И.Кант Основы метафизики нравственности.

19 Июл 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Содержание

Введение          3
И.Кант «Основы метафизики нравственности»    4
Заключение         14
Список литературы        16
Глоссарий          17
Приложение

Введение

Иммануил Кант родился в Кенигсберге (ныне Калининград) в Восточной Пруссии в 1724 году. Отец его был шорником, а мать - домохозяйкой, шестеро их детей не дожили до зрелого возраста. Кант вспоминал родителей с теплотой и благодарностью, видя в них образец безупречной честности.
В 1740 году он был возведен в степень магистра в Кенигсбергском университете, где прослушал курсы философии и науки. По окончании университета, с 1747 по 1754 гг., Кант вынужден был зарабатывать на жизнь репетиторством, но, несмотря на нищету, работал много и продуктивно.
В 1755 году он был возведен в степень магистра в Кенигсбергском университете, где в 1770 году с диссертацией "De mundi sensibilis atque intelligibilis forma et principiis" ("О форме и прин¬ципах чувственного и интеллигибельного мира") победил на кон¬курсе, 12 лет спустя после поражения. Во всем полагаясь только на собственные силы, немецкий философ презирал низкопоклон¬ство, карьеризм и протекционизм, став символом добропорядочности в науке. Равнодушный к богатству и славе, он отказался от кафедры в Галле, где барон фон Цедлиц назначил ему жалование в три раза большее, чем в Кенигсберге [1].
В его интеллектуальной биографии традиционно различают два периода. Первый из них - "докритический" - охватывает время с 1746 - даты написания первой работы (трактат "Мысли об истинной оценке живых сил") - до конца 1760-х. В сочинениях этого периода еще не выработан характерный для последующего времени принцип критики. В центре философских интересов К. находятся вопросы философии природы и особенно космологии - происхождение и развитие солнечной системы, история Земли, перспективы ее развития и т.д. Сочинения этого периода (главным из них является "Всеобщая естественная история и теория неба", 1755) пронизаны гносеологическим оптимизмом, уверенностью в способность постигнуть то, что обычно представлялось недоступным познанию. Эпиграфом к творчеству этого периода могли бы стать слова самого же К.: "Дайте мне материю, и я построю из нее мир..." [1].
Философия второго, так называемого "критического периода", обычно датируется годом написания Кантом диссертации на тему: "О форме и принципах чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мира" (1770). Она состоит из трех основных частей: гносеологии, этики и эстетики (объединенной с учением о целесообразности в природе). Каждой из трех частей соответствует одна из трех фундаментальных работ Канта - "Критика чистого разума", "Критика практического разума", "Критика способности суждения". Этот период потому и называется критическим, что во всех сочинениях Канта исходит из требования о том, что любое философское исследование должно базироваться на критике или критическом исследовании познавательных способностей человека и тех границ, до которых простирается само знание. То есть, разработке непосредственно философской проблематики - онтологии, философии морали и т.д. должна предшествовать гносеология, или критическое исследование познавательных способностей, на которые опираются любые отрасли знания. Этой проблематике и посвящена центральная работа Канта - "Критика чистого разума" ("Kritik der reinen Vernunft", Riga, 1781), оказавшая системоформирующее воздействие на развитие последующей трансцендентально-идеалистической традиции в немецкой философии (Фихте, Шеллинг, К.Л.Рейнгольд и др.), а также на неокантианство, особенно в его марбургской версии [4, c. 106].

И.Кант «Основы метафизики нравственности»

«Основы метафизики нравственности» канта обосновывают этическую позицию философа, его взгляды на проблемы свободы человека, его свободной воли, должного поведения человека в обществе.
В предисловии к «Основам метафизики нравственности» Кант так определяет свою задачу: «…необходимо разработать, наконец, чистую  моральную философию, которая была бы полностью очищена от всего эмпирического и принадлежащего к антропологии, ведь то, что такая моральная философия должна существовать, явствует само собой из общей идеи долга и нравственных законов». Таким образом, моральная философия должна быть «чистой», это значит: должна быть «полностью очищена от всего эмпирического и принадлежащего антропологии». В этом отрывке Кант определяет также и предмет чистой моральной философии. Этим предметом, после того как мы освободились от всего эмпирического и принадлежащего антропологии, является «общая идея долга и нравственных законов» [3].
В первом разделе своего произведения Кант обосновывает причинность и сущность человеческих поступков, их детерминанты, связь с долгом и необходимостью, разумом и идеями: «долг есть необходимость [совершения] поступка из уважения к закону. К объекту как результату моего предполагаемого поступка я хотя и могу иметь склонность, но никогда не могу чувствовать уважение именно потому, что он только результат, а не деятельность воли. Точно так же я не могу питать уважение к склонности вообще, все равно, будет ли она моей склонностью или склонностью другого; самое большее, что я могу,- это в первом случае ее одобрять, во втором - иногда даже любить, т. е. рассматривать ее как благоприятствующую моей собственной выгоде. Лишь то, что связано с моей волей только как основание, а не как следствие, что не служит моей склонности, а перевешивает ее, совершенно исключает по крайней мере склонность из расчета при выборе, стало быть, только закон сам по себе может быть предметом уважения и тем самым - заповедью» [3].
По мнению Канта, моральная ценность поступка заключается не в результате, который от него ожидается, «следовательно, также и не в каком-нибудь принципе [совершения] поступков, который нуждается в заимствовании своей побудительной причины от этого ожидаемого результата. Ведь ко всем этим результатам (собственному приятному состоянию и даже способствованию чужому счастью) могли бы привести и другие причины, и для этого, следовательно, не требовалось воли разумного существа, а ведь в ней одной можно найти высшее и безусловное благо. Поэтому только представление о законе самом по себе, которое имеется, конечно, только у разумного существа, поскольку это представление, а не ожидаемый результат есть определяющее основание воли, может составлять то столь предпочтительное благо, которое мы называем нравственным и которое имеется уже в самой личности, поступающей согласно этому представлению, а не ожидается еще только в результате [поступка]» [3].
Кант определяет свободу как независимость от закона природной причинности, от «принуждения» со стороны чувственности. Это отрицательное определение свободы. Здесь свобода выступает как негативная свобода, как «свобода от...». Кант это прекрасно понимает: «каждое существо, которое не может поступать иначе, как руководствуясь идеей свободы, именно поэтому в практическом отношении действительно свободно, т. е. для него имеют силу все законы, неразрывно связанные со свободой, точно так же как если бы его воля, значимая и сама по себе, и в теоретической философии была признана свободной. Я утверждаю, таким образом, что каждому разумному существу, обладающему волей, мы необходимо должны приписать также идею свободы и что оно действует, только руководствуясь этой идеей. В самом деле, в таком существо мы мыслим себе практический разум, т. е. имеющий причинность в отношении своих объектов. Не можем же мы мыслить себе разум, который со своим собственным сознанием направлялся бы в отношении своих суждений чем-то извне, так как в таком случае субъект приписал бы определение способности суждения не своему разуму, а какому-то влечению. Разум должен рассматривать себя как творца своих принципов независимо от посторонних влияний; следовательно, как практический разум или как воля разумного существа он сам должен считать себя свободным, т. е. воля разумного существа может быть его собственной волей, только если она руководствуется идеей свободы, и, следовательно, с практической точки зрения мы должны ее приписать всем разумным существам» [3].
Со свободой тесно связана воля человека: «Воля есть вид причинности живых существ поскольку они разумны, а свобода была бы таким свойством этой причинности, когда она может действовать независимо от посторонних определяющих ее причин подобно тому как естественная необходимость была бы свойством причинности всех лишенных разума существ - определяться к деятельности влиянием посторонних причин». Человеческая  воля занимает, по Канту, промежуточное положение между животной и святой. Ниже нее располагается воля животных, полностью находящихся во власти чувственности и не способных «совершать поступки, исходя из основоположений». Животным противостоят разумные существа, волю которых Кант задает, как «способность определять свою причинность представлением о правилах» и к числу которых принадлежат люди, бестелесные духи и бесконечное высшее мыслящее существо.
Воля последнего стоит выше человеческой, так как не способна «к максимам, противоречащим моральному закону». Человеческая же воля способна действовать как исходя из «практических априорных принципов», так и покоряясь естественным чувственным импульсам. Поэтому нравственный закон человек воспринимает всего лишь как категорический императив, как повеление долга, которое, однако, он волен исполнить, но волен и не исполнить, уподобившись животному и патологически следуя своей способности желания.
Таким образом, человеческая воля, хотя и свободна «от принуждения со стороны чувственных побуждений», но так, что даже если в данную минуту человек поступает нравственно, всегда сохраняется возможность, что в следующую минуту он уклонится от своего долга и уступит какой-нибудь из присущих ему природных склонностей.
С точки зрения Канта человек сильнее собственной природы: никакие удовольствия и никакие страдания независимо от их интенсивности не могут механически, с абсолютной необходимостью заставить его сделать что-либо против его воли. Такое мнение о человеке иначе как оптимистическим и обнадеживающим не назовешь: если Кант прав, то любой человек при любых обстоятельствах способен сохранить собственное достоинство, не потерять уважение к себе.
Приведенные мною цитаты, как и все кантовское учение об умозрительном и эмпирическом характерах человека в целом, подталкивают к выводу, что человеческая свобода непосредственно действует не ежемгновенно, а один-единственный раз: при выборе или «создании» ноуменального характера. Свобода действует в течение всей жизни человека при совершении им всякого добровольного деяния, но уже не непосредственно: в качестве посредника выступает ноуменальный характер. Когда же происходит этот таинственный выбор ноуменального характера? Ведь последний имеется уже у детей. Ясно, что некорректно спрашивать, когда он происходит: ведь он относится к ноуменальному измерению, где время отсутствует. Если воспользоваться теологической терминологией, то, вероятно, он совпадает с актом творения человека Богом.
Чем человек как разумное существо отличается от неразумного? Кант отвечает: способом действия. Существует два различных способа действия, основанных на различных принципах. Все природные вещи определяются к действию согласно природной закономерности:«каждая вещь в природе действует по законам». Основным из этих законов является закон каузальности. Только действия человека не могут быть полностью подведены под природную закономерность.
Более того, даже если исходным побуждением к действию выступает какой-либо биологический или психологический механизм, причины которого скрываются в глубинах бессознательного, всё же человек так или иначе объективирует (осознает) свои действия. Действовать осознанно есть то же, что действовать целенаправленно. Всякое человеческое действие характеризуется ориентированностью на цель, иначе оно не может считаться действием сознательного существа.
Имея сознательно определённые цели, человек может осознанно, то есть произвольно, стремиться к ним либо намеренно их избегать. В целеполагающей деятельности человек всегда действует расчётливо, взвешивая все «за» и «против». Конечно, бывают случаи, когда действия совершаются под влиянием аффектов, но также известно, что аффективные действия оцениваются иначе, чем осознанные, то есть они не считаются преднамеренными. В таких случаях говорят, что человек был «вне себя», «потерял над собой контроль», «им завладело чувство» [3, c. 166-167]. Он не рассчитывал, не планировал заранее своих действий, то есть не действовал как разумное и обладающее волей существо.
Это положение дел отражено и в уголовном законодательстве, где преступления, совершённые под воздействием аффекта, квалифицируются как менее тяжкие, а душевнобольные и вовсе освобождаются от уголовной ответственности.
Понятие воли, следовательно, характеризует способность специфически человеческого образа действия в противоположность каузально обусловленным действиям природных вещей. Обладать волей есть то же, что быть разумным: «Только разумное существо, – говорит Кант, – имеет волю, или способность поступать согласно представлению о законах, то есть согласно принципам. Так как для выведения поступков из законов требуется разум, то воля есть не что иное, как практический разум». И далее: «Воля мыслится как способность определять самоё себя к совершению поступков сообразно с представлением о тех или иных законах. И такая способность может быть только в разумных существах». Таким образом, Кант, определяя преднамеренность действий, основанных на представлении о цели, в качестве волевых, не предаётся пустым фантазиям, а лишь понятийно закрепляет существующее положение дел.
Кант делит императивы практического разума на два вида: «Первые – это гипотетические императивы и содержат в себе только предписания умения; вторые, напротив, будут категорическими и исключительно практическими законами» [3, c. 174]. Инструментален разум только тогда, когда вырабатывает гипотетические императивы, каковые суть не что иное, как предписания, каким образом следует поступать для того, чтобы достигнуть уже намеченных способностью желания целей.
Такие императивы не имеют самодовлеющего характера; они хотя и представляют собой продукты практического разума, но лишь обеспечивают средства для достижения не им поставленных целей. Они суть чисто материальные принципы, поскольку полностью зависят от материи способности желания, т. е. от тех предметов, на которые наше желание в тот или иной миг направлено. Кроме того, они - чисто субъективные принципы, поскольку желания и предметы желания у каждого из нас свои; в таких императивах нет ничего общеобязательного, ничего не зависящего от нашего хотения.
В качестве примера гипотетического императива Кант приводит житейское правило: «в молодости надо работать и быть бережливым, дабы в старости не терпеть нужду» [3]. В нем предписание усердно трудиться и копить деньги в молодости находится в зависимости от желания человека терпеть лишения в настоящем ради туманной и неопределенной перспективы не иметь их в будущем, в старости. И еще одно: быть инструментальным для практического разума естественно. Ведь жизнь человека протекает в предметном мире, в котором нельзя существовать, не думая о том, желателен каждый из окружающих предметов или нежелателен.
Жизнь ставит перед человеком те или иные цели, заставляет его решать те или иные задачи; он вынужден придумывать средства для достижения этих целей, для решения этих задач. Для человека естественно жить как можно лучше, жить так, чтобы его окружали только желательные предметы, чтобы все цели были достигнуты, а задачи - решены. Субъективными критериями хорошей жизни являются чувство удовольствия и переживание счастья. Поэтому главным жизненным принципом человека как существа, обитающего в природе, является принцип счастья. Он полностью соответствует природному «закону причинности», как соответствуют ему и те гипотетические императивы, те «материальные принципы», которые измышлены практическим разумом во имя осуществления принципа счастья.
Кант хочет сказать, что категорические императивы (они же - практические законы) должны удовлетворять соответствующим требованиям. Категорический императив (практический закон) должен быть не субъективным, а объективным основоположением; он не должен зависеть от материи способности желания, т. е. должен быть априорным и, следовательно, всеобщим необходимым предписанием. Согласно Канту, практические законы всем этим требованиям удовлетворяют.
В заключение вспомним еще раз основной закон чистого практического разума, сформулированный Кантом, его нравственный закон: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства» [3]. Это закон практического разума, т. е. он имеет силу для всех разумных существ, в том числе и для всех людей. Значит, он имеет по крайней мере общечеловеческое значение, и, значит, этика Канта имеет общечеловеческое значение и нацелена как против индивидуального анархического аморализма, так и против всякого рода «групповых этик» независимо от того, какой принцип кладется в основу таких этик: племенной, национальный, конфессиональный, классовый или какой-нибудь еще. В «Основах метафизики нравственности» Кант пишет: "Но положим, что имеется нечто такое, существование чего само по себе обладает абсолютной ценностью, что как цель сама по себе могло бы быть основанием определенных законов; тогда в нем и только в нем могло бы заключаться основание возможного категорического императива, т. е. практическом закона. – Теперь я утверждаю: человек и вообще всякое разумное существо существует как цель само по себе, а не только как средство, для любого применения со стороны той или другой воли; во всех своих поступках, направленных как на самого себя, так и на другие разумные существа, он всегда должен рассматриваться также как цель". Человек не должен использоваться только как средство для чего бы то ни было! Это высший принцип гуманизма. И сформулировал его Кант.
Новизна "формулы" Канта состоит в том совершенно необычном для его современников статусе, который она устанавливает для нравственности. Начать с того, что, по Канту, нравственность никак не опирается на чувство. Она полностью разумна. Для него основной закон чистого практического разума и нравственный закон чисто одно и то же. Кант пишет: «Эмпирические принципы вообще непригодны к тому, чтобы основывать на них моральные законы. В самом деле, всеобщность, с которой они должны иметь силу для всех разумных существ без различия, безусловная практическая необходимость, которая тем самым приписывается им, отпадают, если основание их берется из особого устроения человеческой природы или из случайных обстоятельств в которые она поставлена» [3]. И далее: "Я причисляю принцип морального чувства к принципу счастья потому, что всякий эмпирический интерес обещает нам содействие нашему благополучию через то удовольствие, которое нам что-то доставляет, происходит ли это без непосредственного намерения извлечь выгоду или на неё рассчитывают [3, c. 184].
Итак, нравственный закон опирается исключительно на разум. В своей книге Кант пишет: «Чистый разум сам по себе есть практический разум и дает (людям) всеобщий закон, который мы называем нравственным законом». Этот закон - суждение разума; в «Основах метафизики нравственности» Кант указывает, что «он - априорное синтетически-практическое положение» [3].
В разделе "Как возможен категорический императив?" только что цитированного произведения он пишет: «Это категорическое долженствование представляет собой априорное синтетическое положение, потому что в добавок к моей воле, на которую воздействуют чувственные влечения, присовокупляется идея той же, но принадлежащей к умопостигаемому миру чистой, самой по себе практической воли, которая содержит высшее условие первой воли согласно с разумом; это примерно так, как к созерцаниям чувственно воспринимаемого мира присовокупляются понятия рассудка, сами по себе не означающие ничего, кроме формы закона, и благодаря этому делают возможными априорные синтетические положения, на которых основывается все познание природы» [3].

Страниц: 1 2
Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!