Фашизм в Италии

2 Мар 2014 | Автор: | Комментариев нет »

ПЛАН

Введение

1. Причины возникновения фашизма в Италии.

2. Рост фашизма и профашистских настроений. Развитие фашистской идеологии.

3. Бенито Муссолини: фашизм у власти.

4. Внутренняя и внешняя политика итальянского фашизма

5. Итальянское сопротивление и конец фашизма.

Список литературы

Введение

Почти все исследователи и теоретики согласны в том, что фашизм был результатом глубокого экономического и общественного кризиса. Но такое утверждение не очень содержательно, поскольку в конечном счете дело сводится к масштабам и характеру кризиса. Это видно из нашего анализа развития итальянского фашизма. Его возникновение и его рост были определены и обусловлены специфическими экономическими, социальными и политическими проблемами, возникшими уже в 19-м столетии и обостренными течением и исходом Первой мировой войны.

Родиной фашизма можно считать Италию, время его расцвета – третий рейх в германии, что позволило некоторым исследователям говорить о том, что итальянская и германская разновидности фашизма единое целое.

Тем не менее, «немецкий фашизм», при всех общих чертах, значительно отличается от «первоначального», итальянского фашизма - отличается своими причинами, структурой и, не в последнюю очередь, своими последствиями.

1. Причины возникновения фашизма в Италии.

В середине прошлого столетия Италия была, по сравнению с другими странами Западной и Центральной Европы, отсталой аграрной страной. С 70-х годов 19-го века там пытались провести индустриализацию. Это привело к тесному сотрудничеству промышленности, банков и государства, активно поддерживавшего своей политикой экономическое развитие. В результате этого выиграла прежде всего североитальянская тяжелая промышленность в ущерб другим отраслям промышленности, в частности текстильной. Сельское хозяйство в сущности оставалось запущенным. Это касалось не только чисто аграрного Юга, в значительной степени еще скованного феодализмом, но и сельскохозяйственных областей Севера. В Италии дело не дошло ни до аграрной революции, ни до реформы отношений собственности и земельной реформы. Масса мелких арендаторов и сельскохозяйственных рабочих, противостоявшая немногочисленным крупным земельным собственникам, жила в крайне тяжелых экономических условиях. Государство мало что делало для облегчения нужд сельского пролетариата и массы заводских рабочих, возникшей в ходе промышленного развития северных регионов (1, с. 27).

После успешных войн с Австрией в 1861 году появилось Итальянское королевство, которое смогло добиться территориального единства страны - в 1866 году к нему была присоединена Венеция, а в 1870 - Папская область; но оно было неспособно и не готово разрешить всё более обостряющиеся социальные проблемы. Промышленная и аграрная элита умела проводить свои экономические интересы. Поскольку до 1880 года избирательным правом пользовалось лишь 2,5% населения, правительство состояло большей частью из правых и левых либералов, которым нетрудно было найти для этой политики большинство в парламенте. Но и после того, как в результате избирательной реформы 1881 года значительная часть городских средних слоев получила избирательное право, прежний альянс промышленной элиты Севера с аграрной элитой Юга сохранил свою власть. Оппозиционные силы побуждались к сотрудничеству личными сделками, обещаниями и угрозами, чем достигалось сохранение «статус кво». Но такая политика умиротворения и компромисса оказалась бессильной перед лицом нараставшего социального движения и массовых беспорядков, голодных бунтов и забастовок. Поэтому ведущий либеральный политик Джолитти попытался добиться сотрудничества лидеров основанной в 1882 году социалистической партии и католической партии «пополари», проводя модернизацию и осторожные социальные реформы. Однако реформы, к которым стремился Джолитти, и его тактика лавирования, применявшаяся также к социалистам и «пополари», столкнулись и в буржуазном лагере с неприятием и критикой. Эти силы соединились в Итальянскую националистическую ассоциацию; они решительно отвергали предложенные Джолитти социальные реформы и предлагали вместо этого отвлекать внимание масс откровенно националистической и империалистической политикой. Но эта тактика, поневоле перенятая также Джолитти, оказалась безуспешной. Поскольку националистические требования присоединения «неискупленных итальянских земель» в Южном Тироле и в Истрии ввиду внешнеполитической ситуации в то время еще нельзя было удовлетворить, правящие круги обратились к колониальной политике. Хотя нападение на Абиссинию в 1896 году окончилось сокрушительным поражением итальянских войск при Адуа, в 1912 году удалось аннексировать Ливию - лишь после длительных и кровопролитных сражений. Но и в области внутренней политики попытки отвлечь внимание от социальных проблем империалистической и националистической политикой оказались не вполне успешными. Хотя значительные слои мелкой буржуазии удалось мобилизовать и сплотить этой тактикой, сторонники социалистической партии не дали обмануть себя лозунгами, призывавшими заменить классовую борьбу «борьбой наций» (1, с. 29).

Большинство социалистической партии под руководством Бенито Муссолини отказалось сотрудничать с правительством под знаком реформизма. В первых выборах, проведенных в 1913 году по принципу всеобщего избирательного права (для мужчин), радикальное крыло социалистов добилось крупного успеха. В 1914 году произошли многочисленные забастовки недовольных промышленных и сельскохозяйственных рабочих. Это побудило консервативные группы, объединившиеся вокруг председателя Совета министров Саландра, еще раз попытаться стимулировать националистические настроения в массах мелкобуржуазного происхождения, чтобы отвлечь их от насущных социальных проблем. Вначале такая концепция показалась успешной. Под давлением интервенционистов, к которым примкнул и Муссолини, покинув из-за этого социалистическую партию, итальянское правительство более или менее вынужденно решилось вступить в войну на стороне союзников. Вначале война привела не только к сплочению масс посредством мобилизации, но и к модернизации и ускоренному росту экономики. Однако этот экономический рост неизбежно оказался искусственным и недолговечным, поскольку он по существу основывался на поддерживаемых государством военных заказах и кредитах.

После войны обнаружилось, что прежние экономические, социальные и политические проблемы никоим образом не разрешились, а напротив, проступили в еще более острой форме. Перевод на мирные рельсы искусственно раздутого военного производства, в ряде отраслей направляемого государством, оказался крайне трудным ввиду снижения спроса на мировых рынках и большого бюджетного дефицита. Давала себя знать все возрастающая инфляция, усилилась безработица. Это привело в городах к множеству беспорядков и забастовок, достигших наивысшего уровня осенью 1920 года, когда в промышленных областях Северной Италии рабочие захватили предприятия. Правительству удалось побудить их к уступкам, пообещав повышение заработной платы, восьмичасовой рабочий день и введение социального обеспечения, но обе стороны не были удовлетворены этим компромиссом. Большая часть рабочих не удовлетворилась этим успехом, считая, что в возникшей ситуации возможна была социалистическая революция. Конфликт по этому вопросу отделил реформистскую часть итальянского рабочего движения от более сильной максималистской (революционной) части, что прямо или косвенно способствовало его ослаблению. Но и промышленники вовсе не были удовлетворены компромиссом, достигнутым при посредничестве правительства. С одной стороны, они опасались, что рабочее движение может использовать занятые им позиции, чтобы и в самом деле захватить власть революционным путем. С другой стороны, они считали неприемлемыми обещанные социальные мероприятия и прибавки заработной платы (2).

В сельскохозяйственных областях Северной Италии возникли еще более острые социальные конфликты. Здесь организации сельскохозяйственных рабочих добились еще больших успехов. Многие имения были захвачены и перешли под управление кооперативов, примыкавших к разветвленной сети потребительских обществ, также управляемых и руководимых социалистическими лигами. Сверх того, социалистические лиги обязали еще оставшихся крупных землевладельцев и даже мелких земельных собственников нанимать определенное число работников при непременном посредничестве этих лиг, независимо от действительной потребности в рабочей силе. При этом максималистски настроенные лидеры социалистических лиг не были удовлетворены даже этими беспримерными в Европе того времени успехами, поскольку они стремились к полному обобществлению земли. Эти цели решительно отвергались не только крупными землевладельцами, но и многочисленными мелкими земельными собственниками и арендаторами, не только не хотевшими отдавать свою землю, но стремившимися приобрести больше земли. Отсюда возникла общность интересов мелких собственников и крупных аграриев, опасавшихся обобществления земли и желавших отмены уже проведенных реформ.

Хотя более чем сомнительно, что Италия после Первой мировой войны действительно находилась в революционной ситуации, как на это надеялись социалисты и как этого опасались промышленники и аграрии, нереволюционного и парламентского решения различных проблем тоже не было видно. Экономический и социальный кризис сопровождался и обострялся политическим кризисом итальянской системы правления.

2. Рост фашизма и профашистских настроений. Развитие фашистской идеологии.

Парламентские выборы 16 ноября 1919 года привели к сокрушительному поражению правивших до этого либеральных и демократических партий. Социалисты, получив 156 мест, стали крупнейшей политической силой, тогда как католическая народная партия получила 95 мест. Такой результат выборов сделал образование сильного и дееспособного правительства трудным или даже невозможным. Социалисты и «пополари» решительно отказались сотрудничать между собой, между тем как попытки Джолитти — впрочем, нерешительные и неискренние — побудить католическую народную партию к коалиции с либералами привели к весьма непрочным результатам. Однако против воли социалистов и «пополари» страной нельзя было управлять. Таким образом, традиционная для Италии политика компромисса окончательно провалилась.

Совершенно бесполезным и даже угрожающим всей системе правления оказалось также продолжение прежних попыток отвлечь внимание от внутренних социальных проблем, возбуждая националистические страсти и добиваясь таким образом общественной сплоченности. Хотя Италия испытала в Первой мировой войне ряд тяжких поражений, некоторые ее цели удалось осуществить, поскольку она была одной из держав-победителей. Италия получила Южный Тироль и Истрию с Триестом, но ей пришлось отказаться в пользу Югославии от далматинского побережья, также входившего в ее требования, тогда как Фиуме был объявлен вольным городом. Итальянское правительство лишь после длительных колебаний и сильного сопротивления согласилось с этим решением союзников в Париже. Общественное мнение Италии возмущенно реагировало на такое решение союзников и на предполагаемую нестойкость итальянского правительства. В этой ситуации укрепилось представление о якобы «украденной победе», с которым итальянские националисты атаковали союзников и собственное правительство. Миф об «украденной победе» в этом отношении весьма напоминает возникшую в Германии легенду об «ударе ножом в спину». Перед лицом этих националистических эмоций итальянское правительство не решилось энергично вмешаться, когда итальянские войска под предводительством поэта Габриеле Д'Аннунцио не выполнили приказа об отходе и 12 сентября 1919 года своевольно оккупировали город Фиуме. В течение 16 месяцев Д'Аннунцио, присвоивший себе титул «начальника», хозяйничал в городе, развив уже тогда все элементы политического стиля фашистской Италии. Сюда относятся массовые шествия и парады его сторонников в черных рубашках под знаменами с изображением мертвой головы, воинственные песни, приветствие по древнеримскому образцу и эмоциональные диалоги толпы с ее вождем Д'Аннунцио.

Организация фронтовиков «Боевые отряды» («фашо де комбатимьенто»), основанная Муссолини в Милане 23 марта 1919 года, приняла политический стиль Д'Аннунцио за образец и могла использовать явления экономического, социального и политического кризиса, потрясавшего Италию. Но все это еще не объясняет, почему Муссолини смог в поразительно короткое время организовать массовое движение, насчитывавшее уже в начале 1921 года почти 200 000 членов. Это зависело и от личности самого Муссолини, и от пропагандируемой им идеологии, содержавшей, наряду с националистическими, также некоторые социалистические элементы. Эта идеология и военизированный внешний облик нового движения привлекали, наряду с националистами и бывшими социалистами, главным образом участников войны и молодых людей, видевших в этом необычном движении, столь решительно отвергавшем все прежние партии и намеревавшемся их заменить, единственную еще неиспытанную политическую силу, от которой они ожидали радикального решения не только национальных, но и своих личных проблем. Чем более неопределенно и даже противоречиво звучали требования фашистского движения, тем более они производили эффект (6).

Еще действеннее, чем программа фашистов, была их политическая тактика, по существу продолжавшая мировую войну гражданской войной. Представители и исполнители ее предприятий, чаще всего завершавшихся насилиями, были отряды, состоявшие из учеников и студентов, а также бывших солдат итальянских элитных и штурмовых подразделений. Эти войска гражданской войны одержали свои первые «победы» во вновь приобретенных областях, Триесте и Венеции, Джулии, где они «боролись» с меньшинствами славянского происхождения, рассматриваемыми как враги Италии и - нередко без оснований - как представители «чуждого» марксизма. Здания и организации словенского меньшинства, а также социалистов подвергались разрушению. Во второй половине 1920 года фашисты распространили свои насильственные действия на территорию Болоньи, после того как там на заседании городского парламента был застрелен депутат от националистов, инвалид войны. Фашисты ответили на это политическое убийство рядом террористических актов, встретивших одобрение буржуазных кругов, причем полиция почти не вмешивалась. «Скуадри» нападали на редакции социалистических газет и помещения социалистических организаций, опустошали их и поджигали. Отдельные представители социалистической партии подверглись угрозам, избиениям, а некоторые были убиты. Вскоре после этого «скуадри» перешли к «карательным экспедициям» в сельских окрестностях Болоньи, Феррары и, наконец, повсюду в Эмилии и Романье, систематически разрушая от деревни к деревне, от города к городу и, наконец, от провинции к провинции помещения профсоюзов, кооперативов, партийных комитетов и редакций, пытая и убивая политических противников из социалистов и «пополари». Эти акции получали одобрение аграриев и мелких земельных собственников-крестьян, которые повсюду оказывали материальную поддержку возникающим фашистским организациям или вступали в их ряды. Таким образом, изменялась не только численность, но и социальный состав фашистского движения.

В то время как первые, образовавшиеся в городах фаши состояли главным образом из офицеров, студентов, интеллигентов, а также из отщепенцев всех слоев общества, «скуадри» так называемых аграрных фашистов рекрутировались главным образом из крупных аграриев, среднего и мелкого крестьянства, а также из сельскохозяйственных рабочих, присоединившихся - добровольно или вынужденно - к фашистским профсоюзам сельскохозяйственных рабочих.

К ним надо прибавить мелких буржуа из небольших провинциальных городов. Таким образом фашизм приобрел свой специфический социальный профиль. Он превратился в движение, поддерживаемое преимущественно мелкой буржуазией, с радикально антисоциалистическими целями, хотя в его программах по-прежнему оставались первоначальные антикапиталистические пункты. Внутренняя противоречивость программ прикрывалась идеологией национализма и активизма фашистских «скуадри».

Но быстрый рост фашизма и победа в гражданской войне против социалистов и «пополари», достигнутые именно его аграрной частью, скрывали в себе также некоторые проблемы. Это касалось, например, регионального обособления отдельных подразделений фашистской партии, почти неограниченно управляемых местными лидерами (которых приверженцы и противники называли абиссинским термином «рас» — «предводитель»). Они вели между собой острую конкурентную борьбу, и хотя эти «расы» не представляли прямой угрозы для лидерства Муссолини, они могли препятствовать стремлению Муссолини построить единую партийную организацию, а также его намерению заключить пакт примирения с социалистами. Хотя Муссолини 7 ноября 1921 года сумел объединить свое движение в не особенно крепкую партию (Национальную фашистскую партию, НПФ), его концепция умиротворения полностью провалилась. Террористический поход против социалистов, «пополари» и либералов, объявленный и проводимый вождями аграрных фашистов, беспрепятственно продолжался. Муссолини должен был довольствоваться титулом «дуче», присвоенным ему партийным съездом в Риме в ноябре 1921 года, но не был в состоянии сдерживать или направлять агрессивный активизм своих провинциальных вождей (4).

Таким образом, фашистская партия никак не напоминала монолит. В этот период следовало использовать внутренние раздоры между фашистами и по крайней мере положить предел их террористической деятельности. Но ничего этого не произошло.

Стремясь ослабить социалистов и «пополари», Джолитти совершил тяжкую ошибку, приняв фашистов в избирательный союз либералов. Но в отношении фашистов этот прием провалился. Фашисты, занявшие после выборов в апреле 1922 года 35 мест в парламенте, получили в каком-то смысле признание либералов, хотя и не прекратили своей явно противозаконной террористической кампании. Теперь военные и полиция проявляли еще меньшую готовность препятствовать насильственным действиям фашистов. А социалисты и «пополари», снова одержавшие победу на выборах, не сумели объединиться в единый фронт против фашизма. Когда же все социалистические группировки (за исключением коммунистов) образовали единый фронт под названием «Союз труда», призвавший ко всеобщей забастовке против фашизма, государственные власти и буржуазные силы повели себя так, как будто вспомнили о времени захвата предприятий, хотя социалисты стремились в этом объединении лишь к обороне от фашизма и защите демократических свобод. «Пополари» и либералы, как и государственная исполнительная власть, пассивно наблюдали, как фашистские «скуадри», получившие тем временем значительную материальную поддержку также от промышленных кругов, безжалостно сокрушили это сопротивление социалистов. Между тем Муссолини сумел представить себя как единственного человека, способного защитить общество от хаоса, - в действительности вызванного его собственной частной армией, развязавшей гражданскую войну.

Вечером 27 октября Муссолини отдал приказ собравшимся в Неаполе «скуадри» начать поход на Рим. Хотя чернорубашечники были вовсе не вооружены или недостаточно вооружены, полиция и военные опять не вмешивались. Когда король не решился подписать составленную премьер-министром Факта декларацию, объявлявшую осадное положение, Муссолини выиграл: он был назначен премьер-министром, а насильственный поход на Рим, до тех пор представлявший столь сомнительное предприятие, превратился в триумфальное шествие.

3. Бенито Муссолини: фашизм у власти.

28 октября 1921 года Муссолини стал главой правительства, но его положение казалось крайне шатким. Из 535 депутатов парламента лишь 35 принадлежали к Национальной фашистской партии, к которой, впрочем, с начала 1923 года присоединилась Националистическая партия. Муссолини пришлось пойти на коалицию, в которую вошли, кроме уже упомянутых националистов, также либералы, демократы, а вначале и «пополари». Впрочем, стараясь сплотить эту весьма неоднородную коалицию, он мог не только сталкивать ее членов между собой, но в любой момент угрожать им применением своей внепарламентской силы. Силу эту составляла его партийная армия, не распущенная, а преобразованная в милицию, формально подчиненную военному командованию, но в действительности, в отличие от государственной армии, присягнувшую не королю, а фашистскому дуче.

Однако страх перед этой армией гражданской войны и перед непримиримыми вождями провинциальных фашистов никак не может объяснить, а тем более оправдать тот факт, что парламентские союзники фашизма проявили готовность принять (8 ноября 1923 года) так называемый «закон Ачербо». По этому закону любая партия, набравшая на выборах наибольшее число голосов, но не менее 25%, получала две трети мест в парламенте. На выборах 5 апреля 1924 года оказалось, что либералы и «пополари», согласившись на закон Ачербо, сами себя устранили от власти. Фашисты вместе с либералами, выступавшими общим списком с ними, получили почти две трети всех мест и теперь бесспорно господствовали в парламенте. Впрочем, этот успех на выборах был достигнут прежде всего с помощью террористических мер и благодаря финансовой поддержке со стороны промышленного объединения «Конфиндустрия». Казалось, Муссолини добился своей цели. Он был избранным и бесспорным главой правительства, и сверх того ему, по-видимому, удалось укротить тех низших фашистских лидеров, которые недвусмысленно призывали к так называемой «второй революции». Но тут произошло событие, которое едва не привело к уходу Муссолини и тем самым к развалу еще неокрепшей и не вполне разработанной фашистской системы.

10 июня 1924 года фашистские скуадристы напали на социалистического депутата Матеотти, направлявшегося в парламент, и убили его. Это была вовсе не первая жертва фашистского террора, но именно Матеотти был особенно известен своими смелыми и прямыми выступлениями против фашистских безобразий и пользовался поэтому большим уважением. Его убийство вызвало особое возмущение. В то время как коммунисты напрасно взывали к всеобщей забастовке, демократы, католики и социалисты сумели объединиться в единый фронт под знаком антифашизма. Но оппозиция, возглавленная Джордже Амендолой, решилась лишь на половинчатые меры. Вместо того чтобы решительно, в ультимативной форме потребовать от короля отставки Муссолини, оппозиционные депутаты (за исключением коммунистов и нескольких либералов) всего лишь ушли из парламента, устроив на Авентине свой отдельный представительный орган (1, с. 34).

После некоторых колебаний Муссолини еще раз продемонстрировал свою способность натравливать друг на друга противников и в конечном счете выводить их из строя. Он предостерегал короля, церковь и промышленность, что поражение его фашистского правительства может привести к новому подъему социалистического движения. В то же время он уволил некоторых фашистских политиков, особенно известных своим радикализмом, и заставил свою милицию присягнуть королю. К своим внутрипартийным критикам и конкурентам Муссолини применил подобную же двойную стратегию, состоявшую из уступок и угроз. Выполняя требования, выдвинутые радикальными низшими фашистскими лидерами, он преобразовал всю государственную и общественную жизнь в фашистском направлении, все более ограничивая при этом влияние непримиримых представителей провинциального фашизма. Эта политика принесла ему успех. Он вернул себе поддержку монархии, армии и промышленности, устранил своих внутрипартийных конкурентов и разбил антифашистскую оппозицию. Эти события, в конечном счете полностью разрушившие в Италии либеральную систему, делятся на несколько этапов.

2 октября 1925 года были учреждены фашистские корпорации, соединявшие работодателей и работников, что положило конец свободе профсоюзного движения. За этим в начале ноября 1925 года последовали «высшие фашистские законы», расширившие власть главы правительства за счет парламента, который был отныне полностью подчинен исполнительной власти. Дальнейшими законами были распущены городские собрания депутатов, отменена свобода собраний и объединений, свобода печати и были уволены политически неблагонадежные служащие. После покушения на Муссолини 9 ноября 1926 года был издан «закон о защите государства», по которому были распущены все партии, кроме фашистской, запрещены все оппозиционные газеты и учреждены специальные суды для политических противников режима. В начале 1928 года был установлен новый избирательный закон, по которому «большой фашистский совет» составлял перед выборами единый список кандидатов, а избиратели могли только принять или отвергнуть его в целом. Таким образом парламентская система в Италии была окончательно заменена диктатурой. Впрочем, эта диктатура вовсе не была столь тоталитарной и сплоченной, как уверяли фашисты в своей пропагандистской формуле «тоталитарного государства». В действительности фашистское государство сохранило свой первоначальный союзный характер. Прочность и внутренняя связность режима опирались на способность Муссолини посредничать между различными силами и уравновешивать их противоречия.

Власть Муссолини основывалась, с одной стороны, на порученной ему королем должности главы правительства, а с другой — на подчиненной ему как «вождю фашизма», единой фашистской партии с ее милицией и многочисленными зависящими от нее организациями. Муссолини был весьма озабочен тем, чтобы сохранить это свое двойное положение главы государства и партии. Партия не была включена в государство и подчинена ему, как этого требовали консервативные партнеры Муссолини, но и государство не было подчинено руководству и управлению партии, как этого хотели радикальные фашисты, группировавшиеся вокруг Фариначчи. Но хотя сознательно установленное Муссолини равновесие между параллельными аппаратами государства и партии сохранилось, это фактически привело скорее к бюрократизации партии, чем к «фашизации» бюрократии. Таким образом, отождествление той и другой далеко не достигло в Италии таких масштабов, как в национал-социалистской Германии. Власть и влияние монархии, армии и церкви в значительной степени сохранились. Они вообще не были отождествлены с фашизмом, но были, несомненно, его союзниками. Католическая церковь получила по Латеранскому договору, заключенному в феврале 1929 года, даже больше власти и влияния, чем прежде. Наряду со значительными государственными дотациями она выговорила себе далеко идущие права вмешательства и контроля в области воспитания и семейной жизни.

Еще более сложно и неоднозначно было строение и функционирование корпоративной системы, рассматривавшейся как третья опора фашистского режима. Хотя уже упомянутый закон, принятый в октябре 1925 года, признавал фашистские профсоюзы единственными представителями рабочих, предпринимателю предоставлялась неограниченная власть внутри производства. Корпоративная система, введенная законом 1926 года и «хартией труда» 1927 года, также не соответствовала представлениям фашистских синдикалистов о гармоническом и равноправном сотрудничестве работодателей и работников. В действительности о равноправии представителей рабочих и предпринимателей в двенадцати различных синдикатах, в свою очередь соединенных в корпорации, не могло быть и речи. Сверх того, предприниматели имели в лице «Конфиндустрии» свой собственный представительный орган, способный защитить экономические и социальные интересы промышленности перед государственным аппаратом и «большим фашистским советом». Также и в этой области возникло весьма неустойчивое состояние равновесия. С одной стороны, не могло быть речи о полном приспособлении промышленности к фашизму; с другой же стороны, промышленники потеряли прямое влияние на политическую жизнь и предвидели в будущем все возрастающее вмешательство государства в экономическую жизнь (6).

Резюмируя, можно сказать, что фашистский режим в Италии основывался на сложной и неоднозначной системе взаимозависимостей. Не могло быть и речи о тотальной унификации. Положение Муссолини существенно зависело от того, удастся ли ему получить и укрепить поддержку со стороны фашистской партии, весьма неоднородной в своем общественном и личном составе, и одобрение широких групп населения, приобретенное путем плебисцита. Этого нельзя было добиться одними только репрессивными мерами, касавшимися, наряду с лидерами организованного рабочего движения, прежде всего национальных меньшинств — немцев в Южном Тироле, словенцев и хорватов в Истрии и Триесте.

4. Внутренняя и внешняя политика итальянского фашизма

Существование и прочность фашистского режима зависели от того, достигнет ли Муссолини успехов в экономической и внешней политике. Сначала это ему удалось.

В первой фазе фашистского режима, длившейся примерно до 1930 года, наблюдался значительный экономический подъем. Это определялось главным образом состоянием мировой экономики, поскольку и в других государствах после тяжелого послевоенного кризиса произошло улучшение конъюнктуры. Но, с другой стороны, ликование фашистской пропаганды, изображавшей преодоление экономического кризиса как результат мероприятий фашистского правительства, также было в какой-то мере оправданно. Экономическая политика в этот период характеризовалась соединением либеральных и интервенционистских факторов. Сюда относятся, с одной стороны, переход к политике свободной торговли, реприватизация некоторых государственных служб и учреждений и либерализация акционерного права, а с другой стороны, установленное и контролируемое государством замораживание заработной платы, поддержка дефицитных предприятий, а также государственное стимулирование некоторых отраслей промышленности и программ внутренней колонизации.

Интервенционистская экономическая политика государства усилилась, когда с 1929 года на Италии начали сказываться воздействия мирового экономического кризиса. Число безработных, превысившее в 1934 году миллион человек, пытались снизить введением укороченного рабочего дня, дальнейшим снижением заработной платы, составившим для промышленных рабочих около 15%, а для сельскохозяйственных рабочих 40%, и другими мерами по поддержке занятости и созданию рабочих мест. Так как все это не принесло быстрого успеха и национальный доход вернулся к уровню 1929 года лишь в 1939 году, государственные меры по поддержке промышленности были еще усилены. Впрочем, с момента начала в октябре 1935 года абиссинской войны, на которую Лига Наций ответила экономическими санкциями, экономическая политика приняла вытекавший из военных соображений автаркический характер. С другой стороны, с нападения на Абиссинию началась политика внешней экспансии, оправдываемая идеологической целью восстановления Римской империи. Ясно, что Муссолини был вынужден отвлекать внимание от внутренних социальных и экономических проблем, маскируя их видимостью внешнеполитических успехов.

Эта империалистическая политика, мотивируемая внешне- и внутриполитическими обстоятельствами, вначале была успешной. Во внутренней политике националистические эмоции, подогретые военными успехами в Абиссинии, Испании и Албании, привели к сплочению широких кругов населения. Сверх того, чтобы привлечь их к режиму, были введены пособия для детей, оплачиваемые отпуска и была развернута деятельность контролируемой фашистами организации «После работы», занимавшейся организацией досуга трудящихся. Армию, не отождествлявшую себя с режимом, можно было теснее привязать к нему военными действиями, по крайней мере пока они были успешны. Вследствие перехода к политике автаркии и к военной экономике вмешательство государства в экономику настолько усилилось, что влияние промышленников и их все еще могущественного объединения «Конфиндустрия» заметно ослабело. Однако усилению и большей самостоятельности фашистского режима во внутриполитической области препятствовал тот факт, что фашистская Италия все больше впадала во внешнеполитическую и военную зависимость от своего усиливавшегося союзника — национал-социалистской Германии. Такое развитие событий, косвенно приведшее к развалу фашистской системы в Италии, было более или менее вынужденным, так как Муссолини, несомненно, его не хотел.

Подъем национал-социализма и его приход к власти вызвал у Муссолини смешанные чувства. С одной стороны, он гордился тем, что в Германии подражают его образцу, хотя, по словам Муссолини, фашизм и не был экспортным товаром. Но, с другой стороны, Муссолини энергично выступил против стремления национал-социалистов аннексировать Австрию. Когда австрийские национал-социалисты устроили в 1934 году путч, жертвой которого пал канцлер Дольфус, Муссолини демонстративно подвел войска к пограничному Бреннерскому перевалу. Опасаясь политического и экономического влияния Германии в Южной Европе, которую Италия рассматривала как свою зону влияния, Муссолини в 1935 году на конференции в Стрезе готов был даже на некоторое, хотя и весьма осторожное участие в оборонительном фронте против национал-социалистской Германии. Но после нападения на Абиссинию западные державы не хотели и не могли принять фашистскую Италию в союз против национал-социализма. Чтобы не подорвать слишком явным образом принципы созданной ими Лиги Наций, они решили применить к Италии экономические санкции. Эта политика, проводимая, впрочем, весьма половинчато, почти автоматически вызвала вступление в игру «третьего рейха», обеспечившего Италию остро необходимым ей сырьем (в особенности углем) и промышленными товарами.

Сотрудничество обеих фашистских держав укрепилось в 1936 году в результате их общего вмешательства в гражданскую войну в Испании. Затем в ноябре того же года была провозглашена «ось Берлин — Рим». Впрочем, эта ось долго еще не была настолько прочной, как полагали многие антифашисты, спешившие в Испанию почти изо всех европейских стран и из Соединенных Штатов, чтобы бороться против Франко и нанести поражение интервенционистским войскам немецкого и итальянского фашизма. Но все же в марте 1938 года фашистская Италия, вышедшая, подобно Германии, из Лиги Наций, приветствовала аншлюс - присоединение Австрии к Германской империи. В сентябре 1938 года на Мюнхенской конференции Муссолини удавалось еще играть роль «честного посредника» между Гитлером и главами правительств Франции и Англии, отдавшими Судетскую область «третьему рейху» против воли Чехословакии; но это не могло уже воспрепятствовать тому, что Гитлер, одерживавший в своей реваншистской политике одну победу за другой, определял ход европейских политических событий. Тем более Муссолини старался в 1939 году предотвратить немецко-польскую войну и сохранить свой нейтралитет. Это не помешало ему воспользоваться возникшей ситуацией, чтобы захватить в том же году Албанию, а годом позже напасть на уже разбитую немецкими войсками Францию, чтобы получить свою долю добычи (1, с. 37).

Таким образом Италия окончательно была втянута в войну, которую затем должна была вести как неравноправный союзник Германской империи, на первых порах победоносной. Чтобы продемонстрировать всему миру и итальянскому обществу слабость военных сил Италии, столь превознесенных фашистской пропагандой, и связанную с этим зависимость от Германии, вряд ли надо было ожидать неудачного похода против Греции, где победа была достигнута в 1940 году лишь после вмешательства немецкой армии, или поражений в Северной Африке, которую удалось отстоять - на некоторое время - лишь африканскому корпусу Роммеля. Когда итальянские солдаты все еще воевали в России, выполняя функции вспомогательных войск на службе Германии, армии американцев и англичан, высадившиеся в Сицилии 10 июля 1943 года, встретили незначительное сопротивление, подойдя к самой столице страны. Их продвижение прямо и косвенно привело к развалу фашистского режима.

5. Итальянское сопротивление и конец фашизма.

25 июля 1943 года король Италии уволил Муссолини в отставку, и он сразу же был арестован. Хотя падение Муссолини еще не означало окончательного поражения фашизма в Италии, это был решающий шаг к такому концу. Устранение Муссолини было делом рук короля, некоторых офицеров и различных деятелей фашистской партии. Они могли при этом опираться на более или менее открытую поддержку церкви. Естественно, этот путч, которым руководил маршал Бадольо, мог удаться лишь благодаря присутствию в Италии американских и английских войск. Косвенными предпосылками успеха государственного переворота были, во всяком случае, специфическая структура фашистского режима и наличие действенного Сопротивления. Поскольку армия, церковь и король после установления фашистской диктатуры в значительной мере сохранили свои позиции, они даже в 1943 году располагали достаточными механизмами власти, чтобы свергнуть Муссолини. При этом их побуждала к действию не только угроза союзных войск, но также, прямо или косвенно, активность итальянского Сопротивления. Итальянское движение Сопротивления вскоре должно было стать реальной силой, которую не следует переоценивать, но и нельзя недооценить. Чтобы это понять, надо кратко остановиться на истории той оппозиции, которая с 1922 года обозначалась термином «антифашизм».

Как уже было сказано, Муссолини сумел разбить антифашистскую акцию на Авентине. В ходе установления фашистской диктатуры были запрещены все оппозиционные партии, профсоюзы и газеты. Противники режима находились под наблюдением специальной тайной полиции; вновь учрежденные специальные суды приговаривали их к длительным срокам заключения или к интернированию на отдаленные острова. Национальные меньшинства были также подвергнуты тяжелым притеснениям; но евреев, которых в Италии было очень мало, сначала не трогали. Лишь в 1937-1938 годах, в процессе сотрудничества с национал-социалистской Германией, начали осуществлять антисемитские акции, подпавшие под осуждение нюрнбергских законов. Итальянские фашисты, в рядах которых, во всяком случае в раннем периоде, были также лица еврейского происхождения, не убили ни одного еврея. Проповедуемый Муссолини «расизм» не имел биологической окраски.

Хотя в фашистской Италии террор не достигал таких масштабов и интенсивности, как в национал-социалистской Германии, Муссолини сумел почти полностью разгромить антифашистскую оппозицию. Тем антифашистам, которые не бежали и не были арестованы, вначале было очень трудно скрываться от тайной полиции и находить поддержку населения. Как известно, благодаря своей широко рекламируемой социальной и экономической политике режиму удалось, по крайней мере в первые годы, приобрести неожиданно большую популярность, в том числе и среди рабочих. Антифашисты же вначале, не умея объединиться, действовали не особенно успешно.

Руководство нелегальной коммунистической партии, находившееся вначале внутри страны, пыталось распространять листовки, а в отдельных случаях проводить забастовки. После ареста ряда ее выдающихся деятелей, среди которых был также теоретик партии Антонио Грамши, умерший в тюрьме в 1935 году, Тольятти перевел руководство партии за границу, откуда оно направляло дальнейшие антифашистские акции (1, с. 38).

Деятельность итальянских антифашистов происходила главным образом за границей и часто ограничивалась публицистическими атаками против фашистской Италии; но тот факт, что антифашисты разных партий смогли работать вместе, имел важное значение. Это касается не только планов на послефашистское время, которые обсуждались на различных антифашистских съездах во Франции, а затем и в Америке, но также акций, проводившихся в самой Италии уже в значительной степени единым движением Сопротивления. Существование Сопротивления и опасение, что антифашистское движение Сопротивления может перейти в революцию, в конечном счете повлияло на решение короля и маршала Бадольо отстранить от власти Муссолини и вступить с союзниками в переговоры о перемирии. Из Сопротивления выросло массовое движение, направленное не только против немецкой оккупации, но и против учрежденной немцами фашистской «республики Сало». Эта последняя фаза итальянского фашизма, с одной стороны, стремившегося вернуться к своим «революционным корням», а с другой - все более опускавшегося в условиях немецкой оккупации до прямого коллаборационизма, сложна и не лишена интереса.

После того как Бадольо провозгласил 8 сентября 1943 года подписанное за пять дней до этого перемирие с союзниками, немецкие войска оккупировали за несколько дней еще не занятые союзниками области Северной и Средней Италии. С бывшими союзниками обращались теперь как с побежденным врагом. Южный Тироль и Венеция были аннексированы, захваченные территории были систематически и грубо ограблены и прочесаны гестапо и СС в поисках евреев и политических противников. Несмотря на эту политику, обусловленную несомненно и исключительно интересами национал-социалистской Германии, Муссолини, освобожденный 12 сентября 1943 года немецкими парашютистами, не постеснялся провозгласить через одиннадцать дней «Итальянскую Корпоративную Республику».

Муссолини, еще не совсем потерявший свою притягательную силу, добивался поддержки населения. Устроив свою резиденцию в Сало, на озере Гарда, он провозгласил оттуда обширные социальные реформы, взывая к патриотизму своих соотечественников и призывая их бороться бок о бок с немецкими оккупационными войсками против врагов отчизны и реакционных сил, отнявших у него власть. Эти призывы имели мало успеха, хотя «республика Сало» была все же не только марионеточным правительством: многие фашисты считали, что должны сохранить верность Муссолини до конца. Но инициатива все больше переходила к победоносным союзным войскам и партизанам Сопротивления. На территории все более слабой фашистской «республики Сало» начались забастовки, нападения на фашистов и на немецких оккупантов, другие всевозможные насильственные действия, так что в конце концов целые провинции сами освободились еще до прихода союзных армий.

Конечно, не следует переоценивать масштабы и успех антифашистской деятельности Сопротивления. Далее, нельзя упускать из виду, что между образовавшимся в Риме комитетом антифашистских партий и консервативными и церковными кругами вокруг короля возникали трения и конфликты. Впрочем, при этом коммунисты оставались верны концепции «народного фронта» и возражали против требований заменить монархию республикой или советской демократией. Но вопреки этим столкновениям внутри Сопротивления, еще продолжавшимся в начале послевоенного времени, в целом надо признать, что после путча Бадольо Италия в значительной степени - если не полностью - собственными силами освободилась от фашистского господства. Это обстоятельство, а также относительно рано достигнутое сотрудничество антифашистов разных партий существенно содействовали тому примечательному, до сих пор сохранившемуся консенсусу итальянских партий, которые, за исключением неофашистов, как и прежде, ссылаются на свою антифашистскую традицию.

Но, конечно, этот антифашистский пафос имеет и свои идеологические искажения, выраженные известной остротой, что в Италии насчитывается 80 миллионов населения, поскольку к 40 миллионам фашистов, живших в этой стране до 1943 года, следует прибавить 40 миллионов антифашистов, обнаружившихся после 1943 года. Отнюдь не случайно этой итальянской остроте нет немецкой параллели.

Список литературы

1. Випперман В. Европейский фашизм в сравнении. 1922-1982 / Пер. с нем. А. И. Федорова. - Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000.

2. Всемирная история: В 24 т. / Под ред. Бадак А.В., Л. А. Войнич. - Минск.: Литература, 1998.

3. История государства и права зарубежных стран. Учебник для вузов. / Под ред. Н. А. Крашенинниковой. – М.: Норма, 1998.

4. Кредер А. А. Новейшая история XX века. Ч. II. – М.: ЦГО, 1995.

5. Новейшая история 1939 – 1975. Курс лекций. / Под ред. В. В. Александрова. – М.: Высшая школа, 1977.

6. Черниловский З. М. Всеобщая история государства и права. – М.: Норма, 1999.

7. Энциклопедия третьего рейха. – М.: Дело, 1999.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(24.1 KiB, 53 downloads)

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!