Гай Марий

5 Ноя 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Генеральное столкновение между оптиматами и всадниками произошло на консульских выборах 107 г. Оптиматы поддерживали Метелла, всадники же и популяры, к тому времени уже успевшие опра­виться от разгрома 20-х гг., голосовали за Гая Ма­рия (Gaius Marius), легата Метелла, уже тогда доста­точно популярного. Гай Марий родился в 167 г. в деревне Цереатах, близ города Арпина, в состоятельной, но простой италийской семье; молодость прожил в деревне, от­личался крепким здоровьем и не получил закончен­ного образования. Практицизм, соединенный с дере­венской простотой и грубостью, составлял отличи­тельную черту характера Гая Ма­рия. «Деревенский человек, но цель­ный человек» (rusticanus vir, sed plane vir) — так характеризует Ма­рия Цицерон.

Демократическое происхожде­ние Гая Мария подтверждается поч­ти всеми главными нашими источ­никами — Плутархом, Саллюстием, Тацитом и др. Тацит совершенно определенно указывает, что Марий происходил из низшего слоя (infama plebs); по Саллюстию, Марий имел все качества, кроме «древности его рода» (praeter vetustatem familiae), Плиний называет Мария арпинским землевладельцем (arator Arpinas) и т. д. В качестве сельскохозяйствен­ного поденщика-батрака Марий фи- гурирует в сатирах Ювенала4. Сам Марий не только не скрывал своего простого происхождения, но им гордился, подчерки­вая, что он своим возвышением обязан исключитель­но своему таланту и счастью. «От моего отца и че­стных мужей я усвоил, что роскошный образ жизни свойственен женщинам, а мужчинам приличествует труд... Украшением является оружие, а не дорогая обстановка» (arma, non suppelectilem decoriesse). Политическая деятельность Мария была направлена, как увидим, на защиту интересов демократии римлян и италиков и на борьбу с оптиматами.

Своим возвышением Марий обязан своему несо­мненному военному таланту и поддержке Метелла, клиентом которого состояли он и его отец. Впервые военные таланты Мария — храбрость, внутренняя дисциплинированность, физическая сила и упорство — обнаружились в испанской войне под Нуман- цисй, где он сражался в качестве простого солдата, и вполне развернулись в африканской войне с Югур- той. Среди солдат Марий пользовался исключитель­ным авторитетом как «новый человек», близкий им по складу и образу жизни.

«Ничего не может быть приятнее для римского "солдата, как видеть полководца, который ест в при­сутствии всех простой хлеб, спит на бедной постели и работает вместе с другими при рытье рва или уст­ройстве частокола вокруг лагеря. Солдаты не так ува­жают полководца, который дает им награды и день­ги, как того, кто разделяет их труды и опасности, лю­бят больше того, кто работает вместе с ними, неже­ли того, который позволяет себе сидеть сложа руки».

Политическая карьера Мария началась с 119 г., когда он был избран народным трибуном и в качест­ве народного трибуна провел закон об ограничении подкупов на выборах (lex de suffragiis) и установил норму хлебных пайков, отпускаемых государством столичному плебсу. На этом политическая карьера Гая Мария, казалось, должна была окончиться. Как человек простого происхождения, он не мог занимать высших общественных должностей. Но Мария спас­ла женитьба на аристократке Юлии, тетке Юлия Це­заря, будущего диктатора. После женитьбы на Юлии Марий в 114 г. получил претуру в Испании, где он мог проявить свои военные доблести, приобрести славу честного и твердого человека и в то же самое время поправить состояние. Затем последовала вой­на с Югуртой, и, наконец, в 108 г. Марий в первый раз выставил свою кандидатуру на консульство.

Общественная ситуация в Риме тогда напомина­ла времена Гракхов. Соревновались два кандидата: Метелл и его непокорный легат Гай Марий. Враж­дующие партии крепко держались за своих кандида­тов и всемерно их поддерживали. Оптиматы поддер­живали Метелла, всадники же, сельский и городской плебс единым фронтом выступали за Мария.

«Вообще при оценке того и другого кандидата партийные расчеты имели более решающее значение, чем достоинства и недостатки каждого из них. А раз­жигавшие страсти, стремившиеся к смуте магистра­ты подстрекали народ, возводя на сходках тяжелые обвинения против Метелла и преувеличивая до­блесть Мария. В конце концов плебс был так возбуж­ден, что ремесленники и крестьяне, все достояние и кредит которых заключались в произведениях собст­венных рук, побросав работу, сплотились вокруг Мария, считая его возвышение важнее своих насущ­ных потребностей. По этой причине знать потерпе­ла поражение, и впервые после многих лет консуль­ство было предоставлено «новому человеку» '.

После избрания (107 г.) Марий немедленно отпра­вился в Африку для окончания войны с Югуртой. Одержав несколько блестящих побед, Марий к кон­цу 106 г. закончил африканскую кампанию. Югурта был захвачен в плен. Обстоятельства помогли Марию. Союзником Югурты был его тесть, мавританский царь Бокх. Ког­да шансы Югурты стали падать, Бокх решил изме­нить своему зятю. Он известил Мария, что готов пе­редать в его руки Югурту, если для этого к нему по­шлют Суллу.

Люций Корнелий Сулла служил в войске Мария квестором. Он родился в 132 г. и происходил из знат­ной, но небогатой семьи. Когда этот изнеженный и прекрасно образованный аристократ, кумир всех дам легкого поведения, прибыл в Африку, грубый Марий принял его довольно холодно. Но Сулла быстро сни­скал всеобщую любовь и уважение своей веселостью, радушием и совершенно исключительной храброс­тью. Бокх знал Суллу по рассказам своих прежних послов к Марию. Марий долго колебался, прежде чем согласиться на предложение мавританского царя. У римлян были сильные подозрения, что Бокх ведет двойную игру, и Марию было жаль отдавать в его руки своего самого знатного, способного и храбро­го офицера. Наконец, он решил принять предложе­ние Бокха, и Сулла согласился взять на себя опас­ное поручение. В сопровождении сына Бокха Сулла прошел через лагерь Югурты и явился к маври­танскому царю. Начались длинные переговоры. Бокх никак не мог решить, выдать ли ему Югурту Сулле или Суллу Югурте. Наконец трезвый расчет и убеж­дения Суллы взяли верх. Бокх вызвал Югурту на сви­дание под предлогом, что он передаст ему римляни­на. Нумидийский царь и его свита по условию долж­ны были явиться без оружия. Когда они прибыли в назначенное место, на них из засады бросился отряд мавританцев. Спутников Югурты перебили, а сам он, закованный в цепи, был доставлен Суллой в римский лагерь (начало 105 г.).

Так закончилась югуртинская война. Она при­несла славу не только Марию, но и Сулле. С этого момента зародилась личная неприязнь Мария к Сулле, превратившаяся потом в страстную не­нависть. Когда в Риме было получено известие, что война с Югуртой закончилась, а нумидийского царя в око­вах везут в Италию, Марий на выборах 105 г. был за­очно избран в консулы на 104 г. с назначением ему провинции Галлия. Там в этот момент создалось чрез­вычайно опасное положение: две римские армии поч­ти полностью были уничтожены на нижнем течении Роны. 1 января 104 г. Марий отпраздновал триумф, и в тот же день Югурта был задушен в тюрьме как враг римского народа. Нумидию разделили на две части: западную поло­вину отдали Бокху, а восточную — слабоумному сводному брату Югурты Гауде. После триумфа Ма­рий отправился на север.

Одной из главных причин побед Мария была про­веденная им в 107 г. военная реформа. Ее сущность заключалась в следующем. Отныне в армию был от­крыт доступ всем желающим, в том числе и неиму­щей части населения, городским и сельским про­летариям (capite censi) и даже рабам. Содержание этой, по существу уже наемнической, армии брало на себя государство. От государства и полководца солдаты получали оружие и экипировку, а по отбы­тии определенного, 16-летнего, срока службы следо­вали отпуск и награждение землей. «Марий консул записывал, вопреки существую­щим законам и обычаям, в число солдат массу бед­ных граждан и рабов. Прежние полководцы никогда не принимали их в войска. Они давали оружие как своего рода отличие только тем, кто мог носить его с честью».

Реформа Мария вызывалась малочисленностью прежнего гражданского ополчения и его техническим и тактическим несовершенством. Число граждан, увеличившееся непосредственно после реформы Гракхов, в последующие годы вновь снизилось. Мно­го италиков эмигрировало в провинции, часть уходи­ла в города, разорялась и вымирала. В 104 г. трибун Марций Филипп заявил, что в Риме число граждан, имеющих какую-либо собственность, не превышает 2 тыс. семей, и это по крайней мере при 450 тыс. об­щего населения города. Переход от гражданского ополчения к регулярной армии, находящейся на со­держании государства или полководца, начался еще задолго до Мария. Уже во время второй Пунической войны стали очевидны слабые стороны гражданско­го ополчения и появилась регулярная армия, попол­няемая из низших слоев гражданства, а, в крайнем случае и из рабов. Марий завершил то, что уже было подготовлено и оправдано историей предшествую­щих десятилетий.

При Марии устанавливаются совершенно иные отношения между командиром и его солдатами. Сол­даты и их полководец представляли единое и само­стоятельное целое — войско, имевшее свои собствен­ные интересы и задачи. Солдаты смотрели на полко­водца как на своего патрона, от которого они полу­чали награды — вина, оружие, одежду и земельные наделы.

«Подумайте только, квириты, — говорил Марий на одной солдатской сходке, — что вы выиграли бы, если бы вместо меня избрали кого-либо из этого по­чтенного сословия, имеющего длинный ряд портре­тов, украшающих их стены, но совершенно не­опытного в военном деле... Сравните меня с ними. То, что они знают из книг или по слуху, всего этого я был свидетелем и действующим лицом. Что они хотят отыскать в книгах, я все это приобрел на прак­тике. Я думаю, что все люди от природы равны, бла­городен тот, кто наиболее достоин. Меня не страшит, что они обвиняют меня в невежестве. Действитель­но, я не обладаю искусством устраивать пиршества, не держу у себя актеров и дорогостоящих поваров, я человек деревенский и простой...» «Что же касается специально вас, солдат, — говорил Марий в заклю­чение своей речи, — то помните, что вас я никогда не оставлю. Среди опасностей всегда буду вместе с вами и буду делить ваши труды. У меня с вами бу­дет все общее... »«Именно это обстоятельство и возбудило главным образом ненависть к Марию. Его дерзкие слова, соединенные с гордостью и презрением, оскорбляли аристократию». Профессионализация армии еще не означала ее превращения сразу в постоянную армию в точном смысле слова. Система граж­данского ополчения оставалась. Для каждой навой кампании вой­ска по-прежнему набирались и по окончании ее распускались. Только к концу республики, благодаря непрерывным войнам, сол­даты фактически оставались на постоянной службе. В бытность свою консулом Марий установил строгую военную систе­му, сохранившую эффективность едва ли не до ранних лет христианской эры. И хотя Цезарю также принадлежало нема­ло улучшений и усовершенствований, од­нако армии, во главе которых он сражался, по существу представляли собой те самые формирования, что были созданы Марием почти одновременно с его появлением на свет. Невзирая на его политические ошиб­ки, неудачи и преступления, военные ре­формы Мария дают ему право на почетное место в римской истории.

Старые аристократические различия между ополченческими разрядами были стерты — как и различия по возрасту и опы­ту, ведшие к появлению гастатов, принци­пов и триариев (хотя сами термины продолжали употребляться). Такое новше­ство сделало осуществимыми как обмен подразделениями и отдельными солдата­ми, так и большую оперативную гибкость и маневренность, а также привело к росту эффективности воинского набора. Полное наставление по правилам воин­ских учений написал в 105 г. до н. э. спо­движник Мария Публий Руф. Хотя и усовер­шенствованные впоследствии (особенно Суллой), эти правила продолжали действо­вать и во времена Цезаря — в этом отноше­нии, как и во всех остальных, тенденция к профессионализации армии компенсиро­вала упадок духа и гражданской ответ­ственности. Осуществляя фалангизацию строя, Ма­рий сделал главной тактической единицей легиона когорту — манипула осталась лишь ее внутренним структурным элементом. Десять когорт — от 400 до 500 человек в каждой — продолжали составлять легион.

Для боя когорта строилась в линию — восемь—десять рядов в глубину и около 50 человек по фронту. В сомкнуnом строю, применявшемся при маневрировании и метании дротиков, интервал между воина­ми составлял около 1 м. Такое построение не позволяло размахнуться мечом, и пото­му в рукопашной использовался открытый строй, где это расстояние было вдвое большим. Чтобы обеспечить быстрый пе­реход от сомкнутого строя к открытому, пе­ред началом сражения было необходимо удерживать интервал между когортами, равным ширине самой когорты. Благодаря этому, с легионом, построенным в две или три линии, Марий был в состоянии: 1) со­хранить традиционную гибкость и ма­невренность легиона с шахматным построением, но уже когорт, а не манипул; 2) сохранить при рукопашной схватке тра­диционный интервал между легионерами длиною в руку с мечом и 3) в то же время приспособить эту гибкость к естест­венной фаланговидности построе­ния, позволяющей образование непрерывного фронта в ближнем бою. Это было простое, но блестя­щее практическое усовершенство­вание, сохраняющее все положи­тельные качества, присущие старому легиону.

Из маршевой колонны по 4— 5 человек в шеренге когорта пере­страивалась в боевую линию просто сдваиваясь, а затем поворачиваясь направо или налево. Походные эво­люции, необходимые, чтобы до­стичь этой и других перемен фрон­та и направления, вполне сопо­ставимы с современными учениями в сомкнутом строю.

Обычно легион строился в три линии — четыре когорты в первой и по три в остальных, в традиционном «шахматном» построении. При бо­лее редком двухлинейном построе­нии в каждой линии располагалось, очевидно, по пять когорт. Еще реже легион вытягивался в одну линию, а в совсем исключительных случаях строился в четыре. Если исходить из того, что фронтальная протяжен­ность одной когорты составляла 35—45 м при таких же интервалах между ними, нетрудно подсчитать, что при нормальном трехлинейном построении фронт легиона состав­лял приблизительно 300 м. Разры­вы между линиями равнялись при­мерно 45 м, и, таким образом, глу­бина легиона в нормальном строю достигала 100—105м. Следователь­но, армия при средней численности легиона в 4500 человек и трех­линейном построении занимала фронт протяженностью около 2,5 км. При плотности около 13 человек на 1 м фронта легион Мария был при­близительно вдвое разреженнее ма­кедонской фаланги, где на 1 м приходилось около 25 человек.

Главными оборонительными по­строениями легиона являлись ли­ния, квадрат и круг. Единая линия, выстраивающаяся, как правило, по­зади полевых укреплений, состояв­ших из палисада и рва, формирова­лась из 10 когорт. Квадрат форми­ровался из нормального трехлиней­ного построения путем простого перемещения 7 когорт, так что в ре­зультате 3 оставались обращен­ными к фронту, 3 другие — к тылу и по 2 — к флангам. Являвшийся мо­дификацией этого последнего пост­

роения круг применялся, главным образом, при защите от кавалерий­ской атаки. Однако если фланги были прикрыты собственной кава­лерией или подразделениями лег­ких вспомогательных войск, легион предпочитал противостоять конни­це в обычном строю; комбинации дротика-пилума, щита-скутума и меча-гладия обычно оказывалось более чем достаточно для отра­жения даже самой отчаянной кава­лерийской атаки.

Знаменем легиону служило ук­репленное на конце копейного древка серебряное изображение распростершего крылья орла, воз­можно, достигавшее примерно фута в высоту. Похоже, орел легиона был почитаем даже больше, чем знамя современной воинской части.

По всей видимости, упорядочил Марий и систему знаков различия, которая ранее включала множество разрозненных эмблем. Каждая ко­горта имела собственный знак — обычно фигурку или медальон из металла или дерева, вероятно, око­ло 15 см в диаметре, также носи­мый на древке копья. Для обозначе­ния места сбора имела собствен­ный значок и каждая манипула; этот аналог флажка современной роты представлял собой укрепленное на конце копья деревянное или бронзовое изображение человечес­кого кулака в натуральную величину, под которым располагались другие отличительные символы.

Маленькой, но важной частью легиона был его отряд из десяти разведчиков-спекуляторов. В от­дельных случаях для армейских разведывательных нужд спекулято- ры нескольких легионов могли быть сведены в одно подразделение.

Хотя и не собранные в легионы, легкие, или вспомогательные, силы римской армии были организованы в когорты. Как ранее велиты, эти ча­сти могли не только играть роль за­стрельщиков и флангового прикры­тия, но и действовать в регулярном строю подобно когортам легиона. Лучшей традиционно считалась ли­гурийская легкая пехота из Цизаль­пинской Гэллии; лучшие пращники, как и прежде, приходили с Балеар­ских островов, а лучники — с Крита и других островов Эгейского моря.

Старая римская кавалерия, составленная из эквитов, или знати, при Марии совершенно исчезла. Вместе с тем роль конницы и ее относительной, пропорциональной мощи росла. Поэтому римляне даже больше, чем в прежние времена, рассчитывали на союзников и наем­ников. При Марии они поступали большей частью из Фракии, Афри­ки и, в несколько меньшем числе, из Испании. Цезарь пополнял свою конницу почти исключительно за счет галльских и германских наем­ников.

Легко понять, что дисциплина и организация в римской кавалерии были менее формализованы и же­стки, нежели в легионе. Только са­мые крепкие командиры могли не­смотря ни на что добиться от своих кавалеристов беспрекословного повиновения и порядка. Турма, или отряд кавалерии, состояла из 32 всадников под командой декури- она (аналог совр. сержанта) и выс­траивалась для боя в 4 ряда. Две­надцать турм составляли алу (кры­ло) — эквивалент эскадрона, коман­довал которым офицер в ранге, судя по всему, эквивалентном трибуну. Ала строилась в 2 или 3 линии в «шахматном» порядке, подобном построению когорт в легионе.

Типичный легионер представлял собой италийского крестьянина или горожанина из низшего класса. На­чальный толчок распространению права участия в выборах на всю Италию был дан Марием, который за мужество, проявленное в бою под Веркеллами (или Верцеллами), предоставил римское гражданство когортам союзников, тем оправдав этот поступок перед сенатом, что за громом битвы не смог расслышать голоса закона. Ко временам Цезаря все италийцы уже были римскими гражданами. Но хотя в этот период большинство легионеров все еще были италийцами, меж ними росло число представителей других под­властных Риму народов — некото­рые образовывали отдельные леги­оны, некоторые служили вперемеж­ку с италийцами.

Ко времени Мария упадок рим­ской военной системы переориен­тировал преданность воина с государства, как это было в дни па­триотического гражданского опол­чения, на личность военачальника. Воин присягал полководцу, который обеспечивал ему ежедневную плату, составлявшую около 11 центов и равную среднему заработку поден­ного рабочего в Риме. Этот вое­начальник предоставлял солдату возможности грабежа и обогащения за счет трофеев; он добивался в се­нате порою весьма неохотно предо­ставляемых наград за службу и по­собий отставникам (обычно пред­ставлявших собой земельный на­дел). Типичный легионер был жест­ким, стойким человеком со своей системой ценностей и своими инте­ресами, включая грубое и неук­люжее чувство юмора, какое можно встретить в среде профессиональ­ных рядовых солдат всех времен. Не слишком рослые, редко выше 1 м 68 см, здоровые, с отлично разви­той мускулатурой, римские легио­неры испытывали глубочайшее ува­

жение к своим физически более крепким противникам — варварам. Едва ли не безрассудный страх римлян перед галлами и гер­манцами, подкрепленный разгро­мом при Аросио, фактически до времен Цезаря отражался даже в умонастроениях солдат-ветеранов. Тем не менее они понимали, что ре­гулярный строй и дисциплина обес­печивают превосходство над варва­рами, и потому, несмотря на личный страх, под хорошим руководством сражались против галлов и герман­цев стойко.

Несмотря на почти полное от­сутствие патриотического рвения, отличавшего его предшественника ополченца, профессиональный римский легионер под командова­нием таких полководцев, как Марий, Сулла или Цезарь, был не менее тверд в сражении и, возможно, даже более умел, благодаря регу­лярным учениям и множеству поле­вых кампаний. В старой ополченческой армии центурионы, трибуны и штабные офицеры заново назначались на свои должности при каждом наборе. Прослужив год центурионом, теоре­тически можно было при новом наборе оказаться в рядовых. С про­фессионализацией армии обра­зовался и профессиональный офи­церский корпус, состоявший из двух основных разрядов. Центурионы, все еще выдвигавшиеся из рядовых, единожды доказав свою пригод­ность, сохраняли постоянный офи­церский статус, однако редко под­нимались над уровнем, эквива­лентным сегодняшнему ротному командиру, хотя иной раз старший центурион легиона — примипил — мог осуществлять общее командо­вание битвой. Как правило, именно примипил носил почитаемого орла легиона.

Штаб-офицеры — от трибуна и выше — назначались из аристокра­тии. Отношения между центурионом и трибуном напоминали аналогич­ные между сержантом и лейтенан­том в современной армии. Теоретически в командовании легионом все еще традиционно че­редовались шестеро трибунов, в то время как каждой когортой постоян­но командовал ее старший центурион. Однако с течением времени в практику вошло назначение одного офицера — легата — единоначально командовать легионом, тогда как трибуны играли при нем роль штаб­ных офицеров или командовали от­дельными когортами и отрядами особого назначения. Цезарь в сво­их легионах сделал должность лега­та постоянной.

Как и прежде, полководец (им­ператор) держал при себе неболь­шой штаб квесторов, занимавшихся вопросами управления и матери­ально-технического снабжения. Кроме того, при нем состояли доб­ровольцы-адъютанты — комиты и преторы — чаще всего молодые аристократы. Для защиты полковод­ца и его ставки — претория — слу­жило специальное гвардейское подразделение, обычно набирае­мое из наиболее надежных ле- гионеров-ветеранов и называемое преторианской когортой. Сципион Эмилиан впервые создал такое подразделение во время Нумантин- ской войны. Именно отсюда ведет свое происхождение знаменитая преторианская гвардия император­ского Рима.

Взаимосвязь гражданских и во­енных обязанностей, отправляемых полководцем и его штабом, замет­но упрощала административное ус­тройство. Регламентированная во­енная природа ранней республики породила в римлянах едва ли не врожденные умелость, растороп­ность, сноровистость, точность, ча­стично сохранившиеся и к време­нам упадка республики. Комбини­рованная гражданско-военная орга­низация внешних провинций весьма облегчила снабжение, штабную службу и военную организацию в целом. Прочно укоренившаяся эф­фективность римского образа дей­ствий обеспечила бесперебойное функционирование системы доне­сений, финансового контроля и т.д.

Каждая армия включала в себя инженерное подразделение, пона­торевшее в наведении мостов и возведении осадных сооружений. Специальный обоз перевозил инст­рументы и оборудование, необходи­мые для решения этих задач, хотя главными, разумеется, оставались находимые на месте материалы (преимущественно лес). Подобно современным армиям, римское войско строилось на мар­ше с авангардом, арьергардом и фланговым охранением. Каждый легион обычно сопровождался обо­зом из 500—550 вьючных мулов, пе­ревозивших кожаные палатки из расчета одна палатка на 10 чело­век — рационы, приписанные бал­листы и катапульты и различное оборудование. В опасных районах легион зачастую выстраивался в каре с обозом в центре. На откры­той и достаточно ровной местности все обозы могли быть собраны вме­сте, и целая армия продвигалась одним огромным каре.

Если предстоял или ожидался бой, солдаты, естественно, носили защитное снаряжение. Стремясь свести к минимуму размер обозов, Марий настаивал, чтобы легионер был полностью вооружен даже при передвижении в условиях отсутст­вия воздействия противника. А для некоторого облегчения этих тягот (напомним, вес личной экипировки легионера достигал 23 кг, к которым следует добавить также вес пятнад­цатидневного рациона) каждому была выдана раздвоенная палка, тут же прозванная «мулом Мария», что­бы с ее помощью можно было вски­нуть груз на плечо.

Практика кастраметации — со­оружения в конце каждого дня похо­да укрепленного лагеря — продол­жалась и впоследствии была усо­вершенствована Цезарем. Обычно квадратные или прямоугольные (с закругленными для облегчения обо­роны углами), очертания лагеря могли разниться в зависимости от характера местности. Принципи­ально важным было расположение лагеря вблизи от удобного источни­ка воды. Рытье рвов, насыпка вала, возведение палисада, разбивка улиц и установка палаток занимали от 3 до 4 часов. На враждебной тер­ритории, когда от трети до полови­ны личного состава стояли на стра­же, времени уходило, конечно, больше. Если пребывание в лагере затягивалось, то в дополнение к па­лисаду возводились сторожевые башни, рвы углублялись, а валы поднимались. Единственная разни­ца между обычным полевым лаге­рем и зимними квартирами прояв­лялась в замене кожаных палаток хижинами.

Традиционно лагерь служил не только обеспечению безопасности легиона, но и служил римской ар­мии базой для наступательных и оборонительных действий, факти­чески являясь средством приумно­жения боевой ценности римского солдата. И римляне, и их противники пытались при малейшей возможно­сти обрести преимущество над вра­гом за счет более высокого распо­ложения. Это увеличивало дально­бойность метательных орудий, уси­ливало ударный эффект атаки, од­новременно уменьшая физические усилия, затрачиваемые на ее осуществление, и даже в какой-то мере облегчало обращение с мечом и копьем.

Стремясь обеспечить макси­мальную результативность первого удара, Цезарь обычно, хотя и не всегда, ставил в первую линию луч­шие когорты. Когда завершались действия застрельщиков и легкой пехоты, начиналось сближение главных боевых линий. Легион на­ступал или ожидал приближения врага, пока дистанция между ли­ниями не сокращалась до 20 м. Затем две первые шеренги пе­редних линий метали в противни­ка пилумы. Обычно к этому време­ни легион стоял уже в открытом строю, образуя фаланговидное формирование, хотя иногда этот маневр и откладывался до окон­чания метания дротиков.

Даже находясь в обороне, леги­он ради создания морального и фи­зического эффекта почти всегда перед самым переходом к руко­пашной главных боевых линий бро­сался в атаку. Первая линия — все ее 8 или 10 рядов — яростно кида­лась на врага, невзирая на то об­стоятельство, что лишь первые два ряда могли применить мечи. Зад­ние тем временем метали дротики через головы сражающихся. Не­сколько минут спустя следующие два ряда выдвигались вперед, что­бы сменить дерущихся, и так до конца сражения. Тем временем воины задних рядов получали пи­лумы от легкой пехоты, которая помимо защиты тыла и флангов имела задачей собирать все год­ные дротики, какие можно было подобрать на поле. Иногда руко­пашная схватка откладывалась до тех пор, пока все ряды первой ли­нии не бросят дротики — таким об­разом удавалось до ее начала со­вершить 4 или 5 залпов.

Если первая линия была не в силах во­зобладать над противником или оказыва­лась в тяжелом положении, наступала оче­редь второй, воины которой сквозь интервалы в первой выступали вперед, а легионеры первой таким же образом отсту­пали, чтобы реорганизоваться и вновь со­браться с силами. А на крайний случай все­гда оставался командирский резерв — тре­тья линия.

Поэтому на всем протяжении боя и ряды легионеров внутри линий, и сами ли­нии пребывали в беспрестанном дви­жении. Дисциплина и организация, делав­шие возможным эти перемещения и замены, давали римлянам огромное пре­имущество перед варварами, чем, глав­ным образом, и объясняется, почему не­большие римские силы с опытными командирами во главе оказывались в со­стоянии неизменно наносить поражения значительно более крупным соединени­ям войск варваров. Даже в затяжных битвах потери побе­дившей армии в античные времена были относительно невелики, в то время как по­тери армии, потерпевшей поражение, ока­зывались катастрофичны. Особенно справедливо это для римских сражений. Большой щит-скутум, по форме представлявший собой сегмент цилиндра, являлся, возможно, наиболее эффектив­ным щитом античности, и умелое примене­ние его в совокупности со шлемом, нагруд­ником и поножами (носимыми только на правой ноге) давали легионеру великолеп­ную защиту. Но когда ряды ломались или соедине­ния подвергались атаке с фланга или с тыла, тесные ряды древних армий римлян оказывались весьма уязвимы. Выстоять после такого удара римская армия могла очень редко: кто из воинов успевал и ухит­рялся — бежали, остальные оказывались либо истреблены, либо взяты в плен. В ря­дах армии-победительницы соотношение раненых и убитых колебалось, как правило, от 3 к 1 до 10 к 1. Среди побежденных ра­неные почти совсем не выживали.

Все шире распространялось в описыва­емое время применение легких метатель­ных орудий. В каждом легионе Цезаря на­личествовал комплект из 30 легких ката­пульт и баллист, каждая из которых обслуживалась командой из 10 человек. В первую очередь они использовались при ведении осад, но также и для защиты поле­вых укреплений или прикрытия речных пе­реправ. Вероятно, применяли их порой и на полях сражений — во время предваритель­ной фазы, перед столкновением линий тя­желой пехоты.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!