Идеи гуманизма в «Слове о законе и благодати» Иллариона

8 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Илларион Киевский - выдающийся русский мыслитель и религиозный деятель, получивший особую известность во времена правления Ярослава Мудрого, когда Илларион в 1051 -1054 гг. занимал должность митрополита Киевского. Причем он был первым митрополитом из русских, так как до него со времен крещения Руси митрополитами были приехавшие из Византии греки.

«Слово» Иллариона по своей форме - это страстная проповедь, это обращение убежденного проповедника к молящимся, которые как бы объединяются в единое целое. Проповедь эта предназначалась для произнесения в Софийском соборе. В самом тексте «Слова» говорится о том, что Иллариона слушали князь Ярослав Мудрый и его жена. Вот как начинается это «Слово»:

О Законе, Моисеем данном, И о Благодати и истине, в Иисусе Христе явившихся, О том, как Закон отошел, А Благодать и истина всю землю исполнили И вера на все языки простерлась И на наш народ русский Похвала государю нашему Владимиру, Им мы крещены были;

Молитва Богу от всей земли нашей:

Господи, благослови, отче!

Илларион сопоставляет две книги, образующие Священное писание, - Ветхий Завет и Новый Завет (Евангелие). Отдавая должное Библии - Ветхому Завету как первой книге, открывшей путь от язычества, многобожия к монотеизму, признанию единого Бога, Илларион в то же время увидел и известную ограниченность этой книги. В ней закон доминирует над всем, он подчиняет себе человека, строит своими предписаниями жесткие рамки свободе. Иначе говоря, не закон для человека, а человек для закона. Кроме того. Ветхий Завет повествует об истории и деяниях лишь одного народа - древних евреев, они как бы становятся в центре мира, выступая народом богоизбранным. Илларион, сопоставляя обе книги, видит превосходство Нового Завета, т. к. он освобождает человека от жестких рамок формального закона, открывает путь к свободному общению с Богом, к Благодати. Кроме того. Евангелие свободно от племенной ограниченности. Возвещаемое им учение Христа - это религия не одного народа, оно обращено ко всему человечеству.

Но сравнение двух священных книг - Ветхого и Нового Заветов, оснований двух религий - иудаизма и христианства, все же не главное в «Слове». Это лишь его основа, традиционная канва, необходимая по канонам, требованиям богословия. Главное же - первое в истории русской мысли утверждение исторической миссии Руси, определение ее места во всемирной истории. Илларион отверг идею богоизбранности.лишь одного народа. Он, как пишет академик Д. С. Лихачев, «излагает учение о равноправии всех народов, свою теорию всемирной истории как постепенного приобщения всех народов к культуре христианства».

Эта история предстает как последовательная смена трех этапов. Первый - языческий, поклонение идолам, второй - иудейский, когда господствует закон Моисея. Третий, высший этап - это уже господство Благодати, истины, которую принесло миру христианство.

Русский народ, воспринявший во времена князя Владимира христианство в его православной форме, приобщается к мировой истории, более того, становится в ряд с другими христианскими народами, ничуть не отставая от них. Владимир по своей мудрости сопоставляется с христианскими апостолами, а по своей государственной значимости - с римским императором Константином Великим. Власть киевских князей Владимира и его сына Ярослава выходит, таким образом, за региональные рамки, она приобретает масштаб по тем временам всемирный.

Сочинение Иллариона пронизано предчувствием великого будущего Русской земли. Это своеобразный исторический оптимизм, он противостоит фатализму, т. е. идее заданности, предопределенности судьбы народов, который пронизывает Ветхий Завет. Там все как бы заранее предугадано, спасение ожидает лишь один народ. «Слово» открывает такую возможность для всех христианских народов, в том числе и для русского народа. Говоря о князьях Киевской Руси - Игоре, Святославе, и особенно о Владимире, Иллариоа отмечает: «Ибо не в худой и неведомой земле владычествовали, но в Русской, что ведома и слышна всеми четырьмя концами земли».

В «Слове» впервые прозвучал мотив нравственной оценки правителя, вообще человека, который стал доминирующим во всей последующей русской философской мысли.

Князь Владимир славен не только своими воинскими победами, но и тем, что:

Ты стал, о честная глава, нагим - одеждой.

Ты. стал алчущим - кормитель,

Ты стал жаждущей утробе - прохладой,

Ты. стал вдовицам - помощник,

Ты стал странникам пристанищем,

Ты стал бездомным - кровом,

Ты стал обиженным заступником.

Эти слова, полные чувства нравственного величия и высокой оценки человеческой справедливости, прозвучали в 1049 году.

Разработанная Илларионом идеология единодержавства заняла ключевое положение в киевской книжности XI - XII вв. В этой связи особо обращает на себя внимание «Память и похвала князю Владимиру», где идеал единодержавства сочетается, как и в «Поучении», с возвеличиванием первого «само-властца» и крестителя Руси. Составителем этого памятника был Иаков Мних, близкое лицо митрополиту Иллариону.

Отстаивая причисление Владимира к лику святых, Мних, подобно автору «Слова о законе и благодати», сравнивал его с Константином Великим, провозгласившим христианство государственной религией Римской империи. Из сочинения видно, что в церковной среде существовало значительное сопротивление объявлению Владимира святым. Выдвигался тезис об отсутствии за ним посмертных «чудес». На это Мних отвечал, что святость достигается добрыми делами. Иаков Мних развенчивал печерский идеал святости, сопоставляя «Монашеское чудотворение» с «бесовским наваждением»,

Он выдвигал другой критерий - не уход от мира, а деятельность,в мирской жизни, которому, на его взгляд, полностью соответствовал князь Владимир. Мних давал понять, что не будь на Руси единодержавства, не было бы и самого христианства. Чем прочнее на Руси великокняжеская власть, тем сильнее и заступничество Бога. Этой формулой Мних подрывал позиции последователей Феодосия Печерского, стремившихся установить прямат церкви над государством. Критика церковной идеологии софийскими книжниками все более наполнялась этико-правовым содержанием, прониклась гуманистическими идеалами. Эта линия отчетливо прослеживается в трудах Иоанна Грешного и Владимира Мономаха, но особенно ярко . она проступает в «Слове о полку Игореве» - выдающемся памятнике русской средневековой литературы и, следовательно, философско-нравственной мысли. Все размышления о чести и бесчестии, о долге, об общности русских земель звучат в «Слове» вне обращения к византийскому православию. Традиции славянского язычества пронизывают это произведение.

С именем «грешнаго Иоанна», как называл себя сам книжник, связано составление и редактирование «Изборника 1076 г.» - одного из самых интересных и теоретически содержательных памятников отечественного средневековья. Его сочинение коренным образом отличается от переписанного незадолго перед тем болгарского «Изборника 1073 г.», который целиком восходит к византийско-греческому сборнику. «Изборник 1076 г.» предназначался'в первую очередь для мирян, для тех, кто не может монахом быть, но хочет «покаятися и не пасти». Согласно Иоанну, Христос не требует ничего, что было бы «тяжко» и «немощтьно». Он призывал лишь к нравственному обновлению, доступному всем. Однако одной веры для этого мало, сама по себе вера ничто. Можно сколько угодно доказывать, что ты - «чадо Евангелия», и никого не убедить в этом. Иоанн полагал: «Благочестив не тот, кто проводит время в постах и молитвах, но кто добродетелен в жизни, творит благо ближнему. Праведная вера обязывает прежде всего служить людям. Это и есть милостыня Богу, исполнение его просьбы».

Мыслители Киевской Руси стремились познать сущность окружающего их мира, человеческих взаимоотношений, ответить на вопрос, что такое правда, как должен поступать человек в различных ситуациях - в семье, на войне, в труде. Причем искали ответы на все эти вопросы не в священных книгах, не уединялись в пещере, подобно отшельникам, не замыкались в монастырских стенах. Они пытались постичь земной мир, мир, в котором они сами жили, не устраняясь от него, а, наоборот, участвуя во всех делах, которые суждено осуществлять человеку. Самым характерным проявлением такого стремления познать реальную жизнь явилось «Поучение» Владимира Мономаха. Владимир был политиком, воином и мыслителем. В 1113 году он, как говорилось тогда, «сел на великое княжение» - возглавил государство Киевской. Руси, твердой рукой пресекал любые попытки расколоть и ослабить государство, удельные князья вынуждены были подчиняться ему, даже далекий вольный Новгород Великий и тот принял направленного из Киева посадника. Внутренвяя крепость государства определила и его прочность в борьбе о нашествиями степных племен. Это был высший подъем силы.Киевс-кой Руси. В одной из древнерусских повестей так образно говорилось о князе Владимире: его именем «половцы детей своих пугали в колыбели. А Литва из болота на свет не показывалась. А немцы радовались, что они далеко за синим морем. Буртасы, черемисы, веда и мордва бортничали на князя Владимира Великого. И сам господин Мануил Цареградский, страх имея, затем и великие дары посылал к нему, чтобы великий князь Владимир Цареграда его не взял». Сам князь был женат на дочери англосаксонского короля, дочери - одна замужем за венгерским королем, другая - за византийским царевичем, сын женат на дочери шведского короля. В конце жизни этот всесильный князь, воин и опытный государственный муж, решил поделиться с будущим князем, с семьей, с народом своим пониманием мира и людей. «Поучение» дошло до нас в Лаврентьевском списке «Повести временных дет». Откроем его страницы. Владимир говорит о трех добрых делах, которые должны приводить людей к победе, к цели,- покаяние, слезы и милостыня. «Не забывайте 3-х дел тех: не бо суть тяжка: ни одиночество, ни чернечьство, ни голод, яко ини добрии терпят, но малым деломъ улучите милость божию».

То есть не отшельничество, не монашество, не пост - только добрые дела, прямое обращение к Богу. Такое понимание человеческого поведения противостояло требованиям византийской церкви с ее возвеличиванием не дела, а монашества, отшельничества, ухода от жизни. Владимир призывает идти не на исповедь к священнику, а прямо обращаться к Богу. Причем он предупреждает: «Послушайте меня, аще не всего примете, то половину». То есть нет здесь всеобщего закона, строго диктующего поведение человека в каждое мгновение его жизни. Каждый выбирает сам свою форму обращения к Богу. В «Поучении» в каждой строчке проглядывает рождающееся чувство человеческой свободы. Владимир свободен от жестких церковных канонов византийского православия, языческие начала вольного человека утверждаются в его поучении. Конечно, он привержен, как крещеный человек, как христианин, единому Богу. Но эта приверженность не подавляет Владимира, не делает его рабом Божьим, безгласным и безвольным существом, способным лишь к бездействию и послушанию. Божественное у Владимира слито с природой, поведение человека определяется не церковным предписанием, а здравым смыслом. Молитва - не формальный акт, а действие, наполненное глубоким смыслом, форма сохранения серьезности, деловитости. Молитва не должна быть показной. Лучшая молитва - тайная. Она нужна самому человеку, говорящему: «Господи, помилуй». Точно так же и покаяние - лучше покаяться перед самим собой, а не перед священником. Ведь .Христос помиловал и блудницу, и разбойника, рассуждает Владимир Мономах, помилует и нас, грешных.

Через все «Поучение» проходит скрытая полемика не просто с церковью, а с византийской традицией аскетизма, умерщвления плоти, отшельничества, с печерскими канонами. Ни слова нет в «Поучении» о спасении души, о превосходстве веры над знанием. Нет ни слова и о Христе; между человеком и Богом, по Владимиру, не должно быть посредников. Таким образом, все сочинение пронизано земными интересами, идеей превосходства мирских дел. Это было одним из первых проявлений гуманистической тенденции в русской философской мысли. Вслед за Илларионом Киевским Владимир Мономах в своем «Поучении» подчеркивает необходимость утверждения справедливости в обществе, жизни не только по формальному закону, но по совести. Иначе говоря, закон должен совпадать с «правдой». Он пишет: «А не вдевайте сильным погубити человека» и разъясняет, что надо защитите «убогого» человека - смерда, сироту, вдовицу. Владимир размышляет о роли правителя государства - князя, и здесь также на первый план выходят нравственные характеристики, неразрывно связанныес политическими и правовыми проблемами. Вражда между князьями, стремящимися к расчленению единого государства, противоречит «добру», т. е. интересам подданных, разоряемых войнами. Договоры должны быть «грамотой с правдой». Единство русских земель - это не только политическая, но и нравственная цель: «отселе имеемся в едино сердце и блюдем Русские земли».

В противовес церковным призывам «каждый за себя», установкам на личное спасение, Владимир утверждает идею единства человечества, т. к. при всем различии людей их объединяют общие интересы мирской жизни, земные радости, труд.

Таким образом, «Поучение» отчетливо выразило тенденцию самобытности русской философской мысли с ее языческими, народными истоками деяния, здравого смысла, а не буквального повторения строгих византийских предписаний.

Одним из самых значительных явлений отечественной мысли средних веков явилось сочинение Даниила Заточника, дошедшее до нас в двух редакциях, одна из которых именуется «Словом», другая - «Молением». Но в каждом из этих названий звучит глубоко личный момент - это обращение, призыв, это - послание человека к человеку. И даже «Моление» обращено не к Богу, а к человеку, прежде всего к князю. Но послушаем голос самого Даниила, идущий из глубины XIII столетия. Он обращается к князю, видя в нем опору и основу государства, а не в самовольных действиях богатых бояр. «Княже мои, господне! Яко же дуб крепится множеством коре-ния. Тако и град нашь твоею державою. Кораблю глава корм-ник, а ты, княже, людям своим. Весна украшает землю цветы, а ты нас, княже, украшаешь милостию своею. Лучше бы ми нога своя водети в лыченицы (в лаптях) в дому твоем, нежели в черлен спозе в боярском дворе; лучше бы ми в дерюзе служи-ти тебе, нежели в багрянице в боярском дворе».

В «Молении» и «Слове» главное и самое ценное качество человека - разум, мудрость, а не богатство, не должность и не монашеская отрешенность от мира. «Мужа мудра обреть, глаголи к нему и к тому прилепи сердце свое...Очи мудрого во главе, а безумного аки во тме ходят».

Нам неизвестны подробности жизни автора «Моления», так же как, впрочем, и другого памятника той же эпохи «Слова о полку Игоревом». Но кем бы ни был Даниил Заточник - дворянин или ремесленник, дружинник или простой холоп, - бесспорно одно: это настоящий книжник, человек талантливый, беспокойный, мыслящий, многое испытавший. По существу, он первым в средневековой русской мысли поведал о чувствах и взглядах отдельного человека, причем человека, не облаченного ни митрополичной ризой, как Илларион, или великокняжескими доспехами, как Владимир Мономах. Этот человек выше всего ставит собственное разумение и личное достоинство, он способен критически оценить многие явления современной ему жизни - и богатство бояр, заботящихся не о делах державы, но лишь о собственном благе, и тунеядство, и лицемерие иноков. Даниил утверждает любовь к земной жизни, отвергает чисто внешнюю религиозность, для него монах» возлюбивший Бога, так же противоестествен, как «виноград на лице», прияял постриг - значит, солгал Богу, но Богу, подчеркивает он «нельзя солгати».

Религиозность автора «Моления» не фанатичная, не копирующая официальное византийское православие, а разумная, осмысленная. Только князь, а не бояре или духовные лица, призван управлять государством, сохранять его единство.

Произведение Даниила Заточника - первое в истории отечественной мысли свидетельство пробуждения человеческой личности, ее высвобождение от жестких догм, положившее началоведущей теме русской философии - теме человека, его ценности и места в мире.

Характерно, что через семьсот лет после появления списка «Моления», уже в ХIХ веке, В. Г. Белинский почувствовал именно личный, человеческий смысл этого произведения: «Кто бы ни был Даниил Заточник, можно заключить не без основания, что это была одна из тех личностей, которые на беду слишком умны, слишком даровиты, слишком много знают и, не умея прятать от людей своего превосходства, оскорбляют самолюбивую посредственность...» Человек интересен сам по себе - вне сословной принадлежности, должности или богатства. Утверждение Даниилом Заточником этого принципа свидетельствовало о том, что проблема человека, его личности, впервые прозвучавшая в «Поучении» Владимира Мономаха, получила свое развитие.

Значительная фигура в истории средневековой русской философской мысли - епископ Туровский Кирилл (XII в.), автор многих сочинений. Прозванный «русским златоустом», он развил традицию Иллариона и Владимира Мономаха. Его сочинения, написанные доступным языком, насыщенные мотивами народного творчества, являются самобытными и яркими документами русской культуры накануне татарского нашествия. «Притча о человеческой душе и о телеси», «Послание или „повесть" к Василию игумену Печорскому» пользовались большой популярностью на Руси и в славянских странах.

Кирилл прошел монастырское затворничество, достиг епископского сана и пришел к убеждению, что служитель Бога назначен жить в мире, а не в отречении от него. Жизнь человека состоит в деянии духовном и плотском, пронизанном божественными началами. Как у его предшественников и единомышленников, истина и нравственность наполняются у Туровского земным содержанием.

Кирилл одним из первых в русской средневековой философии разрабатывал учение об опытном, естественном происхождении разума. Он утверждал, что тело первично по отношению к душе, потому что в такой последовательности они сотворены Богом. Поэтому знание духовной сущности невозможно без знания телесного начала. В такое же соотношение ставится и порядок познания мира: сначала познается «строение дивных божественных созданий», затем сущность - Бог. В самом человеке разум опирается на показания слуха, зрения, обоняния, вкушения, осязания. Но природный разум, подчиненный телу, может впасть в грех, потому его следует держать в рамках церковной истины. Кириллом вводится понятие «стройного разума», т. е. целостного знания, соотнесенного как с миром, так и с Богом.

Разум он ставил на один уровень с откровением, признавал его равным вере, говоря: «веруй и познай», допускал свободное толкование Священного писания. В притчах Кирилл Туровский рассматривает проблемы гноселогии в связи с нравственными устоями.

«Горе в разуме согрешающим» - нельзя безнаказанно творить зло даже из благих намерений. Эти мысли о цели и средствах, о преступлении и наказании станут одними из ведущих в русской философии. На всех этапах ее последующего развития проповеди, слова, речи Кирилла Туровского явились вершиной торжественного красноречия. Лучшие из творений вошли в сборник «Златоуст» и «Торжественник», предназначенные для праздничного чтения.

Тем самым нравственно-философские идеи этого русского мыслителя-гуманиста находили доступ к народному сознанию.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!