия, ко­торые привели к закрепощению сословий, затем к ос­лаблению Римского государства и, наконец, к его па­дению. Это была одна из первых попыток дать син­тетическое построение социально-экономической истории эпохи Империи.

Разработка римской истории в России во второй половине XIX и в начале XX в. освобождалась от влияния западноевропейской историографии, и рус­ские ученые дали вполне самостоятельные исследова­ния по частным и общим вопросам римской истории.

Особенностью русской историографии являлась широкая постановка вопросов, попытка разрешить самые актуальные проблемы римской истории.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!