Движение донатистов в Древнем Риме

19 мая 2017 | Автор: | Комментариев нет »

Социальные контрасты в римском обществе по­следних веков достигли высшей точки. Наряду с не­большой группой богачей — членов императорской фамилии, придворных, светских и церковных арис­тократов и бюрократов, пользовавшихся всеми бла­гами жизни и утопавших в роскоши, — масса насе­ления, переобремененная работой и бесправная, не имела даже самого необходимого. Вследствие посто­янных войн, эпидемий, дороговизны жизни, тяжелых налогов и повинностей население Римской империи беднело, снималось с мест и вымирало. Особенно печальную картину в то время представляли римская деревня и мелкие города. Деревни и мелкие города пустели, между тем как крупные города разбухали от приливавшего в них со всех сторон населения. Од­нако несладкой была жизнь и в больших городах. Низшие и средние слои города страдали от недостат­ка средств, отвратительных жилищных условий, на­логов, спекуляции, ростовщических процентов и от общего расстройства экономической и политической жизни. Все эти явления, конечно, имели место и в предшествующий период, но они никогда не дости­гали таких размеров, как в поздней античности. Подавленные нуждой люди уходили в разбой, про­давали себя в рабство или кончали самоубийством. В одном из сочинений миланского епископа Ам­вросия описана тяжелая душевная борьба отца, ко­торый лишь продажей одного из своих сыновей мо­жет спасти себя и других детей. «Что мне делать? Никого не продавать? Но если я сохраню одного, мне придется видеть гибель всех от голода. Если я продам одного, какими глазами я буду глядеть на остальных? Ведь мой позор создаст у них подозрение, что я и их продам. С каким сты­дом вернусь я домой?» В другом месте тот же самый писатель говорит о «толпах нищих и бродяг», переполняющих улицы города Милана.

Формы классовой борьбы в христианский период Империи оставались прежними: бегство, восстание рабов и колонов, военные бунты, разбойничьи нале­ты ит. п., но только с одной отличительной чертой — религиозной окраской. На всех социальных дви­жениях, как и вообще на всей жизни Поздней импе­рии, лежит религиозный отпечаток.

Из социальных движений IV—V вв. больше всего данных имеется о движении донатистов в Африке, совпавшем с новой волной движения багаудов в Гал­лии и Испании. Социально-экономические порядки Африки более всего напоминали галльские порядки. Подобно Галлии, Африка была классической страной крупного землевладения — латифундий — и рано сложившегося колоната. Земельная собственность в Африке находилась в руках небольшого числа рим­ских магнатов, императоров и туземной (берберий­ской) аристократии, довольно сильно романи­зованной. На африканских плантациях и полях рабо­тали рабы, римские колоны, германские поселенцы и туземное население — берберы. Одинаковость соци­ально-экономических условий сливала все названные категории в одну массу эксплуатируемых, объединен­ных одними и теми же классовыми интересами.

Волна социальных движений в Африке начинает­ся с конца III в. На почве преследования христиан во время гонения Диоклетиана и отношения к пресле­дователям, «слугам сатаны», возгорелись споры сре­ди самих христиан. Единая церковь распалась на не­сколько церквей, каждая из которых считала себя хранительницей «истинной веры» и завещанных апо­столами традиций. Официальной (католической, ор­тодоксальной) церковью считалась римская церковь, возглавляемая римским папой. Против римской церк­ви поднялись провинциальные церкви, среди них аф­риканская церковь, возглавляемая епископом Дона­том (Donatus), по имени которого называется и все движение.

Началу этого движения послужили следующие события. В 313 г. к Константину обратились представите­ли африканских христиан с просьбой разрешить спор о том, кого следует считать правомочным карфаген­ским епископом — Цецилиана или Доната. Сторон­ники Доната обвиняли Цецилиана в том, что во вре­мя гонения Диоклетиана он выдал преследователям священные книги и был поэтому предателем (traditor). Сторонники Цецилиана обвиняли против­ную сторону, которой руководил Донат (епископ од­ного из африканских городов), в том, что ее претен­дент был поставлен незаконно.

Константин передал это дело на разрешение собо­ра епископов сначала в Риме, а потом в Арле. Соборы признали Цецилиана правомочным карфагенским епи­скопом, и это было утверждено Константином. Тогда Донат и его сторонники объявили, что только они яв­ляются истинными христианами, и образовали свою церковь. Вскоре спор между двумя епископами, претен­дентами на кафедру в Карфагене, послужил началом от­крытой и ожесточенной борьбы, продолжавшейся бо­лее столетия. Донатисты считали, что все епископы, признавшие Цецилиана, причастны к его предательст­ву и сами поэтому являются предателями и что истин­ная церковь сохранилась только в Африке.

Впоследствии спор между сторонниками офици­альной церкви (католиками) и донатистами принял ха­рактер социальной борьбы, в которой нашли отраже­ние и сепаратистские тенденции африканских городов и противоречия между крупным и мелким землевла­дением, а также между рабами и рабовладельцами. На поверхности это была борьба за церковные дог­мы, в особенности за так называемое второе креще­ние, по сути же дела боролись за материальные блага — за земли, за доходы, за прихожан и т. д. Донатизм поддерживала большая часть туземных африканских элементов, желавших освободиться от римского засилия и влияния. К этому присоединялись еще другие, уравнительные тенденции, характерные для всех во­обще социальных движений античного мира. Дона- тистское движение протекало под лозунгом «бедной церкви». Упрек в богатстве был главным и наиболее веским аргументом донатистов по отношению к их противникам — католикам-ортодоксам.

«Вы,—говорили донатисты,—потеряли свои души, гоняясь за богатствами. Мы же, нищие духом, не имея ничего, имеем все. Вы обременяете свои души порока­ми, мы же добровольно отдаем свои тела на смерть и сохраняем свои души... Вы участники чужих грехов и потому достойны смерти... Вы убийцы, развратники, лжецы, сластолюбцы. Нам принадлежат евангельские блаженства, а вам — «горе книжникам и фарисеям»... Мы облеклись во Христа, а вы — в Иуду предателя».

Борьба между католиками и донатистами все рас­ширялась и углублялась, между тем как римское пра­вительство в лице императора Константина не при­нимало никаких мер против донатистов. Не чувствуя себя достаточно прочно и не будучи уверен в силе самой государственной (католической) церкви, Кон­стантин предпочитал политику выжидания и компро­мисса, прилагая все усилия к тому, чтобы помирить враждующие стороны, в одинаковой степени исполь­зовать их в государственных интересах. В самом донатизме имелось несколько течений, отражавших настроение различных социальных групп африканского общества. Наиболее радикаль­ное левое крыло составляли циркум-целлионы (circumcelliones), или агонистики (agonistici), т. е. борцы за истинную веру.

В связи с общеимперским кризисом налоговой поли­тикой Диоклетиана — Константина и усилением крепо­стнических тенденций положение низших слоев все бо­лее ухудшалось. Источники по истории позднеримской Африки не оставляют никакого сомнения в отношении положения низших классов Африки. Этим объясняется многочисленность агонистиков, их стойкость и продол­жительность борьбы, тянувшейся более 200 лет. К агонистикам примыкали все угнетенные элемен­ты без различия их юридического положения, нацио­нальности и языка: рабы, колоны, ремесленники, не­оплатные должники, преследуемые законом, как муж­чины, так и женщины. Сведения об агонистиках, как и вообще об исто­рии донатизма, мы черпаем почти исключительно из ортодоксальной полемической литературы, главным образом католических епископов IV—V вв. Оптата и Августина, что, конечно, не могло не отразиться на оценке движения и подборе материала. В изо­бражении названных писателей агонистики представ­ляют своеобразную организацию пилигримов, не име-, ющих определенного местожительства и переходя­щих из одного места в другое (soient enimire hac iliac nusquam habentes sedis). «Эти люди по-гречески называются котопиками (cotopices), а по-латыни мы их называем циркумцеллионы. Они ходят по провинциям и не позволяют на­ходиться с братьями в одном месте, жить общим со­ветом и общей жизнью, чтобы жить одной душой, по апостольскому обычаю. Но как мы сказали, они бро­дят по разным странам» (circumeunt provincias, quia non sinunt se uno in loco cum fratribus uno esse consilio et unam vitam habere communem). Далее отмечается, что агонистики собираются на могилах святых (sanctorum sepulchra pervidere) и со­вершают там всевозможные оргии (stuprorum scelera prodiderunt).

Массами переходившие из одного места в другое (gruges vagorum et vagarum)1 агонистики проявляли полное равнодушие к жизни. Они не только не доро­жили жизнью, но даже искали случая погибнуть смер­тью мучеников, что, как мы видели, вполне соответ­ствовало настроению всего римского общества Поздней империи. Жизнь становилась тяжелой, мо­нотонной, пустой и безрадостной. Всеобщему бесправию и утере надежды на воз­можность лучших порядков соответствовала всеоб­щая апатия и деморализация. Эпидемия убийств, с самого начала оправдывае­мых донатистами, еще более возросла с конца IV в., после поражений, понесенных агонистиками. Искав­шие смерти и мученичества, циркумцеллионы явля­лись на языческие праздники (festa paganorum), вы­зывали язычников на ссору и погибали от их оружия, подобно диким зверям в амфитеатре2.

В отношении к магнатам и кредиторам, своим непосредственным эксплуататорам, агонистики, как и багауды, были беспощадны. Попадавшие в руки агонистиков имения подвергались разгрому и сжи­гались, а их владельцы, не успевшие спастись, по­гибали. Августин характеризует движение агонис­тиков как аграрное движение крестьян (rusticani) и рабов против крупных земельных собственников (possessores) или их уполномоченных-арендаторов (conductores). «Против землевладельцев поднялась дерзость му­жиков» (contra possessores suos rusticana erigatur audacia).

«Отцы семей благородного происхождения от­правлялись в каменоломни или на мельницы, где при­кованные к жерновам вертели мельничные колеса. Долговые расписки утратили свою силу. Пытавшие­ся реализовать свои права кредиторы подвергались нападениям «безумной толпы» (multitudo insana) и должны были искать спасения в бегстве».

Не менее сурово было отношение агонистиков также и к католической церкви, «изменникам и пре­дателям» (traditores, delatores) чистой веры4. Церкви предателей сжигались, алтари разрушались, священ­ные сосуды переплавлялись, вещи продавались на базарах, сохранившиеся же здания католиков про­мывались уксусом, надписи и картины на стенах выцарапывались гвоздями. С римскими чиновниками и служителями церкви обращались крайне сурово, дело нередко доходило до кровопролития.

«Они, — жаловался правоверный служитель церк­ви, епископ Августин, — не только бьют нас и нано­сят нам раны палками и мечами, но и с неслыханной жестокостью ослепляют глаза известью и уксусом, грабят наши дома и вооруженными толпами ходят по стране, причиняя смерть, грабежи, пожар...». Совсем иначе агонистики относились к рабам и во­обще к низшим слоям. Попадавшихся им навстречу гос­под высаживали из экипажей, на их место сажали ра­бов, а их самих заставляли следовать за повозкой. «Тогда все дороги, — прибавляет названный ав­тор, — не были безопасны» (etiam itinera non esse tutissima).

Вождями агонистиков были Аксидо и Фазир, о которых, к сожалению, кроме их берберийских имен, ничего не известно. Малоизвестна также и програм­ма агонистиков. По аналогии с другими социальны­ми движениями античности и средневековья можно предположить, что агонистики стремились прежде всего сбросить с себя тяготевшую над ними зависи­мость от земельных магнатов, ростовщиков, чинов­ников и епископов. Их идеалом являлось мелкое сво­бодное производство общинного типа с ограничени­ем, а может быть, даже и полной отменой рабского труда. Лагерь агонистиков служил убежищем, куда стекались рабы, бежавшие от своих господ. Агонис­тики, говорит Августин, являются патронами беглых рабов. «Какой господин не будет бояться своего раба, если тот убежал под их (агонистиков) патроциний?» (quis non dominus servorum suum timere compulsus est si ad illorum patrocinium confugisset?).

Со времени сближения церкви с рабовладельче­ским государством и постоянного напоминания о не­обходимости рабам подчиняться их господам умень­шился прилив рабов в христианские общины, возрастала вражда к ортодоксальной церкви как иде­ологическому оплоту рабовладельцев. Во время го­нений рабы почти всегда принимали сторону враж­дебной их господам партии и доносили властям об их замыслах, держа тем самым своих хозяев в по­стоянном страхе. «Рабы глумятся над своими гос­подами, а эти последние дрожат перед ними» (vim servorum metuunt).

Движение донатистов и агонистиков знает пери­оды подъема и падения. После первого подъема в на­чале IV в., в середине IV в. происходит ослабление движения вследствие поражения агонистиков при Октаве и Богом (347 г.). Тогда, собственно, и начи­нается эпидемия самоубийств, сжигания на костре, бросания в воду, свержения со скал и тому подоб­ных видов добровольного мученичества, производив­шего неотразимое впечатление на современников. С Юлиана революционная волна усиливается и нахо­дится в связи с сильными сепаратистскими движени­ями в Африке. Наиболее серьезным из всех движений IV в. в Африке было движение, возглавляемое мав- ретанским князем Фирмом и его братом Гилъдоном (Gildo), объединившими под своими знаменами са­мые разнородные элементы местного населения, в том числе донатистов и их авангард— агонистиков. По­пытка Гильдона не получила осуществления, движе­ние было подавлено, а вместе с ним нанесен был удар и донатистам.

Заключившее конкордат с ортодоксальной цер­ковью правительство в конце IV в. решительно вы­ступило против донатистов и в особенности против их революционного авангарда — агонистиков. Донатистское движение было подавлено, рядом декре­тов донатистская церковь была объявлена еретиче­ской, а все ее имущество стало достоянием римской церкви.

, «Все церковные постройки донатистов, — гласит один из декретов Гонория, — переходят в собствен­ность католиков. Духовенство донатистов и все те, которые каким-либо образом будут покровительст­вовать донатистам, лишаются своих прав и состоя­ния и будут сосланы в отдаленные провинции и на острова. За упорство в расколе чиновник первого ранга будет оштрафован 200 фунтами серебра, вто­рого ранга —100 фунтами серебра, каждый из 10 пер­вых куриалов — 50 фунтами серебра, остальные де- курионы —10 фунтами серебра, землевладельцы и рабы будут жестоко наказаны палочными ударами, а за дальнейшее упорство землевладельцы лишаются третьей части своего имения.

Этот штраф будет взиматься каждый раз, когда кто-либо будет замечен в собрании донатистов. По­сле пятикратного штрафа о виновном должно доно­сить императору, который за упорство определит более строгое наказание. Чиновники, не взявшие штрафа, будут лишены годового содержания. Дона- тисты лишаются права занимать какие-либо граж­данские должности, заключать контракты, призы­ваться в свидетели, заниматься промыслами и ремес­лами».

Против каких бы то ни было попыток протеста предписывалось пускать в ход военную силу. «В том случае, когда нечестивая толпа будет защищаться оружием или неприступностью места и не может быть обуздана местной властью, то африканские су­дьи законным порядком могут требовать от африкан­ского наместника вооруженных отрядов для укроще­ния бунтовщиков».

По мере углубления кризиса и приближения к концу Римской империи число законов, направлен­ных против мятежников, увеличивалось, их тон ста­новился более грозным, а кары более жестокими. В Юстиниановом кодексе имеется даже специальная статья «О мятежниках и о тех, которые осмеливают­ся возбуждать народ против существующих поряд­ков» (De seditiosis et de his qui plebem audent contra rem publicam quietem colligere). «Всякий, кто, вопреки всем известным нашим распоряжениям, — гласит одна из конституций им­ператора Валентиниана, — попытается стать во гла­ве народа (plebs) и что-либо защищать вопреки зако­ну, понесет тяжелое наказание».

«Ни в каком месте, ни в каком городе, — гласит закон императора Льва (середина V в.), — не долж­но быть непристойных требований и мятежных кри­ков и никаких неподобающих речей, направленных к оскорблению кого-либо. Произносящие подобного рода речи и возбуждающие к агрессивным действиям должны знать, что они от такого рода слов и дейст­вий никакой пользы не извлекут, но подвергнутся взысканиям, налагаемым согласно действующим за­конам на защитников восстаний и мятежей».

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!