Историография древнего Рима XIX века

20 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Характерной чертой для западной историографии конца первого и второго десятилетия XX в. является отсутствие оригинальных построений. Как положи­тельное явление можно отметить критику модерниз­ма. В работе М. Вебера «Аграрная история древнего мира» и в первом издании книги Салъвиоли «Капи­тализм в античном мире» ' обращалось внимание на то, что нет оснований видеть в античном хозяйстве те же самые черты, какие присущи новейшему капи­тализму. Против гиперкритических утверждений Пайса, касающихся римской традиции, выступил прежде всего де Санктис2, утверждавший, что, не­смотря на фальсификацию, римские фасты в основ­ной своей части достоверны; галльский пожар 387 г. до н. э. не мог уничтожить всех документов, и рим­ские анналы содержали немало истинных сведений. Отрицая почти полностью достоверность рассказов о римских царях, де Санктис признает заслуживаю­щими внимания многие факты ранней римской истории. Гиперкритицизму Пайса противопоставляется методическое исследование данных римской тра­диции. По актуальным вопросам римской истории появились частные исследования, осветившие неко­торые стороны римской жизни.

Значительно оживилась историография Древнего Рима после Первой мировой войны.

Продолжается накопление новых материалов ис­точников. Для изучения римской истории приобре­тают важное значение археологические материалы из Помпеи (раскопки А. Майюри), Рима (публикации Дж. Лульи и Е. Гьестада), Остии (раскопки Дж. Каль-ца и др.). В указанный период происходит упадок германской историографии и потеря ею лидирующего положения в европейской науке, усиливается значе­ние французской и английской национальных исто­риографии, возрастает роль науки США.

Английским исследователям X. Матинли и Э. Сайденхему принадлежат прекрасные публикации огромных коллекций монет, хранившихся в Британ­ском музее («Римская имперская чеканка», т. I-V, 1923 г.; «Римские монеты с раннего времени до па­дения Западной Римской империи», 1928 г.). Актив­но вводится археологический материал из раскопок городов в римских провинциях (в Германии, Галлии, Британии и др.). В области методики исторического исследования приобрел распространение так называ­емый просопографический метод (работы М. Гельце-ра. Ф. Мюнцера, Г Скалларда, Р. Сайма и др.). В их трудах особое внимание обращалось на изучение крупных политиков и их ближайшего окружения (родственников, зависимых лиц), а также мелких группировок, которые, по их мнению, определяли по­литическое развитие Римской республики последних двух столетий ее существования.

Р. Сайли в своем труде «Римская революция» (1939 г.) утверждал, что политическая борьба в Риме определялась не борьбой партий и политических программ, а спором знатных фамилий, вокруг кото­рых группировались приверженцы, связанные с ними чисто личными отношениями. Он считал Цезаря не революционером (в отличие от М. Ростовцева), а оп­портунистом, а Октавиана - настоящим революци­онером.

М. Гельцер в работе «Нобилей Римской респуб­лики» (1912 г.) также считал, что в Риме движущей силой была не борьба партий, а кланов. С ним со­звучен был и Ф. Мюнцер, в своем труде «Римские аристократические партии и аристократические се­мьи» (1920 г.), который видел в политической борьбе борьбу кланов. Э. Мейср в своей работе «Монар­хия Цезаря и Принципат Помпея» (1918 г.) в проти­вовес Моммзену утверждал, что Август хотел вос­становить республику, а не монархию.

Э. Штейн в своей «Истории поздней Римской им­перии» (I том - 1928 г., II том - 1949 г.) утверждал, что решающая роль в римской истории принадлежа­ла не социальной борьбе, а реформам личностей.

Из различных аспектов римской истории в меж­военной историографии значительное место продол­жало занимать изучение социально-экономических отношений. Появляется ряд крупных исследований: монументальная «Социально-экономическая история Римской империи» выдающегося русского историка, эмигрировавшего в США, М. И. Ростовцева (1926 г.), обстоятельные труды американского историка Т. Франка (1876-1939 гг.): «Экономическая история Рима» (1920 г.) и «Экономический обзор Древнего Рима» (т. I-V, 1933-1940 гг.), монография Ж. Ту-тсна «Античная экономика» (1927 г.) и оригинальная работа Ф. Хейхельхайма «Экономическая история древнего мира» (1938 г.). Для всех этих трудов были характерны умеренная модернизация социально-эко­номических отношений древности, отождествление высшего экономического развития в период Поздней Римской республики и Ранней Римской империи с ка­питалистическими отношениями, а их упадок, по их мнению, приводит к крушению всей античной циви­лизации и культуры. Т. Франки утверждал, что захва­ты Рима несли цивилизованность. Он их сравнивал с освоением американского запада.

Авторы этих обстоятельных трудов по истории античной и римской экономики, включая сельское хозяйство, промышленность, торговлю и денежное обращение, тем не менее не считали экономику ос­новой римского общества, а лишь одним из факторов развития, решающую же силу исторического процес­са видели в особенностях культурной и духовной жизни.

Отличительной чертой межвоенной историогра­фии было появление нескольких обобщающих кол­лективных работ по всем периодам древнего мира. Таким изданием стала «Кембриджская древняя исто­рия» (1928-1940 гг.) под редакцией Дж. Бьюри, С. Кука, Ф. Эдкока и М. Чарльсворта, из 12 томов которой 6 посвящены римской истории. Аналогич­ным изданием во Франции явилась «Всеобщая исто­рия древности» под редакцией Г. Глотца (1923- 1939 гг.), в которой 4 тома (6 частей) отведено рим­ской истории.

С середины 30-х гг. в Италии стали выходить от­дельные тома грандиозной 30-томной «Истории Рима», в которой история и культура Древнего Рима заняли 19 томов, авторами ее выступили такие мас­титые итальянские специалисты, как П. Дукати, Р. Па-рибени, А. Кальдерини и др.

Все эти издания представляли собой сводку до­стижений европейской науки: они отличались внима­нием ко многим сторонам исторического процесса, полнотой материала, хорошим источниковедческим анализом, строго критическим и вместе с тем без лишнего скептицизма. Общая интерпретация соци­ально-экономической истории дана с позиций уме­ренной модернизации.

Так, Р. Парибени в своем труде «Начало Рима в царский период» отказался от критического взгляда на традиции.

Большое внимание итальянские ученые уделяли этрускологии, даже выделив ее в отдельную истори­ческую дисциплину.

Наиболее крупными представителями француз­ской историографии о Древнем Риме в межвоенные годы стали Л. Омо, сосредоточивший основное вни­мание на изучении римских политических учрежде­ний, их эволюции и общей панегирической характе­ристике Римской империи, Ж. Каркопино, предста­витель консервативных кругов французской науки, прославлявший благодетельность римских за­воеваний для порабощенных Римом народов, с его идеализацией сильных натур, и особенно Юлия Це­заря как создателя социального мира и Римской ве­ликой державы. Последователь новой школы ученых, группировавшихся вокруг журнала «Анналы соци­ально-экономической истории» (стал выходить с 1929 г.), А. Пиганьоль(1883 -1972 гг.) исследовал разл1гчные периоды римской истории, проблемы про­исхождения Рима, некоторые аспекты римских заво­еваний и создания огромной державы. Большое вни­мание он уделял Поздней империи, в частности ре­лигиозно-политической деятельности Константина и истории христианской империи после Константина. А. Пиганьоль стремился дать описание различных сторон римского общества, но движущей силой раз­вития он считает эволюцию политических институ­тов и изменения в* области духовной, в частности ре­лигиозной, жизни.

В своих работах А. Пиганьоль учитывал точки зрения разных авторов. Примечательными явлениями английской истори­ографии были исследования социально-политических отношений и социально-политической борьбы в рим­ском обществе последних столетий Римской респуб­лики Г. Скалларда («Сципион Африканский», 1930 г.) и Р. Сайма («Римская революция», 1939 г.), выпол­ненные в русле просопографического направления, с дроблением процесса социально-политических от­ношений на множество мелких группировок, сменя­ющих друг друга у государственного кормила Респуб­лики. Вслед за М. Ростовцевым Сайм рассматрива­ет процесс перехода от Республики к Империи как подлинную революцию. Традиционно популярными были темы Римской империи, причем усиливается интерес к социально-экономическим аспектам рим­ского имперского общества - работы М. Чарльсвор-та о торговле в эпоху Империи (1926 г.); А. Даффа о вольноотпущенниках в Раннюю Римскую империю (1928 г.); Р. В. Барроу «Рабство в Римской империи» (1928 г.); капитальное исследование проблем, рим­ского гражданства Шервина-Уайта (1939 г.).

Большое внимание англо-американские историки уделяли проблемам теоретического и юридического оформления римской императорской власти в раз­личные эпохи. Наиболее характерными являются ра­боты Хэммонда «Принципат Августа» (1933 г.) и Хсндерсона «Жизнь и принципат императора Адри­ана».

Пристальный интерес к изучению провинций про­являл А. Джоунц «Города восточных римских про­винций» (1938 г.) и «Греческий город от Александра до Юстиниана» (1940 г.). Он считал, что причиной конечной гибели городов и эллинистического мира является сужение господствующего слоя и пролета­ризация низов.

Броутон «Романизация проконсульской Африки» (1929 г.), Сазерленд «Римляне в Испании» (1939 г.) и Стевенсон «Римская провинциальная администра­ция в эпоху Антонидов» (1939 г.) утверждали, что римская колонизация несла с собой цивилизован­ность, как и Британская империя.

В Италии и особенно в Германии после захвата власти фашистами изучение древней истории, в ча­стности римской, было подчинено идеологии расиз­ма, прославлению агрессии и милитаризма, идеали­зации сильных и властных натур (наиболее попу­лярными стали фигуры Цезаря и Августа), решающей роли в истории мифического нордичес­кого элемента, носителя высших начал порядка, культуры и цивилизации. Даже представители уме­ренных кругов были вынуждены или прекратить свою научную деятельность, или эмигрировать из

Германии, если они не разделяли бредовые идеи фа­шиствующих историков.

Новые условия для развития исторической науки сложились после Второй мировой войны. Разгром фа­шистских режимов, распад колониальной системы, бурное развитие мировой экономики на основе науч­но-технического прогресса открыли большие воз­можности перед обществом и мировой наукой. Од­ним из проявлений общего прогресса стало совер­шенствование и распространение университетского образования во всех странах мира, увеличение ассиг­нований на различные науки, самое широкое обще­ние ученых разных стран на многочисленных науч­ных конгрессах.

Особенностью послевоенного социально-полити­ческого развития стало вместе с тем разделение мира на ведущие страны Запада, включая США, СССР и другие «социалистические» страны, страны «третье­го» мира. Развитие наук, особенно общественных, включая историографию, вплоть до середины 80-х гг. определялось господствующими в каждой группе стран идеологическими доктринами, между которы­ми возникла острая конфронтация и которая стала заметно ослабевать лишь к середине 80-х гг.

Все эти общие условия нашли конкретные прояв­ления и в исследованиях древнеримской истории. В целом можно говорить о качественно новом, более высоком уровне современных знаний о древнерим­ской средиземноморской цивилизации во всех ее ком­понентах.

В сфере источниковедения происходит дальней­шее совершенствование научно-исследовательских методов, освоение приемов исследования естествен­ных наук (методы структурно-функционального анализа, статистической обработки, математического моделирования исторического исследования, соци­альной психологии и др.), колоссальное расширение материалов и источников, особенно археологических и нумизматических, постоянный обмен идеями в на­учном мире, усиление коллективного характера на­учного творчества.

Для развития современной историографии о древ­нем мире, в том числе и Древнего Рима, характерно возрастание в системе источников роли археологи­ческих материалов. Это вызвано возросшим размахом работ, постоянным пополнением материалов, улуч­шением техники полевых работ, применением аэро­фотосъемки (в трудах Дж. Бредфорда и Р. Шевалье о Южной Италии и Галлии), более точным определе­нием стратиграфии (например в работах Э. Гьестада о раннем Риме), проведением сплошного археологи­ческого обследования целых районов (например. Южной Этрурии, исследования Дж. Уорда-Перкин-са и Г Джонса), применением современных прибо­ров, например протонного магнитометра для поиска находящихся на большой глубине руин древних со­оружений (при поисках городов Сибариса в Южной Италии), созданием особой отрасли археологии - подводной археологии (например, обследование за­тонувших древних кораблей, см. работы Ж.-И. Кус­то и Ф. Бенуа, около Марселя).

Г. Маттингли завершил публикацию римских мо­нет времен империи, хранящихся в Британском музее.

Для современной историографии, работающей на обширной источниковедческой базе и более совер­шенных исследовательских методах, характерно вни­мание практически ко всем периодам римской исто­рии - от ее древнейших истоков во II тысячелетии до н.э. и до конца Западной Римской империи, а в рамках самих периодов - ко многим аспектам исто­рии, в том числе к экономике, социальным отношени­ям, политическим учреждениям, к культуре и идео­логии. В области античной и собственно римской экономики в современной науке появился ряд серь­езных исследований самых различных сюжетов. Кро­ме переизданий таких классических работ, как «Со­циально-экономическая история Римской империи» М. И. Ростовцева (1957 г., 1985 г.), «Античная эко­номика» Ж. Тутена (1968 г.), появляются новые ис­следования: труд М. Финли «Древняя экономика» (1973 г.) (анализ римской экономики, включая соци­альную структуру, занимает одно из центральных мест в концепции автора); насыщенная большим фактическим материалом монография Р. Дункан-Джонса «Экономика Римской империи. Квантитатив­ные исследования» (1974 г.); политэкономические штудии по организации труда и производства Ф. де Робертис (1946 г.; 1963 г.); тщательные иссле­дования трудовых ресурсов Рима с III в. до н. э. до конца правления Августа П. Бранта (1971 г.); свод­ная работа П. Гарней и Р. Селлера «Римская импе­рия: экономика, общество, культура», 1987 г.; рабо­ты по различным аспектам главной отрасли римской экономики - сельскому хозяйству (труды В. Сира-го «Аграрная Италия при Траяне», 1958 г.; К. Уайта «Римское сельское хозяйство», 1970 г.; «Греческая и римская технология», 1984 г.; Р. Мартена «Со­циально-экономические концепции римских агроно­мов», 1971 г.; обобщенное исследование о римских виллах Дж. Персиваля, 1976 г.; серия статей об аграрных отношениях в Римской республике Дж. Тибилетти, 1948-1955 гг.). Значительно меньше работ по проблемам технического прогресса, ремесленного производства, торговле (работы М. Финли, 1965 г.; Ф. Кихле «Рабский труд и технический прогресс в Римской империи», 1969 г.; Э. Барфорда «Ремеслен­ники в греческом и римском'обществе», 1972 г.; ка­питальный труд Ж. Руже об организации морской торговли в Средиземноморье в эпоху Римской импе­рии. 1966 г.). Следует отметить 9-томное специаль­ное исследование Р. Форбса об античной технологии (1955-1964 гг.). Для современного уровня экономи­ческих исследований характерно сосуществование разных точек зрения на характер римской экономи­ки, от близких к модернистским концепциям М. И. Ростовцева - Ж. Тутена (чем и объясняется переиздание их работ) до принципиального антимо­дернизма, глубокого отличия античной экономики от капиталистической у М. Финли.

Широкий спектр различных сторон истории Рим­ской республики изучается Клодом Николе. Ему принадлежат фундаментальные исследования таких кардинальных проблем, как римское всадничество (т. I-II, 1966 г., 1976 г.) и его роль в республикан­ском обществе, социально-политические структуры Италии, их изменение в период римских завоеваний в Средиземноморье и рождение имперского строя (1979 г.), соотношение экономики и политики в по­следние десятилетия Республики (1988 г.), ориги­нальное исследование о римском гражданстве, его особом месте в римском обществе (1976 г., 2-е изд., 1989 г.). Большой интерес представляет шеститом­ная «История Рима и римского мира» (1952- 1961 гг.) Л. Парети, воссоздающая римскую исто­рию до императора Константина.

Активно изучаются различные аспекты социаль­ных отношений. Большой интерес проявляется к про­блемам рабства и роли рабовладельческих отноше­ний. В 1955 г. вышла итоговая монография У Уестер-мана «Рабские системы греко-римской древности», в которой маститый американский историк стремился показать эпизодическое существование рабства в гре­ко-римской древности, его слабое развитие и неболь­шую роль в жизни античных обществ. Он пытался доказать, что все античные рабовладельческие обще­ства индивидуальны, у них нет общих закономерно­стей. Тщательный анализ различных сторон антично­го рабства стал ведущей темой крупного западногер­манского ученого И. Фогта. В монографиях Фогта и его последователей (Ф. Бомера, П. Шпрангера,

Г. Фолькмана, Г. Шантрена и др.) рассматриваются источники рабства, структура рабских восстаний и их причины, рабский труд и технический прогресс, религии рабов, участие рабов в имперской админис­трации и другие аспекты. Школа Фогта хотя и счита­ет рабство весьма значительным фактором социаль­но-экономической и культурной жизни Рима, тем не менее далека от признания рабовладельческих отно­шений как определяющих сущность античного, в том числе и римского, общества.

Проблему рабства в широком аспекте социаль­ных отношений, включая колонат, крестьянский и наемный труд, положение женщины в обществе, ак­тивно исследуют представители влиятельной школы французского антиковедения, группирующейся во­круг Безансонского университета во главе с П. Ле-веком.

Новые акценты в исследованиях римского рабст­ва намечаются в работах конца 70-80-х годов. В це­лом рабовладельческие отношения (господин - раб, раб и общество, раб и право) решаются в совре­менной историографии как более сложные и ком­плексные отношения, далекие от привычных стерео­типов об абсолютном бесправии раба, господстве на­силия по отношению к рабу, приравнивание рабов к вещи и др. (К. Гопкинс «Завоеватели и рабы», 1978 г.; Ж. Дюмон «Раб. Рим и рабство при Республике», 1987 г.). В 80-е гг. усилился интерес к изучению юри­дических аспектов рабства (О. Робледа «Право и рабы в Древнем Риме», 1976 г.; М. Морабито «Реаль­ности рабства в Дигестах», 1981 г.; А. ди Порто «Коллективное предприятие и раб-менеджер», 1984 г.). Эти исследования показывают наличие из­вестной правоспособности рабов и по-новому позво­ляют взглянуть на общее положение римских рабов в обществе и жизни.

Одним из направлений научного исследования римского рабства стало изучение рабских восстаний. Объектом внимания специалистов стали как общие проблемы рабских движений (М. Капоцца «Рабские движения в римском мире в республиканскую эпоху с 501 до 184 г. до н. э.», 1966 г.), так особенно сици­лийские восстания II в. до н.э. (работы Л. Камфоры «Восстание рабов в Сицилии», 1983 г.; М. Леви «Евн Антиох», 1980 г., и др.). Особый интерес вызывает восстание италийских рабов под руководством Спар­така. Восстанию Спартака было посвящено не толь­ко большое количество работ, но и целый междуна­родный симпозиум в Болгарии в 1977 г., на котором были обсуждены самые различные стороны спарта-

ковского движения («Спартак». Материалы симпози­ума, 1981 г.). Своего рода завершающим трудом по изучению восстания Спартака в современной истори­ографии стала обобщающая монография Р. Орены «Восстание и революция. Спартаковская война в про­цессе кризиса Республики и ее отражение в совре­менной историографии» (1984 г.) и работа Р. Гюнте-ра «Восстание Спартака. Великое социальное движе­ние рабов и свободных в конце Римской республи­ки» (1980 г.). Для большинства этих исследований характерна тенденция рассматривать рабские восста­ния в широком контексте антиримских движений как в Италии, так и в провинциях, включающих разные социальные элементы, в составе которых рабы зани­мали далеко не ведущее место.

Одной из крупных работ о других аспектах соци­альных отношений является труд Ж. Гаже о социаль­ных классах Римской империи (1964 г.). Капитальное сочинение Ф. де Мартино посвящено характеристи­ке римской политической системы эпохи Республи­ки в тесной связи с социальной структурой общест­ва (т. I-IV, 1958-1962 гг.). Изучение разных обще­ственных слоев Римской империи и форм социального протеста проведено в трудах Р. Мак-Маллена «Про­тивники римского порядка» (1966 г.) и «Римские со­циальные отношения 50-х годов до н.э. - 284 г. н.э.» (1974 г.). Общие аспекты социальной истории Рима и ее развитие исследуются в работах Г Альфреди «Римская социальная история» (1975 г.) и «Римское общество» (1986 г.). В многотомных трудах Э. Габба были исследованы социальные отношения, главным образом последнего века Римской республики, в тес­ной связи с эволюцией политических институтов.

Обстоятельное исследование различных аспектов социальных отношений в связи с развитием римско­го права было в 5 томах выпущено датским ученым К. Вестрапом (1934-1954 гг.).

Одной из важных научных проблем, которая за­няла значительное место в послевоенной историогра­фии о Древнем Риме, является кризис и падение рим­ской и всей античной цивилизации, т. е. экономичес­кое, социальное и политическое развитие Рима в III-VI вв., кризис античной культуры в целом, роль варварских вторжений, наконец, вопрос о том, был ли резкий разрыв между античным римским общест­вом и новым средневековым европейским обществом, или можно говорить о постепенной, медленной трансформации первого во второе.

Наиболее крупными трудами о позднеримском обществе в 50-х гг. являются работа Ф.Альтхайма

«Падение древнего мира» (т. I-II, 1953 г.), в кото­рой подчеркивается внешний фактор падения римско­го мира (военный разгром Рима кочевниками), в 60-е гг. работа И. Фогта «Упадок Рима (Метаморфо­зы античной цивилизации)» (1967 г.), где показано, что внутренний упадок античной культуры усугуб­лялся напором внешних сил, «варваров», исто­рическая миссия которых состояла в обновлении дряхлеющего античного мира и его культуры. Вмес­те с тем И. Фогт выступает за известную преемствен­ность между античным и средневековым миром.

Сводная картина экономического, социального и политического развития Поздней Римской империи дана А. Джонсом в его трехтомном труде (1964 г.). По его мнению, можно говорить о многих причинах падения Рима - внешние вторжения, экономические перемены, социальные изменения, пороки римской имперской административной системы, упадок нрав­ственности и другое, однако решающую роль он от­водит давлению варваров.

В 70-80-е гг. различные проблемы позднеримского общества и его соотношения, в частности, с ранним средневековьем были одними из актуаль­ных в науке. Появились исследования Г. Маррон «Римский декаданс, или поздняя античность III-VI вв.» (1977 г.), оригинальное исследование С. Мадзарино «Античность, поздняя античность и эпоха Константина» (1974 г.), Т. Барнса «Новая империя Диоклетиана и Константина» (1982 г.), Э. Томпсона «Рим и варвары: падение Западной им­перии» (1982 г.).

Специальный анализ политической жизни и позд-неримской культуры был произведен С. Метьюзом (1985 г.). В целом в современной историографии утверждается вывод об эволюционном характере раз­вития римских общественных институтов, так ска­зать, континуитете социального и политического раз­вития, которое было существенно деформировано варварскими вторжениями в империю.

История Древнего Рима активно изучается учены­ми Восточной Европы. Развивая традиции националь­ных школ, отражая современные требования научно­го развития, антиковеды стран Восточной Европы проводят большую работу по расширению круга ис­точников. Болгарские, югославские, венгерские и ру­мынские археологи исследовали материальные па­мятники на территории их стран, бывших в древнос­ти частями Римской империи. Раскопки Сармициге-тузы, Суцидавы, Аквинка, Саварии, Аполлонии были обобщены в капитальных публикациях, которые ввели в научный оборот большой материал новых источников.

Институт папирологии в Варшаве проводит боль­шую работу по изучению папирологических источ­ников, в частности по истории римского Египта, про­должая традиции Р. Таубеншлага.

Предметом конкретного исследования являются самые различные проблемы древнеримской истории, и прежде всего социально-экономические отношения, как важнейшие. В работах ученых Восточной Герма­нии, Польши, Румынии, Венгрии, Болгарии, Чехо­словакии и Югославии изучались самые различные аспекты социально-экономических отношений как всего римского средиземноморского общества, так и отдельных, главным образом придунайских, провин­ций. Большое место в национальных школах стран Восточной Европы занимает изучение тех римских провинций, которые сейчас являются частью терри­тории соответствующей страны. Так, в болгарской историографии много и плодотворно занимаются изу­чением древней Фракии (X. Данов, Б. Геров, А. Фол, В. Велков и многие другие), в Румынии - исследо­ванием провинции Дакии и роли римского наследст­ва в дальнейшем генезисе румынской культуры и государственности (К. Дайковичу, Э. Кондураки, Д. Пиппиди, Р. Вулпе и др.), в Венгрии ведется ис­следование провинций Паннонии (Я. Силадьи,

  1. Мочи, Л. Баркоци) и Норика (Г. Альфельди). Эти исследования отличаются своим комплексным ха­рактером, включают новый, добытый в последние годы археологический и эпиграфический материал, касаются многих сторон как внутренней жизни про­винций, отдельных городов, так и их связей с антич­ными центрами Средиземноморья и являются со­ответствующим вкладом в мировую историографию.

Общие проблемы древнеримской истории, ее ме­сто во всемирном историческом процессе активно исследовались в Восточной Германии; работы Э. Вельскопф «Производственные отношения на Древнем Востоке и в греко-римском мире» (1957 г.),

  1. Зейфарта «Римская история. Императорское вре­мя» (1973 г.), первый том «Всемирной истории. До возникновения феодализма» под редакцией И. Селл-нов (1977 г.), «История культуры в античности», т. П. «Рим» под редакцией Р. Мюллера (1978 г.), ис­следования Р. Гюнтера о проблемах перехода от ан­тичности к средневековью и др.

В СССР развитие исторической науки прошло не­сколько этапов. Первый охватывал 20-е - первую половину 30-х гг., и его можно определить как пери-

од трудного становления. Была демонтирована доре­волюционная система образованиям научно-исследо­вательской деятельности, в связи с хозяйственной разрухой резко сокращены ассигнования на научные исследования. В эмиграции оказались такие выдаю­щиеся представители отечественной науки, как М. И. Ростовцев, Р. Ю. Виппер, ряд крупных ученых были вынуждены прекратить или резко сократить свою научную деятельность (И. М. Гревс, И. В. Не­тушил, Д. М. Петрушевский). В научные исследова­ния начинает внедряться господствующая государ­ственная доктрина марксизма-ленинизма в качестве обязательной методологии. Происходит переориен­тация научно-исследовательской деятельности исто­риков на изучение материальной культуры, социаль­но-экономических отношений, истории угнетаемых классов. Исследовательская работа специалистов в области древней истории в этот период в организо­ванной форме проводилась главным образом в Госу­дарственной академии материальной культуры. Од­ной из самых злободневных проблем, разрабатывае­мых в рамках ГАИМК, была проблема истории тех­ники, рабства, рабовладельческого способа произ­водства. В изучении этой проблемы самое активное участие приняли С. И. Ковалев, В. С. Сергеев, П. Ф. Преображенский. В. С. Сергеев и С. И. Кова­лев стали авторами учебников и учебных пособий по древнеримской истории. П. Ф. Преображенский изу­чал проблемы древних религиозных верований, ран­нехристианских воззрений, социальных движений, разные аспекты античной культуры.

В 20-х - начале 30-х гг. состоялись дискуссии о социально-экономических формациях. Во время этих дискуссий было уточнено понятие общественно-эко­номической формации и его применение к конкрет­ным обществам, подвергнуты критике представления о смешанных формациях, в частности о рабовладель-ческо-феодальной формации, торговом капитализме, преодолены остатки циклизма и модернизации антич­ных обществ.

Новый период в развитии советской исторической науки, в том числе истории Древнего Рима, начался с середины 30-х гг., когда была восстановлена систе­ма высшего исторического образования и органи­зованы научно-исследовательские институты истории в системе Академии наук СССР, увеличены ассигно­вания на развитие среднего и высшего образования и научную деятельность. Восстановление историчес­ких факультетов в составе университетов потребова­ло новых учебников для студентов, написанных на основе возросшего научного опыта. В. С. Сергеев опубликовал 2-томнос учебное пособие «Очерки по истории Древнего Рима» (1938 г.). С. И. Ковалев в 1937 г. издал курс лекций по периоду эллинизма и римской истории, а в 1948 г. - сводный труд «Ис­тория Рима» (1986 г. - 2-е издание). Три издания вы­держал учебник по истории Древнего Рима (1947 г. - 1-е издание) Н. А. Машкина.

Сокращенные учебные пособия по истории Древ­ней Греции и Рима были созданы А. В. Мишулиным, К. М. Колобовой, С. Я. Лурье, А. Г Бокщаниным, В. Н. Дьяковым.

В этих работах, так же как и в учебниках, напи­санных другими специалистами, излагался полный курс древнеримской истории с распада родового строя и зарождения рабовладельческих отношений, прослеживался весь цикл их развития вплоть до раз­ложения и формирования элементов феодальных от­ношений. Причем показывались разные стороны рим­ской истории, включая социально-экономическую структуру, социально-политическую борьбу, госу­дарственную организацию и культуру, хотя преиму­щественное внимание уделялось социально-экономи­ческим проблемам, поставленным в центр изложения.

Для всех учебников и учебных пособий, как са­мых подробных, так и относительно кратких, был характерен общий методологический подход к изло­жению древней истории Греции и Рима как обществ, проходящих стадию рабовладельческой обществен­но-экономической формации, в основе которой лежал рабовладельческий способ производства. Движущей силой античного общества была классовая борьба прежде всего основных классов-антагонистов: клас­са рабов и класса рабовладельцев. История древних обществ рассматривалась как история зарождения рабовладельческих отношений, их расцвета и разло­жения. В недрах античного общества возникают но­вые, феодальные отношения, которые после падения античного мира становятся основой новой, более вы­сокой феодальной формации.

Экономика, классовая структура античного обще­ства определялась как своеобразная, качественно от­личная от таковых феодального и капиталистическо­го обществ. Политическая история и культура рас­сматривались на фоне социально-экономического развития рабовладельческого общества и обусловли­вались этим развитием. Во всех учебниках и учебных пособиях излагался полный курс древней истории начиная с распада родового строя, возникновения классов, прослеживался весь цикл развития вплоть до кризиса рабовладельческих и зарождения новых, феодальных отношений, причем показывались разные стороны этого процесса, включая социально-эконо­мическую структуру, перипетии социальной и поли­тической борьбы, государственную организацию и эволюцию культуры, хотя преимущественное внима­ние уделялось проблемам социально-экономическо­го развития. Учебники Сергеева (1948 г.), Ковалева (1948 г.), Машкина (1949 г.) встретили положитель­ный отклик за рубежом, были переведены на ряд ев­ропейских языков.

Создание современных учебников для высшей школы было результатом серьезной исследователь­ской работы отечественных историков в разных раз­делах истории древнего мира. Разработка сложных проблем конкретного исторического процесса антич­ных обществ требовала вынесения на широкое об­суждение специалистов ряда принципиальных вопро­сов. В 1939-1940 гг. в процессе подготовки одной из глав III тома «Всемирной истории» была открыта дискуссия о характере общественного устройства Эгейского общества III-II тыс. до н.э.; утвердилась точка зрения о рабовладельческом характере обще­ственного строя на Древнем Крите и в микенской Греции, блестяще подтвержденная после расшиф­ровки линейного письма Б в 1953 г.

Особенно большое внимание в 30-40-х гг. при­влекали проблемы классовой и социальной борьбы в римском обществе, и прежде всего борьба рабов против рабовладельцев. В монографии А. В. Мишу­лина «Спартаковское восстание» (1936 г.) был обсто­ятельно изучен ход спартаковского движения, восста­ния рабов на острове Сицилия во II в. до н.э. Раб­ские восстания рассмотрены автором не в качестве случайного события, а как ведущее классовое проти­воречие, определившее всю внутреннюю жизнь по­следнего столетия Римской республики. Развивая свою точку зрения о роли рабских восстаний в судь­бах   римского   (рабовладельческого)   общества,

  1. В. Мишулин и С. И. Ковалев предложили теорию «революции рабов», которая преувеличивала роль рабских восстаний и мало учитывала другие социаль­ные противоречия: движение крестьянства, про­винциального населения и другие формы социальной борьбы. В трудах С. И. Ковалева, А. В. Мишулина,
  2. С. Сергеева были изучены особенности рабовла­дельческого способа производства и его воспро­изводства, сущность рабовладельческой эксплуата­ции. В работах В. С. Сергеева и Н. А. Машкина про­слеживались социальные корни императорской власти. Эти исследования нашли свое завершение в ка­питальной монографии Н. А. Машкина «Принципат Августа. Происхождение и социальная сущность» (1949 г.).

А. Б. Рановичем, Р. Ю. Виппером, С. И. Ковале­вым, Г М. Лившицем изучались многие аспекты ис­тории происхождения христианства, христианской литературы, история ранней церковной организации.

Одним из принципиально важных для понимания римского общества в имперский период был интерес к провинциям как органическим частям Римскою средиземноморского государства: А. В. Мишулин - об Испании (1952 г.), О. В. Кудрявцев - о балкан­ских провинциях (1954 г.), Н. А. Машкин - о севе­роафриканских и др.

Известным завершением научно-исследователь­ской работы в области древней истории, и в частно­сти римской, стал II том коллективного издания «Все­мирная история» (1956 г.), в котором дана сводная картина римской истории с точки зрения господ­ствующей тогда марксистско-ленинской концепции античного рабовладельческого общества.

Новые условия в стране для развития историогра­фии сложились в середине 50-х гг. после развенчания культа личности Сталина и сталинского примитивно­го догматизма, который сковывал творческие силы исследователей. Это способствовало активизации научной работы в области антиковедения, в том чис­ле и изучении римской истории, пересмотру ряда догматических положений и социологических схем, сосредоточению на глубоком изучении всего матери­ала источников. Если прежде многие специалисты зачастую отталкивались больше от социологических построений, то с середины 50-х гг. в основу исследо­вания был поставлен материал дошедших историче­ских источников. Одной из важнейших задач в 60- 70-х гг. стало изучение различных проблем рабства как социально-экономической системы. Институт всеобщей истории опубликовал серию монографиче­ских исследований, в первую очередь Е. М. Штаер-ман («Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи», 1957 г.; «Религия и мораль угнетенных классов Римской империи», 1961 г.; «Расцвет рабовладельческих отношений в Римской республике», 1964 г.; «Рабовладельческие отношения в ранней Римской империи», 1971 г.), Л. А. Ельницкого о рабстве в раннем Риме (1964 г.); коллективные монографии о рабстве в западных и восточных провинциях Римской империи в I-III вв. (1977 г.).

В этих монографиях впервые в отечественной ли­тературе коренная проблема античного общества была исследована со всей возможной тщательностью и на основе всего имеющегося материала источников.

Другим важным направлением в изучении древне­римской истории является специальный анализ рабо­владельческого производства, его экономики и преж­де всего сельского хозяйства как ведущей отрасли: в работах М. Е. Сергсенко, Е. М. Штаерман, В. И. Кузищина показана сложная и своеобразная структура рабовладельческого производства, глубоко отличная как от капиталистической экономики, так и от фео­дальной.

Много внимания уделялось также учеными иссле­дованию сложной проблемы римской истории - кри­зису полисного устройства в Риме в конце Респуб­лики и формированию имперского рабовладельческо­го общества. В ряде работ С. Л. Утченко («Кризис и разложение Римской республики», 1965 г.; и др.), а также Е. М. Штаерман и О. В. Кудрявцева было по­казано, что неправомерно связывать разложение по­лиса в период Поздней Римской республики с кризи­сом рабовладельческих отношений; напротив, пре­одоление узких полисных порядков лишь открывало большие возможности для распространения класси­ческих рабовладельческих отношений, которые и до­стигают своего апогея в раннюю Империю I-И вв. Конкретные аспекты раннеримской истории были де­тально изучены Л. А. Ельницким, А. И. Немиров-ским, Ф.М. Нечаем, И. Л. Маяк: происхождение Рим­ского государства, этрусская история взаимоотноше­ния Рима и италийцев, аграрные отношения, история раннего рабства.

Популярной темой продолжает оставаться исто­рия римских провинций. Помимо работ по истории рабства в восточных и западных провинциях римская провинциальная система изучается в более общем плане - в работах Е. С. Голубцовой о Малой Азии (1962 г.; 1972 г.; 1977 г.), Г. М. Лившица об Иудее (1957 г.), Г. Г. Дилигенского о Северной Африке (1961 г.), в двухтомной монографии А. Г Бокщани-на о взаимоотношениях Рима с Парфией (1960- 1966 гг.), Ю. Колосовской о Паннонии (1974 г.) и др.

Из работ о Поздней Римской империи интересны исследования А. М. Ременникова о военно-полити­ческих взаимоотношениях Рима и варварских племен в III-IV вв. (1954-1957 гг.), труды А. Р. Корсунско-го о взаимодействии римских общественных поряд­ков и варварских племенных структур и проблеме пе­рехода от рабовладельческих отношений к феодальным в западных провинциях Империи (1963 г.; 1969 г.). Аналогичные аспекты на материалах Егип­та были подвергнуты изучению И. Ф. Фихманом («Египет на рубеже двух эпох», 1965 г.) и А. И. Пав­ловской («Египетская хора в IV в.», 1979 г.).

В 80-х гг. в отечественной романистике усилива­ется внимание к различным аспектам римской куль­туры, особенно периода Империи. В частности, во второй половине 80-х гг. вышла фундаментальная ра­бота выдающегося философа и антиковеда А. Ф. Ло­сева, в VI (1986 г.) и VII томах (1988 г.) его «Исто­рии античной эстетики» подвергнуты всестороннему исследованию различные направления антично-рим­ской (автор определяет их как поздний эллинизм) философской мысли - нсопифагоризм, философия Филона Александрийского. Однако с особым внима­нием А. Ф. Лосев исследует философию Плотина и его последователей, принадлежащих к разным шко­лам (афинской, сирийской, римской, пергамской, по­зднего неоплатонизма и др.). Философские положе­ния знаменитых мыслителей римского времени автор исследует в тесной связи с общей культурной атмо­сферой и социально-политической жизнью римского средиземноморского общества, что придает его замечательному труду особое значение в совре­менной историографии о римской культуре. В русле того же направления выполнена работа В. В. Бычко­ва «Эстетика поздней античности (II-III вв.)» (1981 г.). В ней основное внимание сосредоточено на изучении эстетических идей ранней патристики (т. е. сочинений отцов церкви), оказавших большое влияние на художественную культуру последующей эпохи средневековья.

Специально проблема влияния античного культур­ного наследия на эпоху средневековья исследуется в монографии В. И. Уколовой «Античное наследие и культура раннего средневековья» (1989 г.).

Крупным явлением отечественной историографии стал итоговый труд «Культура Древнего Рима» (т. 1- II, 1985 г.), подготовленный коллективом известных специалистов: Е. М. Штаерман, М. Л. Гаспаровым, Е. С. Голубцовой, Г. С. Кнабе, Ю. К. Колосковской, А. И. Павловской, В. М. Смириным, Г И. Соколо­вым и др. Не являясь систематическим обзором всех сторон римской культуры, этот фундаментальный труд посвящен кардинальным проблемам культурно­го развития, таким, как духовный мир гражданина в эпоху Республики и подданного при Империи, роль религии в общей системе культуры, римское право как элемент культурной жизни, место поэзии, изобразительного искусства, науки в системе культурных ценностей. Очень интересным аспектом ис­следования является структурный анализ различных сторон римской провинциальной культуры, роли и степени процесса романизации (дунайских провин­ций, Галлии, Малой Азии, Египта). Новым направ­лением стало изучение патриархальных представле­ний и их роли в общественном сознании римлян вплоть до императорского времени, социальной пси­хологии низших классов. Специальный анализ новых проблем массового сознания во II-IV вв. на египет­ском материале был проведен А. Б. Ковельманом («Риторика в тени пирамид», 1988 г.). История рим­ской религии с раннего времени до III в. в тесной связи с историческим развитием римского общества изуча­ется в монографии Е. М. Штаерман «Социальные основы религии Древнего Рима» (1987 г.). В книге показано место религии в системе римских духовных ценностей, ее роль в идеологии разных социальных слоев, воздействие на римскую религию других ре­лигиозных систем.

Отечественные историки в целом проделали боль­шую работу по изучению самых различных как кон­кретных, так и теоретических проблем римской ис­тории: разработаны концепция римского рабовла­дельческого общества, особенности и механизм его развития, исследованы многие конкретные, главным образом социально-экономические, стороны римской истории.

 

 

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!