Безымянные контракты и их характеристика. Типы безымянных контрактов

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

В эпоху Империи неторжественный, оставленный на усмотрение сторон способ заключения сделки стал нормаль­ным явлением; вместе с тем распространялась самая идея двусторонней сделки как соглашения (договора). Область сде­лок и особенно договоров обогатилась новыми формами. Прак­тика беспрестанно представляла случаи добровольного, по взаимному соглашению, обмена вещей или услуг, которые не подходили под признанные типы консенсуальных и реальных контрактов. После того как в римском классическом праве была разработана классификация договоров по способам их заключения, оказалось, что вне поля зрения римских право­ведов осталась масса правоотношений, в которых стороны формально не были связаны каким-либо договором, но все-таки обязаны были выполнить в пользу друг друга опреде­ленные действия. Такие не оформленные договорами согла­шения получили название безымянных контрактов (contractus innominati). Они отличались от цивильно-правовых договоров и преодолевали замкнутость их системы. Их объединяло то обстоятельство, что они порождались исполнением одной из сторон ее обязательств в рамках obligationes mutuae. Ожида­ние исполнения другой стороной стало выступать для первой как causa.

Со временем с целью юридического регулирования вы­шеозначенных случаев претор сначала стал давать в каждом отдельном случае иски in factum и наконец определил для слу­чаев этого рода общую форму — цивильный иск, названный actio praescriptis verbis, т.е. иск с подробным описанием той сделки, которая давала повод к спору. Этот иск был известен Лабеону, и область его применения расширялась постепенно вплоть до Павла. Так как другого общего иска для защиты не­формальных договоров не существовало, то actio praescriptis verbis применялась даже в таких случаях, где вернее было бы опереться на точку зрения консенсуального договора. Иск да­вался той стороне, которая исполнила свое обязательство, и был направлен к тому, чтобы вынудить другую сторону к ис­полнению по ее обязательству; сделка, защищенная таким образом, приобрела, стало быть, характер реального конт­ракта.

Отдельные сделки, которые защищались названным ис­ком, не получили, за немногими исключениями, своих имен. Юристы признали как факт, что в действительности сделок (negotia) гораздо больше, чем названий (vocabula), и ограни­чились тем, что в постклассическом праве разделили их на четыре категории, которые обозначали следующим образом (по Павлу): 1) do ut des (даю, чтобы и ты дал); 2) do ut facias (даю, чтобы ты сделал); 3) facio ut des (делаю, чтобы ты дал); 4) facio ut facias (делаю, чтобы и ты сделал).

К 1-й группе относился договор мены permutatio (пе-gotium bonae fidei). Он предусматривал обмен вещи на вещь. Стороны должны были обменяться вещами на праве собствен­ности: «Ego togam dedi, ut tunicam acciperem» (Paulus). «Nemo dare potest quod non habet» («Никто не может дать то, что он не имеет»). Договор мены (permutatio) и во время классиче­ской юриспруденции оставался реальным договором, т.е. до­говор получал юридическую силу лишь после того, как один из контрагентов передал другому свою вещь; тогда этот по­следний становился обязанным передать ему то, что было условлено. Однако это не дает еще никаких указаний на юридическое прошлое купли-продажи. На рынке купля, конечно, шла рука об руку с меной и постепенно обособилась от нее, но когда возник вопрос о юридическом формулировании купли как особой сделки, тогда мена занимала уже слишком второ­степенное значение, чтобы обратить на себя внимание юриста.

Юридическое формулирование купли-продажи совер­шилось независимо от мены. Эта последняя сохраняла харак­тер бытовой сделки, имевшей более домашний, нежели ры­ночный, характер. На рынке же обе стороны обменивались своими товарами немедленно, так что не возникало вопроса о юридических последствиях сделки. «Юридическая история купли-продажи имела мало общего с юридической историей мены. Реальный характер договора мены не говорит в пользу существовавшего когда-то реального характера купли-про­дажи, потому что был присвоен юриспруденцией мене тогда, когда купля-продажа давно употреблялась как консенсуаль-ный договор»1. Для заключения договора недостаточно было соглашения сторон: нужно было исполнить его хотя бы одной стороной. До исполнения другой стороной первая может рас­торгнуть договор и требовать возврата вещи. За фактические пороки вещей стороны отвечали так же, как в договоре куп­ли-продажи. Примером наказания за обман при обмене мо­жет служить сообщение Светония о Гальбе как наместнике Тарраконской Испании: «Так, одному меняле за обман при размене денег он отрубил руки и гвоздями прибил их к столу» (Galb. 9.1).

Павел отмечал, что при обмене нельзя отличить покупа­теля от продавца. Только в императорское время юристы кон­струировали мену как реальный контракт. В этой своей фор­ме мена не породила даже своего особого иска, но охранялась наравне с прочими безымянными реальными контрактами по­средством actio praescriptis verbis. Одна партия юристов (са-бинианцев) имела тенденцию сообщить мене характер консенсуального договора, рассматривая мену как вид купли-про­дажи, но эта попытка, извращавшая историческое значение мены, не увенчалась успехом — лучшее доказательство того, что вопрос о юридическом формулировании мены не представ­лял особого практического интереса. Подобные сделки состоя­ли сначала вне всякой судебной защиты, если только не обле­кались в торжественную форму стипуляций.

В конце республиканского времени стала возможна их некоторая судебная защита. Если одна из сторон уже исполни­ла обещанное ею, например передала вещь, совершила услу­гу, то в случае уклонения другой стороны от исполнения сво­ей обязанности исправная сторона могла потребовать свое обратно посредством одной из кондикций (condictio ob causam honestam). Из договора мены сторонам дается condictio causa data causa non secuta, а при Юстиниане стал предоставляться actio praescriptis verbis (словами, вписанными перед форму­лой; в зависимости от особенностей данного случая; in jus, bo-nae fidei). De forma этот иск был создан в постклассический период византийскими юристами, которые развивали поло­жения предшествовавших цивильных исков. Этот иск давал­ся управомоченной стороне, которая исполнила свое обяза­тельство, и направлен он был на взаимное исполнение. Долж­ник отвечал за culpa. При Юстиниане действие этого иска было расширено на precarium и modus.

Ко 2-й группе относится оценочный договор («старьев­щика»; aestimatum sive contractus aestimatorius). Он предпо­лагал передачу вещи для продажи с условием, что по истече­нии определенного срока приемщик заплатит заранее дого­воренную цену, оставив себе прибыль, либо же вернет вещь. «Aestymatio periculum facit ejus, qui suscepit». Приемщик от­вечал за culpa, если же он истребует вещь для продажи, то отвечал и за casus. Предоставлявший вещь против приемщи­ка подавал actio de aestimato (in jus, bonae fidei), привлекая его к ответственности за невыполненные обязательства.

К 3-й группе относятся такие акты, как совершение дей­ствий с ожиданием предоставления суммы денег или вещей.

Примером может считаться отпущение раба на волю с полу­чением от заинтересованного лица денежной суммы. «Так как у меня не было денег, я дал тебе вещь для продажи, чтобы ты воспользовался ее стоимостью» («Ego cum pesuniam non ha-berem, dedi tibi rem vendendam, ut pretio utereris») (Ulpianus). К 4-й группе относились встречные действия, совершаемые для взаимной пользы двумя заинтересованными лицами, к примеру обоюдное освобождение рабов, прекарий (vide in-feriore), datio ad inspiciendum. По последнему договору собст­венник передавал свою вещь оценщику (inspector) для уста­новления цены на нее и возврата самой вещи. Оценщик мог передать оцененную вещь третьему лицу, сделав это и по при­казу собственника, и в своих интересах. Своеобразие сделки определяло и ответственность оценщика, степень которой определялась исходя из заинтересованности сторон.

К безымянным контрактам постклассическое право отно­сило и transactio — мировую сделку, внесудебное неформаль­ное соглашение (pactum), в котором стороны путем взаимных уступок прекращали взаимный спор или правовую неопре­деленность. Transactio могло стать правовым основанием для различных имущественных представлений. Сторона-нару­шитель становилась infamis. При толковании существования и области применения transactio в тогдашнем праве исходили из воли сторон.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!