Источники древнеримской истории

20 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Важнейшими источниками по истории Рима явля­ются письменные источники, распадающиеся на пер­воисточники, или документы, и литературные произ­ведения в широком смысле (имеются в виду главным образом исторические произведения), дошедшие до настоящего времени большей частью в средневеко­вых рукописях. Большой материал также представ­ляют данные археологии, а также надписи, макеты, этнографический материал, фольклор.

Особенное значение имеют произведения антич­ных историков, дающие связное изложение событий всей римской истории. Не все периоды ее освещены в источниках с одинаковой полнотой, и не все сведе­ния античных историков достоверны. Наибольшие трудности представляет изучение древнейших перио­дов римской истории. Источников того времени поч­ти не сохранилось. Из произведений, повествующих об отдаленных временах римской истории, сохрани­лись только те, которые относятся к I в. до н.э. Их авторы не изучали первоисточников, но, основываясь на сочинениях своих предшественников, излагали со­здавшуюся задолго до того римскую историческую традицию. Вопрос же о том, как создалась эта тра­диция, является одним из самых сложных в совре­менной историографии.

Первые исторические сочинения, повествующие о далеком прошлом Рима, были написаны не римля­нами, а греками. Среди них и сложились предания, связывавшие основание Римского государства с ле­гендарными событиями греческой истории - с Тро­янской войной. В самом Риме интерес к отечествен­ной истории пробуждается сравнительно позднее. К IV в. до н.э. относятся лишь зачатки римской исто­риографии, первый же труд по римской истории по­явился только в 30-х гг. III в. до н. э. Одним из наи­более ранних источников, использованных впослед­ствии римскими историками, были погодные записи имен высших римских должностных лиц - магист­ратов. Записи эти назывались в Риме фастами. Осо­бенное значение имели консульские фасты. По име­нам консулов велся в Риме счет годам, без упомина­ний имен консулов не обходился ни один документ. Такой порядок существовал с начала республики, но официальные списки появились только во второй по­ловине IV в. С того времени они стали вестись сис­тематически; что же касается прошлых лет, то списки составлены были на основе частных записей и на­ряду с подлинными сведениями содержали искажения, объясняющиеся желанием знатных римлян просла­вить своих предков. Консульские фасты были для со­ставителей римской истории своего рода историчес­кой канвой: мнимые и действительные события ран­них времен были приурочены ко времени правления тех или иных консулов.

Как и у многих других народов, самым ранним жа­нром исторического повествования у римлян были летописи (Annales). Велись они в жреческой колле­гии понтификов и первоначально представляли собой заметки в погодных списках магистратов и отметки в календаре. Впоследствии в конце каждого года великий понтифик обозначал имена консулов и под ними записывал важнейшие события, происшедшие в год их правления. В начале III в. до н. э., очевидно после того, как плебеи были допущены в коллегию понтификов, погодные записи стали выставляться в доме одного из высших римских жрецов - велико­го понтифика - для публичного обозрения (tabulae pontificum). На основании имеющихся данных мож­но заключить, что в этих записях отмечались преж­де всего выдающиеся события, связанные с куль­том, - чудесные явления и знамения, а также выдающиеся празднества. Заносились в летописи и те события, с которыми были связаны обряды и зна­мения: войны, повальные болезни, дороговизна на хлеб и т. д. Записи понтификов не оставались неиз­менными, их дополняли и переделывали; были так­же составлены записи, относящиеся к отдаленным временам. Эти переработанные и дополненные погод­ные записи во II в. до н. э. издал великий понтифик Публий Муций Сцевола в 80 книгах под названием «Великие летописи» (Annales Maximi). По словам Цицерона, они начинались со времени основания го­рода Рима.

Кроме летописей понтификов существовали раз­личные фамильные документы и предания, передавав­шиеся из поколения в поколение. Уже в раннюю эпо­ху римской истории возникли так называемые элогии (elogia) - краткие записи, составлявшиеся в честь известных людей после их смерти. Самая ранняя над­пись, содержащая такой элогий, сохранилась на па­мятнике в честь полководца времен третьей Самнит­ской войны, консула 298 г. до н. э., Луция Корнелия Сципиона Бородатого.

Во время похорон в честь покойных произноси­лись прославлявшие их речи (laudationes), которые также записывались и сохранялись.

Все эти данные были использованы римскими пи­сателями, обратившими свое внимание на изучение исторического прошлого Рима.

Впервые уроженец Кампании Гней Невий (214 - 206 гг. до н. э.) описал в стихах первую Пуническую войну, в которой он сам участвовал. В начальной ча­сти своего сочинения Невий дал краткие сведения о возникновении Рима, начиная с легендарного Энея. А всего его поэма была разделена на семь книг, от которых сохранились лишь ничтожные фрагменты. Невий был простым гражданином, но не побоялся выступить против знатных семей Мателлов и Сципи­онов, за что попал в тюрьму, а впоследствии был из­гнан из Рима. Его перу принадлежат и первые пре-тексты-трагедии на римские сюжеты, среди которых «Ромул» и «Класцидий» (о победе К. Марцелла над галльским вождем Вирдумаром в 222 г. до н. э.).

Поколением позже жил Квинт Энний, родом из Калабрии, участник второй Пунической войны (239 - 169 гг. до н. э.). Среди его многочисленных произве­дений особенное значение имеют «Анналы», огром­ное произведение в 18 книгах, написанное латинским гекзаметром. Введением гекзаметра Энний произвел важную реформу латинского стихосложения. Содер­жание поэмы обнимало всю римскую историю - с Энея до последних лет перед смертью автора. «Ан­налы» оказали сильное влияние на выработку тради­ционных образов римской историографии. От них также дошли только фрагменты (600 стихов из 30 тыс.).

Первое прозаическое произведение, посвященное римскому прошлому, написал на греческом языке знатный римлянин, консуляр и понтифик Квинт Фабий Пиктор (конец III в. до н. э.). Сочинение его называлось «Летописью», так как в нем был принят погодный порядок изложения событий. Он родился в 254 г. до н. э., принадлежал к сенаторскому сосло­вию, участвовал в войне с Ганнибалом и после Канн был отправлен во главе посольства в Дельфы.

Повествование Фабия Пиктора начиналось с рас­сказа о появлении в Италии Энея и заканчивалось изложением хода событий второй Пунической вой­ны. Фабию Пиктору хорошо известны были гречес­кие источники, но большое внимание он обратил и на латинские. Из фаст им были взяты годы правле­ния консулов, и по ним излагались события. Многое он заимствовал из еще не опубликованных летопи­сей понтификов. Использовал, несомненно, Фабий Пиктор и устные предания, хранившиеся в римских семьях, а также частные архивы. Фабий Пиктор положил начало римской анналистике. Сам он и бли­жайшие его продолжатели называются обычно стар­шими анналистами. Их произведения рассчитаны были на узкий круг эллинов, интересовавшихся рим­ским прошлым, и римских государственных деяте­лей, владевших греческим языком.

Произведения старших анналистов были основа­ны на изучении первоисточников и отличались досто­верностью в отношении близких к их времени собы­тий; при описании же отдаленного прошлого они вно­сили в свои произведения тот легендарный материал, какой черпали из произведений греческих авторов и устных рассказов. Среди последних большую роль играли так называемые этиологические мифы, кото­рые создавались для объяснения непонятных старых названий, обычаев и сооружений (например, леген­ды о Ромуле возникли, видимо, для объяснения сло­ва Рим). Греческие исторические произведения ока­зали влияние на обработку тех или иных историчес­ких известий, и некоторые события римской истории излагались по аналогии с эпизодами из греческой ис­тории (вполне возможно, что повествование о деся­тилетней борьбе с этрусским городом Вейями сло­жилось по аналогии с десятилетней осадой Трои).

Старшие анналисты последовательно проводили римскую точку зрения. Успехи римлян преувеличи­вались, неудачи их преуменьшались. Риму чуть ли не с самого его возникновения приписывалось то поли­тическое значение, какое он имел в III в. до н. э. Та­ким образом, поэты и старшие анналисты система­тизировали и записали различные данные, относящи­еся к римскому прошлому. В их рассказах наряду с истинными известиями немало легенд и домыслов. От произведений их дошли до нас лишь незначи­тельные фрагменты.

Одним из последних писателей, относящихся к старшим анналистам, был Марк Порций Катон Стар­ший, или Цензор (234-149 гг. до н. э.). Ему принад­лежит первая римская история, написанная прозой и на латинском языке.

Катон был уроженцем г. Тускула. Богатый зем­левладелец, сенатор, прошедший всю лестницу ма­гистратур от квестора до цензора, он славился стро­гостью своих нравов, консервативными взглядами и охранительной программой. Как политический дея­тель Катон выражал захватнические стремления аг-рарно-рабовладельческих кругов Рима. Как писате­лю ему принадлежит заслуга выработки прозаичес­кого литературного латинского языка. Расцвет деятельности Катона падает на эпоху решающих побед римлян на Балканском полуострове. Естествен­но, что в связи с этим растет их национальное са­мосознание, и хроника, написанная на греческом языке, перестает удовлетворять потребности рим­ского общества. В качестве историка Катон написал замечательное произведение в 7 книгах под назва­нием «Начала». Первые три книги подробно изла­гали греческие и местные легенды о раннем Риме и о других италийских городах, 4-я и 5-я книги были посвящены Пуническим войнам, 6-я и 7-я - позд­нейшим событиям до 149 г. до н. э. Свой материал Катон располагал не анналистически, но распреде­лял его по отделам, в зависимости от однородности фактов. Поэтому его можно считать первым рим­ским историком в собственном смысле этого слова. Катон, по-видимому, широко пользовался различны­ми официальными документами и вообще тщатель­но изучал свои источники. От «Начал», к сожале­нию, дошли только фрагменты.

Полностью сохранился до настоящего времени только его трактат «О сельском хозяйстве», имею­щий большое значение для изучения римской аграр­ной истории.

Другие старшие анналисты под влиянием Катона также стали пользоваться латинским языком.

Первую хронику на латинском языке написал со­временник Катона Люций Кассий Гемина, который довел свое изложение до 146 г. до н. э. Другой со­временник Катона, Гней Геллий, первый из анналис­тов оставил сжатую манеру письма и начал прибе­гать к более широкому рассказу. Его произведение состояло по меньшей мере из 97 книг.

В эпоху Гракхов жил Люций Кальпурний Пизон, консул 133 г. до н. э. и цензор 120 г. до н. э. Им широ­ко пользовались более поздние писатели, о чем гово­рят многочисленные цитаты из его летописи. В эту же бурную эпоху появляется мемуарная и монографиче­ская литература. Следует отметить мемуары крупного политического деятеля послегракханской реакции Марка Эмилия Скавра, консула 115 г. до н. э. Люций Цэлий Антипатр написал монографию о второй Пу­нической войне, вышедшую в свет после смерти Г Грак-ха (121 г. до н. э.). У Антипатра уже заметны первые элементы риторики. Например, отправку римской ар­мии в Африку он описывает в таких выражениях: «От крика воинов птицы падали на землю, и столько наро­ду взошло на корабли, что казалось, будто в Италии и в Сицилии не осталось ни одного смертного».

На греческом языке во II в. до н. э. было создано выдающееся историческое произведение, имеющее исключительное значение и для эллинистической, и для римской истории. Автор его, Полибий, родился в Аркадии около 200 г. до н. э. Он принимал участие в политической жизни Греции и был одним из руко­водителей Ахейского союза. После третьей Македон­ской войны Полибий был отправлен в Рим в качест­ве заложника. Знакомство с Римом и сближение с представителями римской аристократии повлияли на политические убеждения Полибия: из противника римлян он превратился в поборника римского гос­подства в Греции. В 150 г. до н.э., после шест­надцатилетнего пребывания в Риме, он получил пра­во вернуться на родину. Но Полибий пробыл в Гре­ции недолго. Он отправился путешествовать и не раз возвращался в Рим. Вместе со Сципионом Эмилиа-ном он был в Африке, когда римляне разрушили Кар­фаген. После разрушения Коринфа (146 г. до н. э.) Полибию удалось добиться от победителей-римлян некоторых уступок в пользу побежденных, за что его превозносили во многих греческих городах. Умер Полибий около 120 г. до н. э.

«Всеобщая история» Полибия охватывала пери­од от 264 до 146 г. до н.э. и являлась первой всемир­ной историей. Полибий считает, что с определенно­го времени «события Италии и Ливии переплетают­ся с азиатскими и эллинскими, и все сводятся к одному концу»1. А под этим концом разумеется под­чинение римлянами всех народов Средиземноморья. Это - главная идея сочинения Полибия, в котором он хотел показать, что успехи римлян неизбежны и вместе с тем благодетельны для других народов.

В центре внимания у Полибия стоит политичес­кая история (вопросы социальной и экономической жизни затрагиваются у него мимоходом). Большое значение придает он политическому устройству раз­личных стран. Полибий предпочитает такое прав­ление, в котором разумно сочетаются различные по­литические формы. К такой идеальной форме прав­ления, по его мнению, приближается римское государственное устройство, в котором разумно со­единены монархические, аристократические и демократические начала. В этом, по заключению По­либия, коренится залог успехов римлян.

Полибия можно назвать одним из первых предста­вителей так называемой теории органического развития общества: каждое государство, по Полибию, развива­ется согласно «порядку природы», формы правления из­меняются, перерождаются и возвращаются к исконному началу. Это может происходить как вследствие внешних воздействий, так и от «внутренней порчи».

Полибий не скрывает своих аристократических убеждений; особенно ясно сказываются они при ха­рактеристике демократии, которая, по его мнению, может переходить в беззаконную анархию и тира­нию. Внутреннее разложение греческих городов яв­ляется, по мнению Полибия, причиной успехов рим­лян в Греции. Победы их он считает не только неиз­бежными, но «прекраснейшим и благотворнейшим деянием судьбы»1.

Различая причины и поводы событий, Полибий стремится исторические явления рассматривать в их взаимной связи. К многообразным источникам Поли­бий относился критически, стараясь обосновать свое изложение документальными данными. Не всегда доверял он и очевидцам, говоря, что «глазам следу­ет доверять более, чем ушам»2. Наибольшее значе­ние придавал Полибий собственному опыту, указы­вая, что к историку должны быть предъявлены боль­шие требования: он должен знать людей, предмет, о котором пишет, быть опытным в военных и политиче­ских делах, посещать различные страны. С известны­ми оговорками Полибий признавал роль Судьбы, но считал, что историк должен разбираться в истинных причинах явлений, а не объяснять их волей богов. Большое значение придавал Полибий и роли лично­сти в истории. Сципион Старший, Ганнибал, Флами-ний, Персей определяли, по его мнению, ход поли­тических событий. Когда римляне брали Сиракузы, они рассчитывали быстро овладеть городом, так как у них было много рабочих рук. «Но при этом они не приняли в расчет искусства Архимеда, не догада­лись, что иногда дарование одного человека способ­но сделать больше, чем огромное множество рук»3. На историческое развитие народа и его быт влияют, по Полибию, и природные условия. История, по мне­нию Полибия, служит практическим целям: она должна учить людей, обогащать их спыт, помогать им на опыте прошлого предвидеть будущее. Поли­бий первый ввел понятие «прагматическая история», указывая тем, что он излагает «деяния» (по-гречески praxeis) народов и монархов, предназначая свои кни­ги для государственных деятелей.

События излагаются у Полибия в хронологичес­ком порядке, но так как он касался истории различных стран и областей, то иногда ему приходилось возвращаться к той или иной исходной дате. Изло­жение Полибия не свободно от риторических при­крас, но он порицал тех историков, которые стреми­лись лишь к занимательному изложению.

Одной из особенностей античной историографии является свободная композиция речей исторических деятелей. Такая компоновка речей имеется и у По­либия, но этим приемом он злоупотреблял меньше, чем другие античные историки. Труд Полибия дает достоверные сведения о собы­тиях римской истории конца III и первой половины II в. до н. э.

К сожалению, сочинение Полибия в полном виде до настоящего времени не дошло. Целиком сохрани­лись лишь первые пять книг, в которых главным об­разом рассказывается о событиях Пунических войн, кончая битвой при Каннах. Из остальных книг тру­да Полибия сохранились лишь отрывки.

Из других греческих историков эпохи эллиниз­ма наибольшее значение имел Посидоний (135 - 45 гг. до н. э.), автор не дошедшего до нас большо­го труда - «Истории», который как бы продолжал «Всеобщую историю» Полибия. Как и в труде По­либия, римская история у Посидония связывалась с историей эллинистических стран. Посидоний также являлся сторонником римской аристократии. Он восхвалял простоту старых римских нравов и видел начало упадка в распространении роскоши. Быт и культуру народов Посидоний стремился связать с их историей.

Труд Посидония был хорошо известен в Греции и Риме и широко использован писателями последу­ющей эпохи.

Со 130-120 гг. до н. э. в Риме начинается пери­од младшей анналистики. Представители этого на­правления, стремясь дать публике занимательное чтение, усиленно переделывали старую сухую лето­пись, не стесняясь прибегать к выдумкам. Встречая в летописи пробелы, младшие анналисты заполняли их различными вымыслами, часто дублирующими более поздние факты. Желая скрыть неудачи Рима, они из патриотических соображений прибегали к прямым фальсификациям: поражения превращали в победы или, в лучшем случае, старались скрыть их размеры. Любовь к сенсациям и драматическим эф­фектам заставляла преувеличивать цифры (иногда даже вразрез с патриотическими тенденциями). По­здняя анналистика смотрела на историю как на ли­тературу. Отсюда детальное изображение событий - вплоть до речей и даже мыслей героя. Когда героев не хватало, их выдумывали. Смерть героя на­ступала тогда, когда этого требовал драматический эффект, а не реальный ход событий.

Таким образом, деятельность младших анналис­тов привела к сильным искажениям римской истории, особенно для ранних периодов. Это оказало чрезвы­чайно вредное влияние на римскую историографию, так как именно младшие анналисты были главным источником для Ливия, Дионисия и Плутарха, т. е. для всей нашей наличной традиции. От младших ан­налистов до нас почти ничто не дошло.

Квинт Клавдий Квадригарий написал 22 книги ис­торического произведения, охватывающего период с нашествия галлов (390 г. до н. э.) до смерти Суллы (78 г. до н. э.). На него часто ссылается Ливии. Ва­лерий Анциат, современник Суллы, оставил произ­ведение в 75 или 77 книгах, где рассказ был доведен до смерти знаменитого диктатора. Анциат стяжал себе печальную известность многочисленными вы­думками, преувеличенными цифрами и пр. Такой фальсификацией истории он занимался главным об­разом ради прославления рода Валериев. Анциат так­же был одним из главных источников Ливия.

К младшим анналистам принадлежит и Гай Лици-ний Макр, современник Цицерона, демократический деятель. За дурное управление провинцией он был осужден в 66 г. до н. э. судом и покончил жизнь са­моубийством. Макр как историк интересен тем, что ссылается на какие-то использованные им архивные материалы, которые он называет «libri lintei» («льня­ные свитки»). Они хранились в храме Юноны Моне­ты, и в них якобы содержались списки магистратов. Если это не выдумка Макра, то такое указание очень ценно, так как свидетельствует о наличии в Риме го­сударственного архива уже в эпоху республики.

Последним анналистом был Квинт (или Люций) Элий Туберон, помпеянец, участник битвы при Фар-сале (48 г. до н. э.). Его анналы охватывали период с древнейших времен до гражданской войны Цезаря с Помпеем.

Большое значение для истории I в. до н.э. имеют сочинения Марка Туллия Цицерона (106-43 гг. до н. э.). Цицерону не удалось написать исторического труда, но в многочисленных своих произведениях он приводит немало исторических данных. Для времени самого Цицерона произведения его имеют исключи­тельное значение. Цицерон был крупным политиче­ским деятелем, выдающимся оратором, одним из на­иболее образованных людей своей эпохи. Его сочинения делят обычно на три группы: 1) речи, 2) пись­ма, 3) трактаты. Особенно большой материал по политической, социальной и бытовой истории содер­жат речи и письма. Значение писем Цицерона заклю­чается еще и в том, что они позволяют нам точно да­тировать некоторые события. Следует, однако, учи­тывать субъективный характер суждений Цицерона, принимавшего участие в важнейших политических событиях, нередко переоценивавшего свою роль и не раз менявшего политическую ориентацию. Много­численные трактаты Цицерона важны для изучения истории культуры. В них Цицерон касается самых разнообразных идеологических вопросов (филосо­фии, религии, права, этики и политики).

Из мемуарной литературы, получившей распро­странение в конце Республики, сохранились произ­ведения Гая Юлия Цезаря (100-44 гг. до н. э.). Ему принадлежат «Записки о Галльской войне» и «Запи­ски о гражданской войне». Во первых Цезарь ставил целью оправдать свои действия в Галлии: нападение на галлов и подчинение их Риму. В «Записках о гражданской войне» Цезарь доказывает, что разрыв его с Помпеем произошел по вине его противников, которые вызвали войну, но оказались неспособными вести ее.

Труды Цезаря продолжил близкий к нему полко­водец Авл Гирций, написавший последнюю (8-ю) кни­гу о Галльской войне и особое произведение об Алек­сандрийской войне. Неизвестный нам участник похо­дов Цезаря описал Африканскую войну и войну в Испании.

В конце республиканского периода были написа­ны исторические произведения Гая Саллюстия Криспа (86 - 34 гг. до н. э.). Уроженец италийского города Амитерна, Саллюстий был народным трибуном и вы­ступал против сенаторской олигархии. В 50 г. до н. э. он был исключен из списка сенаторов, но Цезарь сно­ва ввел его в сенат. В дальнейшем Саллюстий при­нял участие в гражданских войнах, сражаясь на сто­роне Цезаря. В 46 г. Цезарь назначил его проконсу­лом Нумидии. Здесь путем вымогательств Саллюстий нажил огромное состояние, позволившее ему просла­вить свое имя сооружением великолепных садов в Риме. После смерти Цезаря Саллюстий отошел от политики и занимался исключительно литературой. Подражая Фукидиду и Полибию, Саллюстий избрал предметом своих занятий историю. До нас дошли це­ликом лишь два его произведения: «О заговоре Ка-тилины» и «Югуртинская война». Третий труд Сал­люстия носил название «Истории» и охватывал период от 78 до 67 г. до н. э.; от него до настоящего времени дошли только отрывки. В предисловии к со­чинению о Каталине Саллюстий писал, что он поста­вил своей целью «описывать в отдельных очерках... деяния римского народа», поскольку дух его был «свободен от надежд и опасностей политических пар­тий»'. Однако эти заявления Саллюстия не соответ­ствуют действительности: удалившись от политики, он продолжал оставаться цезарианцем. Сочинение его о Катилине должно было показать непричаст­ность к движению катилинариев Гая Юлия Цезаря. По мнению Саллюстия, все бедствия Римского госу­дарства проистекают от развращенности и неспособ­ности к управлению римской знати. Саллюстий дал яркие, но субъективные характеристики истори­ческих деятелей. В духе популярных политических учений своей эпохи он говорил о счастливой жизни римлян в отдаленные времена, о разумном управле­нии первых царей. В таком же направлении повест­вовал он и об африканских племенах, незнакомых с культурой. Саллюстий основывался на достоверных источниках. Он широко использовал мемуарную ли­тературу, а также сочинения Посидония.

Известное значение для развития римской исто­риографии имела многообразная литературная дея­тельность Марка Теренция Варрона (116-27 гг. до н. э.), одного из самых плодовитых писателей антич­ного мира. Для истории имело особое значение его сочинение, носившее название «Древности дел чело­веческих и божественных» (Antiquitates rerum humanarum et divinarum). Произведение это не сохра­нилось, но часто упоминается другими писателями. Труд Варрона представлял собой компиляцию, со­держащую, однако, немало важных и интересных све­дений. Некоторые частные вопросы Варрон пытался исследовать. Особое значение он придавал разработ­ке хронологии. Варрон отнес основание Рима к тре­тьему году шестой олимпиады (754 - 753 гг. до н.э.), и дата эта получила потом широкое распростране­ние. Варрон первый ввел в литературу биографиче­ский жанр. Он дал около 700 набросков биографий выдающихся римлян и греков. Из многочисленных трудов Варрона целиком сохранилось его произведе­ние «О сельском хозяйстве» (De re rustica) и несколь­ко книг его трактата «О латинском языке» (De lingua Latina). Вслед за Варроном Корнелий Непот (I в. до н. э.) написал биографии знаменитых людей, из которых особое значение имеют биографии Катона и Аттика. Конец республиканского периода характеризует­ся развитием художественной литературы, отразив­шей бурные события последних десятилетий респуб­ликанской эпохи.

Из историков, писавших в начале Империи, осо­бой популярностью пользовался Тит Ливии (59 г. до н. э.-17 г. н. э.). Родился он в италийском городе Патавии (совр. Падуе). Тит Ливии получил ритори­ческое образование. В отличие от многих своих пред­шественников он не принимал участия ни в полити­ческой жизни, ни в военных действиях. Всю жизнь оставался он ритором и литератором. Вскоре же по­сле установления принципата Тит Ливии стал писать свою историю. В предисловии он следующим обра­зом определил задачи своего труда: описать быт и нравы древних римлян, которые способствовали со­зданию римского величия, рассказать, какими сред­ствами и способами создали римляне свое могуще­ство. И Тит Ливии говорил об упадке нравов, но в отличие от Саллюстия, он считал, что римляне доль­ше, чем кто-либо из древних, оказывали почет бед­ности и воздержанию; жадность и роскошь проникли к ним позднее, чем к другим народам. Тит Ливии по­лагал, что изучение истории может помочь исправ­лению нравов. Он восхваляет легендарных героев Римской республики, жертвующих своей жизнью за родину; высоко ценит он и последних республи­канцев - Брута и Кассия.

Политические симпатии Тита Ливия не в настоя­щем, а в прошлом. Однако нет оснований говорить об оппозицион­ности Тита Ливия новому политическому режиму. Восхваление старины и великих деяний предков было официальным лозунгом и правительства Авгу­ста.

Ритор и писатель, Тит Ливии не исследует рим­скую историю, а излагает ее. Он целиком зависит от своих предшественников, заимствуя у них сведения без всякой проверки. Известный период или же оп­ределенный круг событий излагался Ливием обычно по одному источнику. В отдельных случаях он при­влекал и даже сопоставлял данные различных авто­ров; но сам он не исследовал вопроса, не доходил до первоисточников, даже если они и были ему доступ­ны. В тех случаях, когда удалось установить исполь­зованные Ливием источники, можно убедиться, на­пример, при сравнении его с Полибием, что он лишь излагал заимствованные им сведения.

Стройность и занимательность стоят у Ливия на переднем плане. Красота какой-нибудь легенды за­ставляет его иногда жертвовать исторической исти­ной. Вряд ли он доверял всем тем преданиям, какие передавал, но они привлекали его как художника. Поучительному и занимательному он уделял боль­ше внимания, чем исторически важному, поэтому фантастические рассказы о подвигах знаменитых римлян, о чудесах и знамениях занимали у него больше места, чем изложение важных для римского политического и социального строя законов. Герои Тита Ливия часто произносят речи, построенные по всем правилам риторического искусства. Автор не пытается индивидуализировать их в зависимости от лиц, произносивших речи, и поводов их выступле­ний. В минуту опасности герои Ливия выступают с длиннейшими речами, как бы забывая о происходя­щем. Часто встречаются у Тита Ливия и характерис­тики исторических деятелей; стилистически они на­писаны блестяще, но, так же как и речи, мало инди­видуальны.

Тит Ливии оказался одним из самых популярных историков древности. Политическое направление Тита Ливия - умеренный республиканизм и лояль­ность по отношению к Августу; спокойный тон его повествования, блестящее и занимательное изложе­ние как нельзя более соответствовали вкусам его современников и их потомков. Его читали, ему под­ражали, после него не решались на латинском язы­ке заново писать римскую историю, ограничивались лишь пересказом его огромного труда. Все про­изведение Тита Ливия состояло из 142 книг. Изложе­ние событий было доведено им до смерти пасынка Августа, Друза (9 г. до н. э.). Впоследствии было при­нято все сочинение делить на декады, по десять книг в каждой. Сохранились 35 книг: целиком первая де­када (с древнейших времен до 293 г. до н. э.), третья декада, четвертая и половина пятой (книги 21-45), в которых говорится о событиях 218-168 гг. до н. э. Содержание других книг известно по кратким изложениям более поздних писателей, по извлечени­ям и по обзору содержания отдельных глав. Эти так называемые epitomae имеются ко всем 142 книгам, кроме 136-й и 137-й.

«Всемирную историю» в 144 книгах, в которую была включена и римская история, написал живший при дворе Августа сирийский уроженец Николай Да­масский. Кроме того, ему принадлежит биография Августа, написанная в апологетических тонах. И то и другое произведение дошли до нас в отрывках.

При Августе появилась первая латинская всемир­ная история. Ее написал галльский уроженец Пом-пей Трог. Начиналась она со времен ассирийского царя Нинна и была доведена до времени жизни авто­ра. События римской истории он излагал с того мо­мента, когда римляне вступили на путь заморских за­воеваний, но в конце произведения давал и древней­шую римскую историю. Сочинение это до нас не до­шло; мы судим о нем по сокращениям и выдержкам в хронике Юстина (II в. н. э.).

В эпоху Августа появилось несколько историче­ских произведений на греческом языке. Уроженец острова Сицилии Диодор Сицилийский (ок. 80- 29 гг. до н. э.) написал всемирную историю, даю­щую обзор с первобытных времен до 60 г. до н. э. Называлась она «Историческая библиотека» и, подобно произведению Полибия, состояла из 40 книг. В дошедших до нас XI-XX книгах излага­ется история Республики от 486 до 301 г. до н. э.; от других книг сохранились лишь отрывки. Особен­ное значение имеют данные, касающиеся Сицилии. Отрывки из сочинений Диодора служат главным ис­точником по истории восстания сицилийских рабов. Произведение Диодора было типичной компиляци­ей. Ценность сведений зависит от тех источников, какими он пользовался. Диодор брал материал у различных греческих авторов, в частности у Поли­бия и Посидония; пользовался он также и произве­дениями старших анналистов, писавших на гречес­ком языке. В этом отношении данные Диодора име­ют иногда большее значение, чем известия Ливия, базирующегося преимущественно на рассказах младших анналистов.

В 7 г. до н.э. появилась «Римская археология» Ди­онисия Галикарнасского. Автор стремился показать родство римлян с греками, мудрость римских зако­нов и римскую доблесть. Все это должно было при­мирить греков с римским господством. Дионисий был ритором по своему образованию, и на первом плане стояло у него занимательное изложение и во­просы стиля. С этой точки зрения оценивал он и дру­гих писателей. К источникам своим Дионисий отно­сился без критики; им использованы были главным образом труды младших анналистов. Дионисий не имел ясного представления о древнем римском пра­ве, поздние учреждения смешивались у него иногда с древними, но сопоставление его данных со сведе­ниями из трудов Тита Ливия и отрывками из «Исто­рической библиотеки» Диодора дают материал для суждений о древнейшем периоде истории Рима.

Все сочинение Дионисия было разделено на 20 книг. Целиком сохранились первые десять книг, от двух следующих дошли значительные отрывки. В них римская история доведена до 443 г. до н. э. От ос­тальных книг сохранились лишь извлечения.

Уроженец Понта грек Страбон (ок. 65 г. до н. э.- ок. 25 г. н. э.) написал в 17 книгах «Географию», в которой он наряду с географическими дал много и исторических сведений, и поэтому Страбона с пол­ным правом можно назвать отцом исторической ге­ографии. Исторический труд Страбона, представляв­ший собой продолжение «Истории» Полибия, до нас не дошел.

Главное внимание римских историков император­ской эпохи было направлено на изучение последних лет Республики и первых десятилетий Империи. В это время складываются основы политического ми­ровоззрения сенаторского сословия императорской эпохи, и главное свое выражение эти взгляды нахо­дят в исторической литературе. Недовольные утра­той политического влияния, представители сенатор­ской знати не могли открыто выступать против су­ществующего политического порядка. Оставалось только восхвалять прошлое, оправдывать последних героев аристократической Республики. Далеко не все историки сохраняли осторожность Тита Ливия, многие шли дальше в выражении своих политичес­ких симпатий. Исторические произведения первых десятилетий принципата не сохранились, и о них можно судить лишь по сочинениям более поздних пи­сателей.

Наряду с оппозиционной исторической литерату­рой появлялись произведения лиц, близких к импе­раторам. Официозная литература не пользовалась популярностью, поэтому целиком сохранилась лишь римская история Веллея Патеркула, написанная во времена Тиберия. Веллей Патеркул происходил из Капуи, долгое время был на военной службе, затем стал сенатором и достиг преторского звания. Вел­лей Патеркул излагает всю римскую историю до 30 г. н. э., причем последний период, особенно со времени Августа, написан в апологетических тонах и более подробно, чем предшествующий.

Во времена Тиберия появился сборник Валерия Максима «О замечательных деяниях и изречениях». Он был составлен главным образом для риторов и содержал различные исторические примеры, которые можно было использовать при составлении речей. Среди различных рассказов о римском прошлом мы находим факты, не упомянутые у других авторов.

Из прозаических произведений I в. н.э., не отно­сящихся к историческим, следует отметить философ­ские труды Луция Анчея Сенеки, руководство по ораторскому искусству Квинтилиана, агрономи­ческий труд Колумеллы, естественно-историческое сочинение Плиния Старшего.

Из произведений художественной прозы I в. н. э. нужно обратить особое внимание на авантюрный ро­ман Петрония, известный под названием «Сатири­кон». «Сатирикон» дает представление о различных кругах италийского общества начала Империи.

Особую роль играют при изучении начала Импе­рии произведения поэтов, знакомящие читателей с политическим настроением определенных кругов римского и италийского населения.

К концу I и началу II в. н. э. относится литератур­ная деятельность Корнелия Тацита, одного из лучших представителей римской историографии. Тацит родил­ся в семье всадника около 55 г. н.э., в одном из ита­лийских городов (в Умбрии). Благодаря ораторскому таланту Тациту удалось выдвинуться; он добился кве­стуры, в 97 г. был консулом, а в 111-112 гг. - про­консулом Азии. Умер Тацит около 120 г.

Самым ранним из известных нам литературных произведений Тацита был его «Разговор об ораторах». После этого он написал биографию своего те­стя, знаменитого полководца Агриколы, а затем эт­нографическое сочинение «Германия». В последний период своей литературной деятельности Тацит на­писал «Истории» и «Анналы» - два исторических произведения, повествовавших о событиях времен ранней Империи, от смерти Августа и до конца прав­ления Домициана. Эти сочинения сделали имя Таци­та бессмертным. Раннее произведение - «Истории» (в 14 книгах) - повествовало о событиях с 69 г. до смерти Домициана (96 г.), в более позднем сочине­нии - «Анналах» (в 16 книгах) - излагается рим­ская история от смерти Августа до конца династии Юлиев-Клавдиев. От «Историй» сохранились 4 книги и начало 5-й; в «Анналах» недостает цели­ком четырех книг (с 7-й до 10-й), неполностью дошла 5-я книга, и нет конца книги 16-й.

По происхождению Тацит не был аристократом, но ему лучше, чем кому-либо другому, удалось от­разить в своих произведениях мировоззрение угаса­ющей римской аристократии. Идеал Тацита лежит в прошлом. По его мнению, люди были счастливы лишь в отдаленную эпоху, так как тогда они жили без пороков и злодеяний и среди них царило равен­ство. Законы Двенадцати таблиц были для него последним выражением справедливого права. Он счи­тал, что почти все постановления, которые прини­мались после этого, являлись результатом несогла­сия сословий, проводились силой и преследовали несправедливые цели; государство приходило в упа­док, происходили гражданские войны. «Отсюда, - говорит он, - Гракхи и Сатурнины, возмутители плебса»1. Только Августу удалось установить мир, но мир этот достался римлянам ценой потери сво­боды. Тацит не надеялся на полное ее восстановле­ние. Он довольствовался тем, что Нерве и Траяну удалось сочетать принципат и свободу. Тацит зави­довал тем, кто повествовал о республиканском про­шлом: о войнах, о распрях консулов с трибунами, об аграрных и хлебных законах. Историку Империи, по его словам, приходится писать о мире, лишь из­редка прерываемом войнами, о жестоких распоря­жениях, гибели невинных и вероломстве друзей. «Все обстоятельства, похожие одно на другое и на­водящие скуку»2.

Тацит поставил своей целью писать без гнева и пристрастия (sine ira et studio). Но трудно указать другое произведение античности, в котором так ска­зывалось бы пристрастие историка. Дидактизм у Та­цита выражен ярче, чем у Полибия и Ливия. Цель истории, по его словам, состоит в том, чтобы «не за­малчивались добродетели и чтобы дурные слова и дела боялись потомства и позора...»3 Добродетель (virtus) у Тацита на переднем плане. От людей и их поступков зависит прежде всего ход истории. Моти­вам, которыми руководствуются люди, придается большое значение. Главное внимание уделяется тем лицам, которые стояли во главе государства. Естест­венно поэтому, император и жизнь императорского двора стояли у Тацита в центре внимания. Его инте­ресовало отношение принцепсов к высшему сосло­вию, он следил за тем, как и по каким причинам гиб­ли «истинные» представители римской аристократии. Сочувствуя последним республиканцам, Тацит осуж­дал тех, кто, играя на низких страстях властителей, входил в силу, добивался богатства и почета. Рим­ский плебс, италийские города, провинции у Тацита упоминались по тому или иному поводу, но жизнью их он мало интересовался.

На основании сочинения о германцах можно ду­мать, что Тацит придавал значение природным условиям и хозяйственной жизни народов, но в истори­ческих произведениях это не сказывается.

Тацит допускал историческую обусловленность таких явлений, как переход от республики к импе­рии, но главная роль в ходе исторических событий приписывалась воле людей и их моральным качест­вам. Наряду с этим Тацит допускал случайность в истории и воздействие Судьбы. «Я не могу ре­шить, - говорит он, - идут ли человеческие дела по закону Судьбы и необходимости или они подчинены случаю»'.

Тацит следовал традиционной форме летописно­го изложения (по годам). Речи исторических лиц у него встречаются, но он ими не злоупотребляет. Не­редко он пользуется ими для того, чтобы дать оцен­ку событию или лицу. Иногда речь характеризует сложившуюся ситуацию и подготовляет развязку; иногда изложение различных мнений выражает коле­бание историка. Некоторые речи Тацит составлял по подлинным документам. В книге XI «Аннал», напри­мер, Тацит передает речь императора Клавдия, произ­несенную в 48 г. н.э. в сенате; отрывки из подлинно­го текста этой речи дошли в виде надписи. Сравне­ние этих двух источников показывает, что Тацит вер­но передал содержание речи, но сильно сократил ее и изменил композицию. Тацит не приводит почти ни одного выражения самого оратора.

Какими источниками пользовался Тацит, точно нам неизвестно. По беглым его замечаниям можно думать, что он пользовался сенатскими актами, еже­дневными известиями, выходившими в Риме, мему­арами исторических деятелей, рассказами старших своих современников, но чаще всего он упоминал об историках. Тацит предпочитал пользоваться связ­ными историческими повествованиями, сравнивал дошедшие до него мнения и старался выбрать из них то, что было общим у многих историков. Нередко и характеристики Тацит берет у своих предшествен­ников, и это дало Моммзену повод сказать, что Та­цит «находил иногда яркие краски на чужой палит­ре».

У Тацита, как и у его римских предшественников, на переднем плане стояло не исследование, а изло­жение событий. Риторика оказала большое влияние на все его труды, но факты, приводимые им, за ис­ключением отдельных неточностей, отличаются достоверностью. Взгляд Тацита на Римскую империю оказал несомненное влияние на историографию XVIII-XIX вв. Некоторые его общие выводы, напри­мер его соображения об исключительной роли войск как «тайны власти», имеют большое значение и для современного историка.

Младшим современником Тацита был Гай Светоний Транквилл (ок. 70-160 гг.). О жизни его изве­стно мало. Отец его принадлежал к всадническому сословию и был военным трибуном. В начале своей карьеры Светоний был адвокатом и занимался лите­ратурой; при Адриане он сделался императорским секретарем, а лишившись этой должности, отдался исключительно литературной деятельности. Свето­ний написал много произведений, но целиком дошло до нас только «Жизнеописание двенадцати цезарей», неполностью сохранились «Биографии знаменитых риторов и грамматиков», остальные произведения, известные по названиям, дошли до нас лишь в виде отдельных отрывков.

Биография как особый литературный жанр появи­лась в эпоху эллинизма. Особое развитие получил этот жанр в Александрии; в Риме он ведет начало от Варрона. Биографии императоров изложены у Светония по одному образцу: вначале он касается родо­словной императора, затем говорит о времени и ме­сте рождения, а также о детских годах и после этого рассказывает о приходе к власти; далее идет описа­ние внешности императора, а затем дается его харак­теристика, основанная на примерах из жизни. Закан­чивается биография описанием смерти. Заниматель­ность повествования у Светония на переднем плане. Однако, характеристики Светония поверхностны, а иногда и противоречивы.

Светонию доступен был императорский архив, он использовал мемуары, записывал свидетельст­ва современников. Многие из тех сведений, какие он дает, основываются, следовательно, на досто­верных данных. Но он прежде всего компилятор, источниками своими он пользовался некритически, и поэтому не все рассказанное им заслуживает до­верия.

Светоний был близок к высшим сенаторским кру­гам, но он не был сторонником тех взглядов на им­ператорскую эпоху, какие характерны для Тацита. Светоний - сторонник монархии, но он разделял императоров на добрых и злых. Благодаря зани­мательности и живости изложения, хорошему языку, простоте композиции произведения Светония поль­зовались популярностью. Ему подражали не только в древности, но и в средние века; биографии его из­давали в сокращенном виде.

Из других исторических произведений эпохи Им­перии необходимо отметить «Историю» Л. Аннея Флора, кратко излагающую всю военную историю Рима, кончая Августом; компиляцию Авла Геллия «Аттические ночи», где собраны самые разнообраз­ные сведения по истории античности и приведены отрывки из таких произведений, которые не дошли до настоящего времени, а также сокращенное изло­жение всемирной истории Помпея Трога, данное Юстином. Из прозаических произведений II в. как исторический источник имеет значение переписка Плиния Младшего, видного сенатора, близкого ко двору Траяна, управлявшего одно время провинци­ей Вифинией. Меньшее значение имеет переписка Фронтона, относящаяся ко времени Антонина Пия и Марка Аврелия.

Вопросы римской истории в период после смер­ти Августа затрагивались в различных произведени­ях греческой исторической литературы этой эпохи.

Во второй половине I в. иудейский писатель Ио­сиф Флавий, принимавший вначале участие в иудей­ском восстании, но перешедший потом на сторону римлян, написал на греческом языке сначала «Исто­рию иудейской войны», а потом «Иудейскую архео­логию». Значительная часть этих сочинений посвя­щена истории Иудеи в римский период.

К концу I и началу II в. н. э. относится литера­турная деятельность Плутарха (ок. 46-126 гг. н. э.), уроженца беотийского города Херонеи. Плутарх по­лучил образование в Афинах. Несколько раз он бы­вал в Риме, где имел знакомых среди высших слоев римского общества и даже получил звание консуля-ра. При Адриане Плутарх был прокуратором по уп­равлению императорскими имениями в Ахайе. Плу­тарх написал большое количество сочинений. Ему принадлежат трактаты по самым различным вопро­сам (этики, религии и пр.). Особенное значение для изучения римской истории имеют его «Параллель­ные биографии» (в них сопоставляются видные грече­ские и римские деятели). Признание исключительной роли великих людей в истории и индивидуализм ха­рактерны для взглядов Плутарха, как и для некото­рых других писателей эпохи Империи.

По мнению Плутарха, цель составителя биогра­фий отлична от задач историка. Биограф должен рас­крывать порок и добродетель, а для этого ему надо принимать во внимание не только блестящие подви­ги: «Часто незначительный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем бит­ва, приведшая к десяткам тысяч трупов».

Характеристики Плутарха носят в большинстве случаев апологетический характер. На переднем пла­не у Плутарха стоят моралистические задачи, которые подчеркнуты у него больше, чем у римских истори­ков. Историческая достоверность не являлась для Плу­тарха основной задачей, и он выражает даже сомнение в возможности установления объективной истины.

Сопоставлением римлян с греками Плутарх хо­тел подчеркнуть духовное родство этих народов. Плутарх не был последовательным сторонником ка­кой-либо политической доктрины. Он вращался сре­ди римских аристократов и находился под их влия­нием, но на его идеологию оказали воздействие и эл­линистические политические теории, отдающие пред­почтение монархии. Он ценит истинно римские республиканские добродетели, но в то же время при­знает необходимость монархии. Оценка личности, по Плутарху, обусловливается характером челове­ка, а не его политической ролью. Плутарх, напри­мер, высоко ценит вождя восставших рабов Спарта­ка. В этом сказывается гуманизм, свойственный не­которым представителям эллинизированной интелли­генции римской эпохи. Плутарх разделяет се убеждения и предрассудки. Религия играет у него большую роль. Он никогда не упускает случая рас­сказать о всякого рода знамениях и чудесах, связан­ных с теми или иными историческими событиями. «Параллельные биографии» Плутарха, несмотря на всю их субъективность, имеют большое значение для историка Рима.

Плутарх обладал колоссальной эрудицией. Он использовал труды многих греческих и римских ав­торов. В передаче событий он старался быть точным, но достоверность его данных неодинакова, ибо он не всегда пользовался надежными источниками. В том случае, когда встречались противоречивые данные, Плутарх не исследовал материала, а выбирал то со­общение, которое соответствовало его тенденции.

Во второй половине II в. н. э. появился важный общий труд по римской истории, написанный на гре­ческом языке. Автор его грек Аппиан родился в Александрии, занимал почетные должности в родном городе, но во время народного восстания бежал от­туда. В Риме он получил права римского гражданст­ва и был сначала адвокатом фиска, а потом прокура­тором. Труд Аппиана приближается по типу к всемирным историям Полибия и Диодора, однако в его основу положен не хронологический, а территори­альный принцип распределения материала. Аппиан дает историю отдельных областей Римской империи с начала борьбы с римлянами и до окончательного завоевания их Римом. До нас дошла история испан­ских войн, войн с Ганнибалом, войн в Африке (Кар­фаген и Нумидия), история сирийских войн. От дру­гих книг (о царском периоде, о Самнитских войнах и пр.) сохранились лишь фрагменты. Во всех своих работах Аппиан проводит вполне определенную про-римскую тенденцию. В начале своего труда он гово­рит, что к работе его побудило удивление перед ве­личием римской истории. В подчинении других на­родов Риму он видит веление Судьбы.

Аппиан - сторонник монархических порядков; убийство Цезаря он считает делом греховным и зло-честивым, месть за него кажется ему справедливой, но и некоторых республиканских деятелей он ценит высоко. Достоинство труда Аппиана состоит в том, что ему менее, чем его предшественникам, свой­ственны моралистические тенденции при объяснении исторических событий.

Апппан использовал для своих работ большой материал. В истории войн республиканской эпохи он широко привлекал сочинения Полибия и Тита Ливия, в истории гражданских войн он, наряду с известны­ми нам источниками, брал материал из не дошедших до нас сочинений (автобиографии Августа, труда Аэ-иния Поллиона и др.). Но источниками своими Ап­пиан пользовался недостаточно аккуратно: в изложе­нии отдельных событий, в датах и именах у него не­мало путаницы, не всегда отчетлива у него последо­вательность событий, есть неточности в географии. Не всегда Аппиан последователен и в своих сужде­ниях. В «Истории гражданских войн» отразились различные тенденции. Так, оправдывая Цезаря, он высоко ценит Брута; защищая Октавиана, в некото­рых случаях восхваляет Антония. В произведениях Аппиана влияние риторики сказалось главным обра­зом в компоновке речей, которых особенно много в третьей книге «Истории гражданских войн».

Большую популярность в древности имела «Рим­ская история» Диона Кассия (155 г. до н. э.- ок. 235 г. н. э.).

Дион Кассий Кокцсян принадлежал к тому слою сенаторской знати, которая появилась во времена Антонинов, когда широко стало практиковаться включение в состав сената уроженцев эллинизиро­ванных городов Востока.

Дион Кассий родился в Никее, получил риторское образование, был два раза консулом и управлял раз­личными провинциями. «Римская история» в 80 кни­гах составлялась им в течение 22 лет. Она начина­лась сказаниями об Энее и была доведена до 229 г. н. э. Работу над ней автор закончил незадолго до сво­ей смерти. До нас дошли целиком книги 36-60 (ко­нец Республики и первые десятилетия Империи), от первых книг остались отрывки, а от книг 61-80 - сокращения византийского монаха Ксифилина (XI в.) и извлечения у Зонары (XII в.).

В манере изложения Дион Кассий подражал По-либию и Фукидиду, но это подражание во многих случаях оставалось внешним. У Диона Кассия нет продуманной философии истории, исторический про­цесс остается иррациональным, его не может объяс­нить человеческий разум, события могут зависеть от Судьбы и сверхъестественных сил. Чудесное играет большую роль у Диона Кассия даже в тех частях, ка­кие писались на основании его собственных воспо­минаний. К работе над историческими трудами Дион Кассий, по его словам, приступил потому, что так повелела ему Судьба, явившаяся во сне; она же пред­вещала ему бессмертие его сочинений.

Несмотря на свое греческое происхождение и воспитание, Дион Кассий разделял взгляды римской аристократии, хотя греческая политическая публици­стика II в. н. э. также оказала на него влияние. Дион Кассий восхвалял времена Республики (особенно древней), но переход к монархии считал неизбеж­ным. Размышления его о том, какую форму правле­ния следует считать наилучшей, нашли отражение в речах Агриппы и Мецената, обращенных к Августу; первый советует восстановить Республику, второй - учредить монархический образ правления. В речи Мецената отразились политические взгляды самого Диона Кассия, мечтавшего об императоре, избирае­мом сенатом, сохраняющим в Империи почетное по­ложение высшего руководящего органа.

Риторика играет у Диона Кассия большую роль. Ради эффекта события иногда приукрашиваются им и даже несколько изменяются. Речи исторических деятелей у Диона Кассия отличаются длиннотами.

Вопрос об источниках Диона Кассия очень сло­жен. Несомненно, что он использовал большой ма­териал, который не может быть сведен к дошедшим до нас историческим произведениям. Для ранних пе­риодов Рима он привлекал произведения старших анналистов. В некоторых отделах (последние века Республики) он следует за Ливием, но обращается и к иным авторам, особенно в тех книгах, какие посвя­щены гражданским войнам. Источниками по истории Империи служили Диону Кассию главным образом исторические сочинения: особенно обширен был его материал по истории Августа1.

В IV в. возникает христианская историография. Близкий к императору Константину епископ палес­тинского города Кесарии Евсевий написал в 10 кни­гах «Церковную историю». Труд Евсевия важен прежде всего для истории церкви; для политической истории Римской империи имеют значение содержа­щиеся в нем упоминания об императорах второй по­ловины III в. Евсевию же принадлежит и биография императора Константина, носящая апологетический характер. Кроме того, Евсевий написал «Хрони­ку» - краткий обзор событий всемирной истории, изложенный синхронистически. И «Церковная исто­рия», и «Хроника» нашли своих продолжателей; Они были переведены на латинский язык.

Особое место среди источников по истории Рим­ской империи занимает ряд биографий императоров, объединенных в сборнике, носящем название «Scriptores historiae Augustae» (Писатели истории Августов). В этом сборнике даны императорские био­графии, начиная от Адриана и кончая Нумсрианом. Составление их приписывается шести историкам (Элию Спартиану, Вулкацию Галликану, Элию Лам-придию, Юлию Капитолину, Требеллию Поллиону и Флавию Вописку), о которых ничего, кроме имен, неизвестно. Одни из этих биографий посвящены им­ператору Диоклетиану, другие - Константину. Было высказано предположение, что это поздняя фальси­фикация, не имеющая ничего общего с реальной ис­торией. Но убедительнее другое мнение. Эти неза­тейливые, рассчитанные на занимательность произ­ведения были написаны на основании ограниченных источников различного качества с домыслами и пря­мыми вымыслами. Сборник подвергался переработ­кам и, по-видимому, дошел до нас в редакции конца IV в. Биографии императоров - ненадежный источ­ник, но, к сожалению, для отдельных периодов он ос­тается почти единственным.

Характерной чертой исторической литературы IV в. было появление всякого рода сокращений. Около 360 г. уроженец Африки Секст Аврелий Виктор написал краткие биографии римских императоров («De Caesaribus»). Большую известность приобрела компиляция Евтропия, написанная около 367 г. по поручению императора Валента. Небольшое сочине­ние Евтропия «Breviarium historiae Romanae» в 10 кни­гах охватывало всю римскую историю от основания города Рима до времени правления императора Вален­та (364-378 гг.). В течение многих столетий это был общепринятый учебник римской истории.

Хотя христианство в IV в. распространилось среди широких кругов населения Римской империи, среди аристократии и интеллигенции осталось еще немало сторонников традиционной религии. В течение всего IV в. происходит ожесточенная полемика между сто­ронниками новой религии и приверженцами старины.

Общая историография IV в. остается еще язычес­кой. В это время снова приобретают известное зна­чение латинские сочинения.

Последним крупным представителем римской и всей античной историографии был Аммиан Марцел-лин (ок. 330-400 гг.). Родился он в Антиохии в знат­ной греческой семье; юношей поступил на военную службу и участвовал в походе Юлиана Отступника против персов. По возвращении из Персии Аммиан вышел в отставку и жил сначала в родной Антиохии, а потом в Риме, посвятив свой досуг работе над ис­торическим сочинением, известным под названием «Деяния» (Rerum gestarum libri XXXI). Оно содер­жало изложение римской истории со времени Нер­вы и до смерти Валента (96-378 гг.). До нас дошли последние книги (14-31), охватывающие эпоху от 353 до 378 г. Образцом для Аммиана Марцеллина был Тацит. Аммиан начап свое повествование там, где обрывались «Истории» Тацита. В методе изложения, группировке материала и характеристиках историче­ских лиц Аммиан следует Тациту, но это не было простое подражание. Аммиан - самостоятельный историк, серьезно относящийся к своим :адачам. Он протестует против тех критиков, которые привыкли видеть в истории лишь простое собрание анекдотов. Человеческая память не в состоянии удержать все множество отдельных фактов, поэтому историк дол­жен описывать важные события и не вдаваться в ме­лочи. Истина является основной целью историка, он не должен искажать ее. «Историк, сознательно умал­чивающий о событиях, совершает не меньший обман, чем тот, кто сочиняет никогда не бывшее».

Аммиан требует от историка объективности и беспристрастия. Заканчивая свои «Деяния», он гово­рит: «Я обещал в труде своем дать истину и ншде, как думаю, сознательно не отступил от этого обеща­ния умолчанием или ложью»1. Дошедшие до нас кни­ги Аммиана касаются современных ему событий. Они, как это можно заключить из различных упоми­наний, написаны на основании свидетельств очевид­цев и участников событий. Автор высоко ценит до­кументальные данные, но, по его мнению, и храня­щиеся в архиве государственные акты не всегда мо­гут быть достоверными.

Аммиан был военным, и это отразилось на его труде. Военной истории уделяется у него большое внимание. Речи императоров и полководцев, приво­димые Аммиаком, обращены главным образом к сол­датам. Он подробно описывает походы и сражения и в этих описаниях стоит в известном отношении выше своего образца - Тацита. В конце своего тру­да он заявляет: «Вот что я, бывший солдат и грек по происхождению, изложил по мере своих сил, начав от правления Цезаря Нервы и доведя рассказ до ги­бели Валента»2. Большое внимание уделяет Аммиан придворной жизни, которая была ему хорошо изве­стна. О жизни широких слоев населения мы не име­ем у Аммиана систематических сведений, данные его сводятся лишь к отдельным замечаниям.

Влияние Тацита сказалось на внимании Аммиана к человеческой личности. Перед нами проходит га­лерея разнообразных типов, причем Аммиан в одних случаях дает лишь яркие штрихи, в других же - по­дробную характеристику. Наибольшей полнотой от­личаются характеристики императоров. Они приуро­чены к сообщениям о смерти и дают моральный об­лик покойного, подводят итоги его деятельности. Императоры, по мнению, Аммиана, ответственны за многие несчастья Римского государства. Идеалом его был Юлиан Отступник (361-363 гг.), в котором Аммиан ценил доблесть, высокую интеллектуаль­ность, стремление сохранить и реставрировать ста­рые обычаи и вместе с тем порицал религиозную нетерпимость Юлиана, доходившую до неоправдан­ной жестокости.

Аммиан высоко ставит Рим и его прошлое. Рим для него - urbs aeterna - вечный город, возвысив­шийся благодаря доблести и счастью живущих обыч­но в разладе людей. Рим пережил юность и мужество, он находится в состоянии старости, и все народы чтут его как владыку и царя.

От Аммиана не могли ускользнуть черты упадка, ясно сказывавшиеся в его время. Он объясняет это пороками немногих людей, их развращенностью, тще­славием и роскошью. Неоднократно осуждаются у него придворные, которые ради своих выгод дурно влияют на императоров.

Аммиан хорошо знал литературу и философию, но разделял предрассудки своего времени. Как и большинство античных историков, он признает вли­яние Судьбы на жизнь людей и ход истории. Неиз­менные веления рока могут быть открыты фемидой, которая помещается на престоле Юпитера, ей под­чинены демоны. Демонов этих можно умилостивлять и узнавать у них вещие слова. Аммиан верит во вся­кого рода гадания и знамения (в сочинении своем, правда, он этим не злоупотребляет). Суеверие, узость кругозора, риторика не мешают Аммиану быть крупным историком.

В историографии V в. отразилась религиозная борьба, которая происходила среди высших классов римского общества. Главный повод к этой борьбе - разрушение Рима Аларихом. Язычники обвиняли христиан и настаивали на возвращении к почитанию старых богов. В защиту христианства выступил епи­скоп североафриканского города Гиппона Августин, написавший обличительное произведение «О граде Божьем». Вся римская история рассматривается им как беспрерывные войны и междоусобия, начатые с того дня, как Ромул убил Рема. Это положение Авгу­стина развил и обосновал испанский священник Оро-зий, написавший в 417 г. сочинение под названием «История против язычников» (Historia adversus paganos).

По типу сочинений - это всемирная история. На­чинается она с краткого описания Земли и с рассказа о сотворении мира и доведена до времен автора. Оро-зий опровергает мнение тех, кто думает, что причи­ной всех несчастий был отход от старых богов. Вся история Рима наполнена злом и страданиями. Если торжествуют одни, то испытывают несчастье другие. Последние печальные события - лишь расплата за прежние преступления. Факты, приводимые Орози-ем, были заимствованы из различных сокращенных пособий (Флора и других кратких изложений исто­рии). Сочинение Орозия интересно по своей концеп­ции, противоположной той, какая появилась еще во времена старших анналистов. Благодаря этой концеп­ции компиляция Орозия пользовалась большим успехом вплоть до эпохи Возрождения. Иную трактов­ку дал историк Зосим, написавший около второй по­ловины V в. на греческом языке «Новую историю», в которой перечисляются события от Августа до 410 г. Падение язычества - главная, по мнению Зо-сима, причина ослабления римского могущества.

Сенатор Кассиодор (VI в.) составил на латинском языке хронику, в которой давались списки консулов. Не дошедшая до нас его «История готов» была ис­пользована готским историком Иорданом. Продол­жали составляться хроники и на греческом языке. Отметим компиляции монаха XI в. Ксифилина и монаха XII в. Зонары, в которых сохранилось изло­жение не дошедших до нас книг Диона Кассия. Кон­стантинопольский патриарх IX в. Фотий составил описание 280 сочинений, снабженное выдержками из подлинников.

От эпохи Поздней Римской империи сохранилось много других произведений, которые могут быть ис­пользованы в качестве исторических источников (произведения поэтов, панегирики императорам, цер­ковная литература).

Особую категорию источников составляют юри­дические памятники эпохи Империи. Юридическая литература эпохи Империи была обширна, но цели­ком до нас дошли лишь немногие сборники и сочи­нения. Они важны не только для изучения римского права. Данные юридических памятников позволяют восстановить картину социальных отношений и по­литического строя эпохи Поздней империи.

Главным источником римской истории являются исторические сочинения. Они знакомят нас с ходом событий римской истории, позволяют более или ме­нее точно их датировать и дают необходимые сведе­ния, касающиеся различных сторон исторического процесса.

Современная историческая наука является наслед­ницей античной истории. Можно отметить те черты, которые были присущи античной истории и развиты современной наукой. Античная история ставила сво­ей целью познание прошлого. Ей известна была идея развития человечества; лучшие представители антич­ной историографии стремились рассматривать исто­рические события в их взаимной связи; это нашло вы­ражение в идее всемирной истории, которая была обоснована уже Полибием. Античными историками ставился вопрос и об исторической причинности. Они формулировали мысль о достоверности ис­торических известий, и тем самым были положены основы исторической критики. С этим связано было стремление к объективности изложения, хотя это стремление по целому ряду причин оставалось лишь идеальным пожеланием.

Античная историография имела свои особеннос­ти, о которых не следует забывать при использова­нии ее данных. При изложении многих исторических явлений историки вводили иррациональный момент: они апеллировали к Судьбе, решения которой они считали необъяснимыми и непреложными. Эта идея - пережиток религиозного мышления. Свое­образие общественной жизни античного мира на­шло отражение и в том, что в своих произведениях историки ставили на передний план политическую жизнь; социальные явления оставались у них в тени, а вопросы экономической истории почти не затра­гивались. Отдельным личностям в истории припи­сывалась исключительная роль. Обзор римской ис­ториографии показывает, что круг интересов антич­ных историков в общем был весьма ограничен. В эпоху Республики вся римская история сводилась к политической истории собственно города Рима (historia Romana), а в эпоху Империи это по преиму­ществу historia Augusta, т. е. история императоров. Положение мало изменялось и в тех случаях, когда римская история вставлялась в рамки всемирной ис­тории.

Необходимо иметь в виду классовую обусловлен­ность римской историографии. Публицистические мотивы играли в ней большую роль, особенно в эпо­ху ее расцвета. В начале своего развития римская ис­ториография была, по преимуществу, аристократи­ческой; демократические идеи были привнесены в нее лишь во времена младшей анналистики. Кроме поли­тической тенденциозности, были и другие моменты, препятствовавшие республиканским историкам изо­бражать объективно историческое прошлое: желание возвеличить свой род, Римское государство и его про­шлое.

В эпоху Империи историей занимаются главным образом представители оппозиционной сенаторской аристократии. Восхваление минувших времен (laudatio temporis acti) - основная тенденция боль­шинства историков этой эпохи. Писатели, близкие ко двору, настроенные апологетически по отношению к императору, не оказывали существенного влияния на развитие историографии; они писали о республикан­ском прошлом по тем шаблонам, которые были вы­работаны сенаторской историографией.

Существенное отличие античной историографии от современной заключается и в том, что в древности история не считалась наукой в строгом смысле этого слова: она занимала место промежуточное меж­ду наукой и искусством. Историки заботились не только о том, чтобы исследовать прошлое и устано­вить определенные исторические закономерности, - они стремились дать яркие образы прошлого и при­вносили в историю те методы, какие характерны для работы над художественным произведением. Кроме того, историки ставили перед собой практические цели: изучение истории должно было помочь полко­водцам и государственным деятелям правильно оце­нить современность, а простым смертным дать образ­цы доблести и порока. Это не могло не отразиться на выборе материала и на оценке исторических яв­лений.

Форма изложения у представителей античной ис­ториографии имела иногда большее значение, чем содержание. Авторы стремились дать драматическое и наглядное повествование, не всегда заботясь о точ­ности и достоверности описываемых событий. Они прибегали к контрастам и преувеличениям, измыш­ляли детали, влагали в уста своих героев речи, со­ставленные по правилам риторики. Не все историки обладали художественным даром Ливия и Тацита, отсюда господство шаблонов, особенно при описании битв, характеристиках деятелей и т. п.

Увлечение формой отвлекало историков от иссле­довательских задач. Примеру греческих историков Фукидида и Полибия следовали немногие, и техни­ка исследования оставалась на низком уровне. Час­то одни и те же исторические сведения и даже одни и те же цитаты переходили из рук в руки, их брали из всякого рода хрестоматий, дававших исторические примеры для ораторов. Понятия литературной соб­ственности в древности не существовало, поэтому дословная передача источника, о котором не было упоминаний, не считалась предосудительной; в тех же случаях, когда приводились тексты с указанием автора, они нередко искажались. Одним из главных недостатков античных историков является недооцен­ка цифровых данных. Историки как будто боялись их и если приводили, то без всякой критической провер­ки. Все это делает данные античных историков дале­ко не всегда надежными. Суждения их не могут быть приняты без предварительной критики.

Многие стороны римского прошлого могут быть изучены на основании археологических данных и до­кументальных источников. Современные сведения о доисторической Италии, о каменном и бронзовом ве­ках основываются почти исключительно на археологических материалах. Мало литературных сведений сохранилось и о древнеиталийской народности - этрусках, зато раскопки дали много материалов для знакомства с этрусским бытом и культурой. Большое значение имеют раскопки в районе самого Рима. Дан­ные традиции в свете археологических раскопок по­лучают иное значение. Необычайно важны и те архе­ологические памятники, которые обнаружены были в различных местах Италии: в гавани Рима Остии и на месте погибших в 79 г. н.э. при извержении Везу­вия городов Помпеи, Геркуланума и Стабий.

Только археологические и эпиграфические доку­менты позволили изучить жизнь некоторых провин­ций Римской империи. Из бывших западных облас­тей Римской империи особенно богата археологиче­скими находками Северная Афр'ика. Сохранились развалины даже целого города (Тамугади), засыпан­ного когда-то песками. Раскопки на месте восточных городов Пальмиры (в Сирии) и Дура-Европоса (на правом берегу Евфрата) дают представление о кара­ванных городах восточных окраин Римской империи.

Вторым видом документальных материалов явля­ются памятники эпиграфические, т. е. надписи.

Древнейшей латинской надписью считается так называемый «lapis niger» (черный камень), найденный в Риме на месте древнего Форума. Она относится к VI в. до н. э., к царскому периоду, но плохо сохра­нилась, и чтение ее представляет значительные за­труднения.

От эпохи Республики, особенно от древних ее пе­риодов, надписей сохранилось сравнительно мало, и восходят они не ранее чем к III в. до н. э. Зато от им­ператорского периода дошло до нас огромное коли­чество латинских надписей (значительно больше 100 тысяч).

Различаются посвятительные надписи, обращен­ные к богам, почетные надписи в честь видных и знаменитых деятелей (во времена Империи было осо­бенно много надписей, посвященных императорам), монументальные надписи (на зданиях и сооруже­ниях); надгробия, которые в одних случаях содер­жат лишь имя покойного, в других - указывают его жизненный путь, иногда же представляют собой сти­хотворную эпитафию.

Особую группу составляют надписи докумен­тальные. Это законы, сенатские постановления, до­кументы, исходящие от римских императоров или магистратов, постановления городских советов, кол­легий, религиозных обществ и т. д. От республикан­ских времен сохранилось несколько важных законов (например, аграрный закон 111 г. до н. э.). Из надпи­сей императорской эпохи отметим «Деяния божест­венного Августа» (Res gestae divi Augusti). От вре­мен Флавиев дошло сенатское постановление о вла­сти Веспасиана; из надписей эпохи Антонинов важ­ны документы, касающиеся развития колонатных от­ношений; к началу Поздней империи относится вер­дикт о ценах императора Диоклетиана, важный для хозяйственной и политической истории возникающе­го домината. Последнюю категорию надписей состав­ляют надписи на различных предметах, содержащие имена мастеров, их изготовлявших, время ремонта какого-нибудь сооружения, обращения к богам, за­клинания и пр.

Вопросов римской истории касаются не только латинские, но и греческие надписи.

С конца XIX и начала XX в. современные иссле­дователи древности стали изучать греко-римские па­пирусы. Эти документы найдены почти исключитель­но в Египте (несколько свитков было найдено в Геркулануме). Они знакомят современных исследо­вателей с египетской жизнью в различные периоды Империи. Сохранились частные письма, расписки, договоры, счета, приказы, податные списки и другие документы, интересные для истории частного быта римского Египта, аграрных отношений, истории рим­ских провинциальных учреждений. Наряду с этим сохранились папирусы, содержащие документы, име­ющие значение для политической истории не только Египта, но и всей Римской империи (письмо импера­тора Клавдия к александрийцам; папирус, содержа­щий эдикт Каракаллы 212 г. о предоставлении прав римского гражданства провинциалам).

Категорию документальных источников составля­ют монеты. Изучение их важно для хозяйственной истории.

Местонахождение римских монет и количество их, обнаруженное в различных местах, говорят о торговой связи той или иной области с римскими цен­трами. Необычайно важны изображения на монетах. На ранних монетах чеканились изображения римских божеств, символы, относящиеся к культу или тради­ционному римскому прошлому (например, волчица, кормящая детей). С конца Республики на монетах появляются также изображения политических деяте­лей, имеющие портретное сходство. Монеты эпохи Империи дают иконографию императоров. Отдельные слова или выражения (легенды), выбитые на монетах, нередко представляют собой политические лозунги того или иного периода. Благодаря всему вышеуказанному исключительное научное значение приобре­тает исследование тех монет, которые относятся к периодам, недостаточно освещенным в литературных памятниках (например, к III в. н. э).

Определенный материал для исторических иссле­дований может дать изучение языка и этнографичес­ких данных, но и эти источники имеют значение только в качестве дополнительных к другим видам источников.

Таким образом, данные вспомогательных дисцип­лин, дополняя литературный материал, знакомят нас с важными сторонами общественной и частной жиз­ни, являясь иногда единственным источником сведе­ний по отдельным периодам римской истории.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!