Философские поиски Н. Бердяева: творчество, культура, судьбы России

13 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Одним из самых ярких и влиятельных русских мыслителей первой половины XX века был Н. А. Бердяев (1874 - 1948), написавший сотни работ, посвященных различным проблемам философским, социологическим, политическим, проблемам искусства, морали.

Вот как он сам рассказывает о начале своей жизни и деятельности.    ,

«Я родился в Киеве в 1874 г. в дворянско-помещичьей семье, - пишет Бердяев в письме к Э. Ф. Голлербаху, датированном 1918 г. - Семья отца была военная, дед и прадед были генералами, отец служил в Кавалергардском полку, но скоро вышел в отставку, был предводителем дворянства, а потом директором заемного банка. Мать, урожденная княжна Куда-шева, была полуфранцуженка и получила французское воспитание. Я всегда чувствовал в себе пересекающиеся влияния духа военного и духа монашеского. Воспитан я в Киевском кадетском корпусе. Из 6-го класса я был переведен в Пажеский корпус, но вместо переезда в Петербург совсем покинул корпус и начал готовиться на аттестат зрелости».

В 1894 г. Бердяев поступил на естественный факультет Киевского университета св. Владимира, а через год перевелся на юридический факультет. Начало 90-х годов XIX века было временем повсеместного распространения марксистских кружков. В один из них - Киевский центральный кружок саморазвития учащихся, членом которого был также А. В. Луначарский, и поступил в 1895 г. Н. А. Бердяев. Он был активным членом кружка, выступал с докладами, печатая и распространяя нелегальную литературу, участвовал в демонстрациях. За участие в одной из них в 1897 г. его арестовали и, продержав в тюрьме один месяц, выпустили. 12 марта 1889 года его вновь арестовали как члена киевского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», произвели обыск, изъяв большое количество нелегальной литературы, и посадили в тюрьму. Правда, вскоре его под залог в 500 рублей выпустили. Исключенный из университета, Н. Бердяев не переставал заниматься самообразованием; он много читает, пишет и публикует в 1899 г. в журнале К. Каутского «первую статью-конспект» книги Ф. Ланге «История материализма». Между ним и Каутским завязалась переписка. В одном из писем немецкий социалист рекомендовал своему юному коллеге «развивать теоретический марксизм», к чему, по его мнению, «призваны все русские марксисты».

Но у Н. Бердяева уже определились другие интересы. В уже цитированном письме к Голлербаху он вспоминал: «Я очень рано начал читать, читать философские книги. Основное влияние на мою жизнь оказал Достоевский, и он навсегда остался самым моим любимым писателем. Из знаменитых деятелей Запада на меня имели влияние Шопенгауэр, Гете, Карлейль. Следующий кризис пережил я, когда мне было около 25 лет. Я вернулся от социальных учений, которыми одно время увлекался, на свою духовную родину, к философии, религии, искусству». В это время Бердяев нащупывает свою тему, которую будет разрабатывать всю жизнь. Это - тема свободы. «Я основал свое дело на свободе» , - заявил позже философ. К ней он обращается уже в первой своей книге. «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии: критический этюд о Н. К. Михайловском» (1901). Книга эта знаменательна еще и тем, что автор, не принимая народнической социологии, не разделяет и марксистскую концепцию, критикуя ее ортодоксальный характер. Наметившийся здесь отход от марксизма через несколько лет привел Н. Бердяева в лагерь богоискателей.

К моменту выхода этой книги он уже находился в ссылке. В марте 1901 г. по «высочайшему повелению» царя его на три выслали «под гласный надзор полиции» в Вологодскую губернию. Вологодская ссылка стала для Н. Бердяева школой полемической борьбы (либо оппонентами, либо содокладчиками его были А. А. Богданов, А. В. Луначарский, Б. В. Савинков, П. Е. Щеголев, А. М. Ремизов, Б. А. Кистяковский и другие ссыльнопоселенцы) и философской рефлексии. В. И. Ленин, внимательно следивший за полемическими схватками в вологодской ссылке, писал: «Из Вологды (где сидят Бердяев и Богданов) сообщают, что ссыльные там усердно спорят о философии, и Бердяев, как наиболее знающий, „побеждает", по-видимому, их». А. В. Луначарский, наблюдая эволюцию своего оппонента Н. А. Бердяева как бы изнутри, спустя много лет вспоминал: «До моего приезда Николай Бердяев стал было занимать нечто вроде доминирующего положения, его рефераты пользовались большим успехом. Наше социал-демократическая публика поощряла меня выступить с рядом диспутов против Бердяева, противопоставляя его идеализму, в то время докатившемуся до признания не только христианства, но почти православия, марксистскую философию...» Своеобразным итогом этих философских диспутов стал сборник «Проблемы идеализма» (1902), в котором Н. Бердяев опубликовал статью «Этические проблемы в свете философского идеализма». «В этой статье, - писал позже Н. Бердяев, - намечался мой персонализм».

В эти годы укрепилась его дружба с П. Б. Струве, который писал предисловие к первой его книге. Н. Бердяев начинает сотрудничать в его журнале «Освобождение», издававшемся в Штутгарте.

Вологодские диспуты поутихли. «Влияние Бердяева в колонии свелось на нет, - писал А. Богданов, - он перестал выступать и до срока ссылки, воспользовавшись своими связями, уехал». В 1902 г. ему разрешили жить в Житомире. Несколько месяцев Бердяев изучает философию в Гейдельбергс-ком университете, а спустя два года, когда были сняты ограничения на проживание в столице, он переезжает в Петербург.

Начинается новый этап в жизни философа. Познакомившись с Д. С. Мережковским - одним из зачинателей «нового религиозного сознания», он принимает его предложение и начинает участвовать в его журнале «Новый путь». Одновременно в журнал пришел видный русский философ, также проделавший путь от «марксизма к идеализму», - С. Н. Булгаков. Несколько месяцев их совместной работы показали, что группа Мережковского и группа Бердяева имеют различия во взглядах на мировоззренческие проблемы. В результате был создан новый журнал - «Вопросы жизни» (его издателем стал Д. Е. Жуковский), в котором Н. Бердяев стал главным редактором, определяя его философское, политическое лицо. Ведущие авторы журнала Н. Булгаков, Д. Мережковский, В. Розанов, Вяч. Иванов, А. Белый, Л. Шестов, С. Франк, П. Струве, Е. Трубецкой и другие поставили целью «выразить кризис миросозерцания интеллигенции, духовные искания того времени, идеализм, движение к христианству, новое религиозное сознание и соединить это с новыми течениями в литературе, которые не находили себе места в старых журналах. Редактирование журнала (он издавался лишь год) отнимало много времени, однако деятельная натура Н. Бердяева давала ему возможность принимать активное участие в «Союзе освобождения» (он был участником нескольких его съездов), быть организатором Петербургского Религиозно-философского общества, участвовать в знаменитых «средах» Вяч. Иванова, где он председательствовал несколько лет.

Н. А. Бердяева, как и его соратников, не покидало чувство приближающейся революции, как неизбежного этапа социальных преобразований. С этих позиций он и оценивал революцию 1905 года. Философское творчество Бердяева было неразрывно связано с разработкой социальных проблем.

В течение длительной эволюции философских взглядов Н. А. Бердяева, смены объектов философствования, неизменной оставалась главная установка философа:, сделать свою философию сознательно антропологической. Он осуществил попытку создать «свободную христианскую философию», чуждую научности. Философия, в представлении Бердяева, есть учение о духе, т. е. о человеческом существовании, в котором раскрывается смысл бытия. Философия должна быть основана на духовном опыте; она субъективна, а не объективна. Поскольку наука изучает внешний мир, феномены, она не имеет никакого отношения к внутреннему духовному миру человека, который и является подлинным предметом философии. Она должна быть только «личной» и должна начинаться с размышления над «моей» судьбой, над «я», а не с объекта; она должна выйти из «мировой данности», освободиться от внешнего для нее авторитета как теоретического, так и практического. Только такая философия, антропологическая и антропоцентрическая, считает Н. Бердяев, сможет раскрыть сущность человека, спасти его от порабощения внешними силами.

Центральная идея всей философии Бердяева - проблемы творчества. В отличие от ортодоксальной религии, он полагал, что смысл и цель человеческой жизни не исчерпываются личным спасением. Человек призван к творчеству, к продолжению творения мира. Творчество требует свободы. В отличие от Бога, человек, по Бердяеву, нуждается в материале, продукт человеческого творения - книги, статуи, картины, социальные институты, машины, культурные ценности. Поэтому, полагал. он, созданный Богом мир не завершен, он продолжает твориться, но уже человеком, который должен быть свободным от насилия, подавления, от превращения в часть машины, винтик, подчиняющийся только внешнему давлению и приказу. Поэтому он считал внешнее освобождение человека от политического гнета и экономической эксплуатации недостаточным. Человеку необходима внутренняя мотивация труда.

Человек всегда несет в себе, хоть и потенциально, искру Божию: свободу и творчество. Поэтому человек, если он этого хочет, опираясь на них, свободно творит себя, выбирая между добром и злом. В акте творчества человек становится соравнен Богу, потому что творчество есть продолжение миротворения;

«продолжение и завершение миротворения есть дело Богоче-ловеческое. Божье творчество с человеком, человеческое творчество с Богом». Творчество - это акт перехода из небытия в бытие, творчество из ничего в творчество из свободы. В отличие от Бога, человек в творчестве нуждается в материале.

Творчество трагично, поскольку в нем наблюдается несоответствие творческого замысла и воплощения в продуктах творчества, которые всегда ниже замысла. И все же творчество в противовес эволюции, которая основана на детерминизме, исходит из свободы; в нем еще не завершенный мир продолжает твориться. Социалистический принцип справедливости, сотрудничества людей, полагал Бердяев, должен быть соединен с аристократическим принципом самоценности каждой личности. Следовательно, социальное переустройство может быть достигнуто лишь в результате духовного возрождения. Более того, его тревожило обезличение человека, превращение человека в функцию, в придаток машины, власти, любых внешних сил.

...Бердяева, оставшегося в России и после 1917 года, дважды арестовывали. Первый раз в 1920 году в связи с делом так называемого «Тактического центра», к которому он не имел никакого отношения. В своей книге «Самопознание» (опыт философской автобиографии) философ рассказал, как его, сидевшего во внутренней тюрьме московской ЧК, повели на допрос. «Мой допрос, - пишет Бердяев, - носил торжественный характер: ...я был единственным... которого допрашивал сам Дзержинский. Приехал Каменев, был и заместитель председателя ЧК - Менжинский. Я говорил минут сорок пять, прочел целую лекцию, - рассказывает философ, - старался объяснить, по каким.религиозным, философским, моральным основаниям являюсь противником коммунизма». В «Самопознании» Бердяев дал предельно четкую и откровенную характеристику своей позиции. Можно допустить, что сущность ее и была передана в ту памятную ночь, лицом к лицу с двумя высокими руководителями государства. «Что я противопоставлял коммунизму, почему я продолжаю вести борьбу против него?» Бердяев противопоставил ему прежде всего принцип духовной свободы, изначальной и абсолютной, принцип личности как высшей ценности, ее независимости от общества и государства, от внешней среды. Коммунизм, как он обнаружил себя в русской революции, - это отрицание свободы, личности, духа. Бердяев готов принять коммунизм социально, как экономическую и политическую организацию, но не может принять его духовно. «Я - сторонник социализма, - говорит философ, - но мой социализм персоаналитический, не авторитарный, не допускающий примата общества над личностью, исходящий из духовной ценности каждого человека... Я - антиколлективист ».

Именно коллективизм отталкивал Бердяева от теории и практики коммунизма, который он рассматривал как лжерелигию. Его идол - коллектив, по Бердяеву, так же отвратителен, как идол государства, нации, расы, класса, с которыми он связан. Будучи лжерелигией, коммунисты борются с другими религиями как своими конкурентами.

«Собеседники» Бердяева, точнее, допрашивавшие его Дзержинский и Каменев, слушали его, как вспоминает философ, очень внимательно и лишь изредка вставляли свои замечания. Так, Дзержинский заметил: «Можно быть материалистом в теории и идеалистом в жизни и, наоборот, идеалистом в теории и материалистом в жизни».

Впоследствии Бердяеву передали, что «в Кремле надеются, что, попав в Западную Европу, вы поймете, на чьей стороне правда».

Н. А. Бердяев был выслан из Советской России в 1922 году. Все подробности своей жизни, высылки и пребывания в Западной Европе он воспроизвел в своей книге «Самопознание» (опыт философской автобиографии).

После двух лет пребывания в Берлине Бердяев переезжает в Париж, где продолжается его напряженная творческая жизнь. Книги Бердяева, его статьи, лекции оказывают значительное влияние на западноевропейскую философию, всю духовную культуру. В 1947 году Кембриджский университет (Англия) присуждает ему высшую степень - доктор Гонорис каузе (за заслуги), которая в прошлом была присуждена из русских людей только Тургеневу и Чайковскому.

Бердяев в Париже работает в Русском научном институте, создает Русскую Религиозно-философскую академию, руководит издательством ИМКА-Пресс, редактирует журнал «Путь». В Париже выходят его капитальные труды: «Истоки и смысл русского коммунизма», «Христианство и классовая борьба», «Философия свободного духа», «О работе и свободе человека»,  «Русская идея», «Судьба человека в современном мире» и многие другие. Занимал патриотическую позицию во время оккупации Франции. Дом Бердяева был одним из центров русского патриотического движения.

Начав свою теоретическую деятельность как марксист, Бердяев разрывает с этим учением, хотя и сохраняет на всю жизнь понимание его места в истории мысли и полемизирует с марксизмом практически во всех своих работах.

В работах «Христианство и классовая борьба» (Париж, 1931), «Новое средневековье. Размышления о судьбе России и Европы» (Берлин, 1924), «Истоки и смысл русского коммунизма» (Париж, 1933) философ обвинял марксистов в недопустимой редукции, в сведении общественной жизни исключительно к материальной основе, в разрыве рациональных схем марксизма с действительностью. Бердяев подметил отдельные противоречия жизни, которые ускользали от людей, мнивших себя ортодоксальными марксистами. Маркс, как известно, выводил необходимость нового общества из закономерного развития капитализма, создающего все предпосылки для перехода в новое качество. Русский же коммунизм, писал Бердяев, рассматривает грядущее коммунистическое общество не как продукт развития капитализма, а как результат конструктивизма, продукт сознательных организованных усилий всемогущей советской власти. Такова метаморфоза марксистской идеи.

В этих суждениях переплетаются черты точных и тонких наблюдений и неправомерных расширительных обобщений.

Действительно, в период военного коммунизма, а затем уже после смерти Ленина в нашей стране имели место проявления неоправданного разрыва с традициями, стремление подчинить ход экономического и культурного развития общества подчас торопливым планам, директивам, решениям, которые принимались без учета законов развития хозяйства, народных потребностей, векового уклада людей, их психики и морали. Поэтому вполне закономерно и характерно посвящение, которым открывается впоследствии книга «Христианство и классовая борьба» - «Посвящается памяти социального учителя моей молодости и ныне идейного врага моего Карла Маркса».

Классовая борьба, отмечал Бердяев, в отличие от сословных столкновений, более сложная, скрытая. Лучше, чем буржуазия, реальность мира понимает социалистическое сознание, и тем более аристократия. Она, по крайней мере, лицемерно не скрывает неравенство формальным правом, она открыто говорит о своих привилегиях.

Борьбу классов впервые понял Маркс, и этим он наиболее интересен. Именно Маркс смог рационалистически подойти к игре иррациональных сил и рынка, и биржи, почувствовать

демонизм этого мира.

Марксистская школа, продолженная Бердяевым, все же дает себя знать в его трезвых и глубоких оценках, в его понимании социальной природы классов и классовой борьбы, отличных от расовых, наследственных, биологических и психологических аспектов человеческой жизни.

Но Маркс не только «социальный учитель молодости», но и «идейный враг». И поэтому выстраивается целая цепь контрдоводов, призванных отвергнуть всеобщность марксистского учения, сузить его применимость лишь до середины прошлого века.

Бердяев не отвергает классовой природы политических партий, влияния классовой структуры общества на психологию его членов. Но главный марксистский определитель классовой принадлежности - отношение к производству - отвергается им решительно. Как быть с интеллигенцией, с чиновничеством, со средними слоями, как объяснить, что тысячи и тысячи русских эмигрантов, ставших в Париже рабочими по своему социальному положению, сохранили дворянскую психологию, дворянское сознание? Как объяснить, что молодые русские эмигранты, работая на фабриках, как пролетарии, ненавидят капитализм, но остаются традиционными монархистами в душе?

В марксовы схемы, полагает Бердяев, все это не укладывается. Он готов признать классовую структуру и классовую борьбу, но никогда не признавал, что сознание отражает бытие, что истина отражает экономику и положение класса. Не может быть классовой истины, но может быть классовое искажение истины, утверждал Бердяев. Я пытался в молодости, говорит он, построить пролетарскую гносеологию. Но не будучи материалистом, я не смог быть и ортодоксальным марксистом. Истина, Добро, Красота - не относительны, они - вечны, они не подвержены классовым интересам и пристрастиям. Поэтому марксизм силен там, где он обличает иллюзии, вскрывает социальную патологию, болезни общества, трезво оценивает реальное соотношение сил в мире. Однако он ограничен потому, что не видит первооснов бытия, сводя его лишь к экономике. Но, по Бердяеву, высшая сила лежит в духе. Бог - источник этой силы, материя же - бессильна, инертна, пассивна. Но Бердяев отнюдь не заурядный идеалист традиционного типа, он четко осознает бессилие кабинетного идеализма и либерализма, он осознает определенную роль экономики в обществе, но не сводит ее исключительно к материально-физической среде. Экономическое, по Бердяеву, вовсе не есть только материальное. Хозяйство - создание духа человеческого, и качества этого хозяйства впрямую зависят от качества духа.

Прозорливый мыслитель поставил острые и сложные вопросы, которые и поныне волнуют наше общество. Достижение экономических и технических высот действительно требуют и демократических форм жизни, и свободного предрасположения к творчеству сознания, и верно понятой национальной гордости.

Н. Бердяев, посвятивший проблеме свободы многие книги и статьи, в 1917 году, в период революционных потрясений, пишет поистине пророческую статью «Свободный народ», где выделяет на первый план соотношение свободы и дисциплины, практическую реализацию достигнутой политической свободы. Настало время жизненной проверки теоретических конструкций, самой философии свободы.

Народовластие и народничество, достигнутые русским народом, показывает он, выдвигают новую, еще невиданную в России, задачу «научиться управлять собой и другими». Свобода, говорит Бердяев, это не анархия, она предполагает уважение ко всякой человеческой личности, признание ее неотъемлемых прав. Поэтому свобода невозможна без дисциплины, самообладания и самоограничения. Отрицание этих условий неизбежно ведет народ к превращению в стадо. Тот, кто совершает насилие, тот сам еще раб. И если в народе преобладает этот дух рабства, то следует признать, что народ до демократии еще не дорос.

Первоочередной задачей Бердяев полагал воспитание русского народа, рост его сознания и культуры, духовное возрождение человеческих душ. Иначе, подчеркивал он, насилия, совершаемые незрелой революционной демократией, подготовят новую тиранию.

Н. А. Бердяев посвятил проблемам истории русской философии значительное число работ. Это не только написанный в 1946 году - незадолго до смерти философа - обстоятельный очерк истории русской мысли XIX века и начала XX века «Русская идея». Итоги тридцатилетней деятельности Н. А. Бердяева в области изучения русской мысли обобщены им в книге «Типы религиозной мысли в России».

Работы философа отличаются сочетанием богатейшего эмпирического материала, точной характеристикой живой истории мысли в ее конкретных проявлениях с теоретическим анализом глубинной сущности развития русской мысли.

В основу формирования национальных особенностей русской души, русского национального типа, по Бердяеву, легли два противоположных начала: 1) природная, языческая, дио-нисийская стихия; 2) аскетически ориентированное православие. Природное начало связано с необъятностью, недифферен-цированностью России. На Западе земельные пространства малы, и ощущение границ и необходимости их защиты вызывает интенсивность западной жизни и культуры. Дионисийс-кая сила жизни европейских народов изживает себя. Наступает ее истощение. В России наоборот. Необъятность земельных владений создает у русского народа представление о необъятной мощи и непобедимости русской земли. В ней всегда можно укрыться от любого врага. Это обстоятельство определяет экстенсивность русской жизни и культуры. «Русский народ не был народом культуры по преимуществу, как народы Западной Европы, он был более народом откровений и вдохновений, он не знал меры и легко впадал в крайность».

По мнению философа, национальные особенности каждого народа определяются также соотношением в нем мужского и женского начал. В России преобладает женское начало, связанное с культом земли-матери и культом Богоматери. Земля представлялась последней заступницей русского народа, а материнство - основной категорией его мировоззрения. Поэтому русскому народу, считает он, ближе Богородица-Заступница, чем сам Христос, чей земной образ выражен слабо.

Заключая свои размышления о противоположных началах русской души, Бердяев полагает, что к таковым относятся «деспотизм, гипертрофия государства и анархизм, вольность, жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость, обрядоверие и искание правды, индивидуализм, обостренное сознание личности и безличный коллективизм, национализм, самохвальство и универсализм, всечеловечность, эсхатологически-мессианская религиозность и внешнее благочестие, искание Бога и воинствующее безбожие, смирение и наглость, рабство и бунт». Названные противоречия он находит и исследует во всех пяти периодах русской истории: киевском, времени татарского ига, московском, петровском (петербургском), советском. Работы Бердяева, посвященные русским мыслителям, - это работы о философах последних двух периодов. Самым плохим, «душным, наиболее азиатско-татарским по своему типу» был московский период. В нем зародились деспотизм и тоталитарность. А лучшим, отвечающим национальным потребностям русского народа - петербургский, начатый петровскими преобразованиями. Но реформы Петра, столь благотворно сказавшиеся на развитии русской государственности и культуры, привели к тому, что народ окончательно попал под власть крепостного права. От реформы Петра, по мысли Бердяева, идет дуализм русского народа, увеличение разрыва между верхними слоями общества и народом. Образование народа полагалось делом вредным и опасным, хотя сам Петр считал его (народ) способным к умственной деятельности, к науке. Поэтому так трагически одиноко высилась фигура Ломоносова над интеллектуальной посредственностью середины XVIII века.

Отдельные оценки, которые дает Н. Бердяев различным мыслителям и целым течениям, не бесспорны, да автор и не рассчитывает на полное единомышление в оценках. Многие его суждения нарочито заострены, подчас парадоксальны, но современного читателя привлекает это сплетение конкретности и яркости изображения с теоретической глубиной.

Представляется, что особую ценность имеют многие теоретико-методологические подходы Н. А. Бердяева к оценке истории русской мысли. Такова прежде всего обобщающая оценка особенностей русской мысли XIX - XX веков. Н. А. Бердяев совершенно справедливо выступает против расхожих представлений многих зарубежных, да и некоторых российских авторов о несамостоятельности, подражательности, «вто-ричности» русской философии, которая будто бы слепо шла от Шеллинга к Канту, от Гегеля к Фейербаху и далее к Марксу.

«... Русская религиозная мысль XIX века, - писал Н. Бердяев, - от Хомякова до В. Соловьева, не перелагала на русский язык германских идеалистов, Шеллинга и Гегеля, а творчески их переделывала. Она шла от идеализма к реализму».

Н. Бердяев выделил специфические черты русской мысли XIX и XX столетий.

Это прежде всего утверждение свободы не в традиционных формах систематического богословия, не в рамках церковной иерархии и принудительного авторитета. Категория авторитета, замечал философ, применима лишь к низшему плану бытия. Речь идет о подлинной свободе духа, нашедшей свое выражение в сочинениях П. Чаадаева, И. Киреевского, А. Хомякова, К. Леонтьева, Н. Федорова и в особенности Ф. Достоевского, которого Бердяев считал «величайшим религиозным мыслителем». Подлинной свободе духа, по Бердяеву, противостоит не только авторитарная вера, но и эгоистический индивидуализм и «атеистический коллективизм, отрицавший личность и свободу духа». Опираясь на достижения русской философской мысли, Бердяев утверждает идею личной ответственности человека, призванного нести «бремя свободы». «И это, - замечает он, - не было понято ни официальной церковностью, ни свободомыслящей интеллигенцией».

Единомышленники Бердяева подчас упрекали его в отступлении от религиозной традиции. Так, один из авторов изданного недавно в США сборника статей «Русская религиозная мысль XX века», достаточно определенно отмечает, что «тема свободы творчества и свободы духа особенно радикально переживается и все снова и снова разрабатывается и углубляется Бердяевым - даже в сторону, удаляющую его от христианских основ его мировоззрения».

Ортодоксальные русские религиозные философы сдержанно, а подчас и резко критически относились к социально-религиозным построениям Бердяева, так, протоиерей Зеньковский, автор изданной в Париже двухтомной «Истории русской философии» приходит к выводу, что Бердяев «движется к возвышению человека и к ослаблению реальности Бога».

И далее он выносит суровый приговор русскому мыслителю: «... впитав в себя отдельные черты православия, Бердяев не находил для себя нужным считаться с традицией церкви».

Видный философ русского Зарубежья Г. Федотов упрекал Бердяева за его «отношение к Марксу как и к гуманисту».

Другая особенность русской мысли, которая утверждалась в ней последовательно и глубоко, наряду с идеей свободы, - это утверждение идеи соборности. Соборность Бердяев понимал как «внутреннее духовное изящество, стоящее за внешней церковностью, единение людей между собой и всех вместе - с церковью». Такое устремление, подчеркивал он, чисто русское, слово «соборность» непередаваемо на иностранных языках, причем дело не в грамматической трудности, а в том, что протестантская и особенно католическая мысль склонны противопоставлять индивида, человека и некий церковный авторитет. Наконец, особенность русской философии - это ее гуманизм. Не традиционный, европейский гуманизм ре-нессанского типа, для которого, по мысли Бердяева, характерно самоутверждение, обоготворение человека и отрицание мира божественного. Русская философия и русская литература, являвшаяся одной из ведущих форм воплощения философской мысли, выразили особый гуманизм, пронизанный человечностью, единством, «диалектикой божественного и человеческого».

Еще одна существенная черта русской философии XIX века, подчеркивает Бердяев, это - социальность. Не политика, не «прозаический монархизм» Запада занимали русских мыслителей, а утопические мечты о радикальном - не постепенном - переустройстве мира. Такое устремление решительно противостояло буржуазности и мещанству.

Таким образом, в специфической форме Н. Бердяев очень точно раскрывает типовые черты русской философской мысли.

Стремление Бердяева к обобщенной типизации, поднимавшейся над эмпиризмом, определило и его внимание к характеристике своеобразных социально-философских комплексов, сформировавшихся в российской жизни и отраженных русской философской мыслью. Такова характеристика интеллигенции, о которой Бердяев сказал, что «русская интеллигенция есть совсем особое, лишь в России существующее духовно-социальное образование. Интеллигенция не есть социальный класс, и ее существование создает затруднение для марксистских объяснений». В своих историко-философских работах Н. А. Бердяев анализировал роль и особые идеологические и психологические черты интеллигенции в контексте истории русской философской мысли, существенно дополнял и углублял характеристику интеллигенции, данную им в «Вехах». Н. А. Бердяев высказывает в «"Русской идее» глубокую мысль о том, что ошибочно считать национальным лишь верность консервативным почвенным началам, национальной может быть и революционность. Мыслитель раскрывает именно национальное своеобразие русской интеллигенции - ее «исключительную способность к идейным убеждениям», большую, чем на их-родине, популярность в среде русской интеллигенции идей «Гегеля, Шеллинга, Сен-Симона, Фурье, Фейербаха, Маркса». Другими характерными чертами этого слоя Бердяев считает «раскол, скитальчество, невозможность примирения с настоящим, устремленность к грядущему, к лучшей, более справедливой жизни». Родоначальником русской интеллигенции он считает Радищева. Обращение к историко-философским работам Бердяева позволяет отвергнуть традиционные представления об отрицательном отношении философа к освободительному движению и роли в нем русской интеллигенции.

Вполне естественно, что в ряду других историко-философских и историко-социальных комплексов Бердяев рассматривает и марксизм, о чем говорилось выше. Бердяев призывал внимательно изучать марксистские идеи и после того, как порвал с марксистскими увлечениями 90-х годов.

Он сумел, к примеру, интуитивно почувствовать некоторые проявления противоестественного сочетания идей социализма и религии, которые в различных формах проявились в России.

Полностью отвергнуть эти суждения Бердяева, объявив их «происками» и чистой «клеветой», было бы неконструктивно. Более того, эти идеи требуют анализа и объяснения. Соотношение социализма и христианства далеко не такая простая проблема, как это кажется примитивным атеистам, готовым ее попросту зачеркнуть. Проблема эта занимала умы многих проницательных русских мыслителей разных поколений - Бакунина, Достоевского, в нашем столетии - Луначарского, автора двухтомной книги «Религия и социализм».

Еще Достоевский проницательно увидел такое противоречие сознания, как влияние на «слабосильных бунтовщиков» трех сил: чуда, тайны и авторитета. «Нет заботы бесправнее и мучительнее для человека как оставшись свободным, - писал он, - сыскать поскорее того, перед кем преклониться». История показала, что пророчества великого писателя не были беспочвенными. Точно так же следуя Достоевскому, Бердяев подметил в «русском коммунизме» черты аналогичные институтам веры, т. е. ритуалы, аппарат принуждения к вере, догматизму, убеждение в своей абсолютной непогрешимости.

Прозорливый мыслитель поставил сложные вопросы и острые, которые и поныне волнуют наше общество. Достижение экономических и технических высот действительно требует и демократических форм жизни, и свободного предрасположения к творчеству сознания, и верно понятой национальной гордости.

Н. А. Бердяев не отрицал ни закономерностей, ни факта русской революции. Он писал: «Я пережил русскую революцию как момент моей собственной судьбы, а не как что-то извне мне навязанное. Эта революция произошла со мной, хотя бы я относился к ней критически... Я давно считал революцию в России неизбежной». Критическое отношение его к русской революции и социализму несомненно, но одновременно несомненен и факт патриотической озабоченности русского философа ее результатами. Он подчеркивал: «В России вырастает не только коммунистический, но и советский патриотизм, который есть просто русский патриотизм. Но патриотизм великого народа должен быть верой в великую и мировую миссию этого народа, иначе это будет национализм провинциальный, замкнутый и лишенный мировых перспектив. Миссия русского народа сознается как осуществление социальной природы в человеческом обществе, не только в России, но и во всем мире... Но ужасно, что опыт осуществления социальной правды ассоциируется с насилием, преступлением, жестокостью и ложью».

Бердяев подметил некоторые существенные стороны - трактовки проблемы классовой борьбы в ее вульгаризованном, примитивном виде.

Действительно, классовый подход имеет свои границы - отнюдь не все объекты анализа и оценки должны рассматриваться с классовых позиций. За пределами классового подхода находятся многие черты человеческого сознания, его психофизические основы, черты душевной организации человека. Точно так же и форма художественных произведений. Ведь она, как правило, носит национальный характер и едина для художников, представляющих различные, даже противоположные классы.

Бердяев безусловно прав, утверждая, что классовый подход не единственный способ изучения человека, что нельзя все сводить к классовой оценке. Ведь группировки людей многообразны - есть касты, есть слои, есть приверженцы тех или иных религий, да и внутри классов люди различаются и по профессиональным и по национальным, психологическим признакам. Бердяев приводил в пример грузчиков и типографских рабочих, английских и немецких пролетариев. Сама принадлежность к тому или иному классу не может служить основой этических оценок - нет «хороших» или «плохих» классов, есть хорошие или плохие люди.

Бердяев справедливо выступил против упрощенных представлений, будто представители имущих классов всегда реакционны, а трудящихся классов - прогрессивны. Но факты истории опровергают такую схему. Такова, к примеру, деятельность русских капиталистов-меценатов. Третьяков, Мамонтов, Морозов внесли значительный вклад в развитие русской культуры.

Такова защита прогрессивных в социально-экономическом отношении реформ аграрного сектора хозяйства российского премьером Столыпиным, роль бывших офицеров царской армии в создании и боевых действиях Красной Армии периода Гражданской войны. Точно так же, как и позиция многих выходцев из народных низов, становившихся послушными исполнителями самых реакционных акций, слепыми орудиями насилия. Участие людей этого слоя в Гражданской войне на стороне «белых», в репрессивной политике периода тоталитаризма говорит об отсутствии закономерной связи между происхождением и политическим поведением. Поэтому в процессе политологического анализа истории политической деятельности, роли отдельных деятелей и масс в политической борьбе должна учитываться ограниченность классового подхода, сравнительно узкая сфера его применения.

Конечно, классовая характеристика необходима, но она - Лишь одна из составляющих и не замечает теоретического анализа философских идей. Многие суждения Бердяева, высказанные им в работе «Христианство и классовая борьба», свидетельствовали о поисках мыслителем путей к формированию сознания более широкого, чем классовое, групп современного общества - одно из высших достижений русской социально-философской мысли.

Большое место в философии Бердяева заняла проблема культуры. Культура, по Бердяеву, не осуществление нового бытия, а осуществление новых ценностей, живой процесс, реальная судьба народа. Культура характеризуется естественной слаженностью, многообразием, богатством связей и оттенков. Цивилизация же - это переход от творчества ценностей к самой жизни. Цивилизация механична, она обезличивает жизнь, коллективный труд вытесняет индивидуальное творчество. Техника, как важнейшее проявление цивилизации, вторгается в естественную человеческую жизнь, ведет к потере ее связи с ритмом природы. Но путь народов к цивилизации неизбежен -здесь Бердяев вполне реалистичен, ему чужды утопические и консервативно-романтические проклятия цивилизации. И призывы вернуться к примитивным формам бытия. Он полагал, что и Россия не избежит этого движения к цивилизации, но она должна пройти его своеобразно. Следует особо отметить заслугу Бердяева в разработке проблемы технической цивилизации и ее соотношения с человеком и свободой человеческого духа и действия.

Творчество человека, продолжающего дело Бога,-сообщает ему богочеловечность, человек реализует в себе образ Божий, тем самым он реализует и образ человеческий. Творчество - это проявление подлинной свободы, перехода из небытия в бытие. Эта творческая деятельность человека духовна по своей природе, но она объективизируется, воплощается в культуре - в вещах, зданиях, машинах, картинах, книгах. Так утверждается царство, или мир объектов уже самостоятельных, независимых от духа и потому мертвых. Эти объекты отчуждены от жизни духа. Бердяев в преддверии грандиозной научно-технической революции середины XX века предчувствовал все большее и большее вторжение машины в человеческий мир и практически первым в философском плане стремился осмыслить эти новые явления. Начиная с 1915 г., когда появляется его первая статья, посвященная этим проблемам («Дух и машина»), и до самой смерти в 1948 году проблема человека и машины неотвязно занимает философа. Этой проблеме посвящена специальная глава - «Вхождение машины» - в одной из ключевых книг Бердяева «Смысл истории». Еще в 1923 году, когда вышла эта книга, в ней прозвучали явно пророческие строки: машина «не только по видимости покоряет человеку природные стихии, она не только в чем-то освобождает, но и по-новому порабощает его». В 1933 году публикуется в русской зарубежном журнале «Путь» основная статья по этой проблеме «Человек и машина», которую Бердяев впоследствии шесть раз включил в сборник своих статей на иностранных языках. В этой статье в сжатом виде, но чрезвычайно глубоко и содержательно намечены основные проблемы филосо41ии техники буквально в преддверии научно-технической революции. Бердяев во многом предвидит ее формы и последствия, значительно расширяет, по сравнению с традиционным, само понятие техники. Это не только машина. Это техника, экономическая, промышленная, военная, связанная с передвижением и комфортным бытом. Но следует также говорить о технике мышления, стихосложения, живописи, танца, права, духовной жизни. В качестве примера философ приводит систему йога, которую рассматривает как своеобразную технику духовного пути. Таким образом, техника характеризуется в широком смысле как умение достигать наибольшего результата при наименьшей трате сил. Каково же соотношение с культурой? Бердяев раскрывает диалектику процесса этой связи - поистине единства противоположностей. Он отнюдь не отрицает роль техники, подчеркивая, что без техники невозможна культура, так как само ее возникновение обязано технике, не говоря уже о дальнейшем развитии. В то же время окончательная победа техники, вступление мира в техническую эпоху влечет к гибели культуры.

История человечества, по Бердяеву, проходит три стадии, причем это не хронологически сменяющие друг друга этапы, а просто типы жизни. Природно-органическая стадия, культурная и технико-машинная. Срединный член этого ряда - культура - впитывает в себя оба элемента - природно-органичес-кий и технический. Если допустить полную, тотальную победу техники, то исчезает природно-органический аспект культуры, а это уже не что иное, как исчезновение культуры или во всяком случае - ее перерождение. Бердяев подчеркивает, что в культуру обязательно входит природное начало: цветы, тенистые парки, реки и озера, породистые собаки и лошади, птицы. Исчезновение всего этого - переход от организма к организации - и будет означать гибель культуры, господство чисто рационального, бездушного мира, где человек может превратиться в автомат. Еще не было произнесено слово «экология» в социальном контексте, а Бердяев с удивительной прозорливостью, вопреки господству технократического мышления, прогнозирует необходимость защиты человека от истребления природной среды, тотального наступления техники. Бердяев пишет: «Человек не знает, в состоянии ли будет дышать в новой электрической и радиоактивной атмосфере». Это было написано за 12 лет до Хиросимы и за 53 года до Чернобыля. Изобретательность человека в орудиях разрушения, замечает философ, очень превышает изобретательность в технике медицинской. Характеристика сущности культуры русскими мыслителями обогатила мировую философскую мысль, сохранила до сего дня свое познавательное и эвристическое значение. По существу, ни одно современное исследование проблем культуры и цивилизации не может миновать новаторских разработок этих проблем русскими мыслителями начала века.

В статье «Предсмертные мысли Фауста», впервые напечатанной в 1922 году в сборнике статей «Освальд Шпенглер и „Закат Европы"», Бердяев раскрыл многие тенденции развития культуры XX века.

Высоко оценивая в этой статье книгу Шпенглера о культуре и цивилизации, так поразившую европейский мир, Бердяев в то же время отмечает, что «нас, русских, нельзя поразить этими мыслями. Мы давно уже знаем различие между культурой и цивилизацией. Все русские религиозные мыслители утверждали это различие. Борьба с духом мещанства, которая так равняла Герцена и К. Леонтьева - основана была на этом мотиве. Цивилизация по существу проникнута духовным мещанством, духовной буржуазностью. Капитализм и социализм совершенно одинаково заряжены этим духом».

По Бердяеву, культура бессмертна, она имеет божественное происхождение. Никакое господство техники ее не уничтожит, она представляет собой вечный путь преобразования жизни, она, замечает Бердяев, «продолжает жить в качествах, а не в количествах». Что же касается цивилизации, то нельзя отрицать ее значение для жизни общества. Она должна быть облагорожена, соединена с божественной по смыслу, происхождению культурой, наполнена духовным смыслом. Только этот духовный потенциал культуры сможет остановить безудержный техницизм, «экономический материализм», угрозу творческой неповторимости. Иначе говоря, культура призвана цивилизовать саму цивилизацию.

Таким образом, в философском наследии Н. А. Бердяева были поставлены самые животрепещущие вопросы российской мысли и жизни. Именно поэтому творчество этого видного русского мыслителя, чьи сочинения замалчивались на его родине более семидесяти лет, вызывают такой живой и растущий интерес.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!