А. Н. Радищев о социальной и духовной свободе человека, его смертности и бессмертии

9 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Социальные и философские воззрения А. Н. Радищева (1749 -1802) знаменовали собой новый этап в развитии русской филосо- фии. Преемственно связанный и с «ученой дружиной» петровского времени, и с Ломоносовым, и с масонами, и с просветителями екатерининского времени, Радищев в то же время существенно продвинулся вперед в области познания человека и его социального окружения.} Он, в отличие от мыслителей первой половины ХУШ столетия, направил главные усилия познания не на природу, не на внешний мир, а на человека в его естественных и социальных характеристиках. Другое отличие от мыслителей петровского и пос-лепетровского времени - это социально-политическая ориентация. У Прокоповича и Татищева не было ни тени сомнения в правомерности и естественности и крепостного права, и самодержавия - самодержавного правления. Более того, эти мыслители разрабатывали аргументы в пользу не только существования, но и укрепления этих институтов, которые они считали для России естественными. | Радищев первым решился поставить вопрос о противоестественности, ложности оснований и самодержавия, и крепостного права. Радищев отличался от просветителей второй половины XVIII века своим вниманием не только к социально-экономической характеристике условий человеческого бытия, но и к антропологическим и психологическим проблемам личности человекаЛПричем в отличие от масонов, полностью отрицавших сознание, дущу не только от социальных, но и от биологических оснований, (Радищев МИ^ рассматривал человека в его самых различных связях и социально-политических, и нравственных, и психологических. Таким образом, мировоззрение Радищева в полной мере можно считать новым этапом в развитии русской философской мыслиА. Н. Радищев представлял собой и совершенно новый тип личности - человека с обостренным чувством совести, достоинства, не способного к компромиссам ради карьеры или душевного спокойствия. Родившийся в богатой и знатной дворянской семье, он первоначально успешно двигался по проторенной колее образования и служебного продвижения, которые определялись его происхождением и способностями. Блестящее домашнее образование, учение в Лейпцигском университете, престижные должности прокурора дивизии, видного чиновника Петербургской таможни - и все это было перечеркнуто нравственным переломом, невозможностью мириться с ужасами деспотизма, унижения человека, превращением крепостного русского крестьянина в предмет купли, продажи, издевательств. Тайно напечатанная книга «Путешествие из Петербурга в Москву» (1792 г.) воплотила весь этот сплав мыслей и чувств. Е^го была первая бесцензурная антиправительственная публикация, положившая начало славной борьбе лучших людей российского общества против подавления человеческой свободы, за права личности.

Радищев в своем «Путешествии» представил на суд читателей не просто эмоции или осуждение частных случаев помещичьего произвола - такие формы отношения к .крепостничеству уже звучали со страниц российских журналов. Радищев подошел к проблеме как истинный мыслитель - он осуществил всесторонний анализ существующего в России общественного и политического строя, подчеркнув кризис его экономических, политических и нравственных оснований. Он раскрывает экономическую неэффективность подневольного, крепостного состояния, порождающего небрежную, нелюбимую работу, не дающего возможность раскрыться способностям, трудолюбию, предприимчивости народа. Политический строй - неограниченная власть царя - противоестествен, никто не защищен от произвола царского двора и чиновничества. Крепостное право и деспотизм развращают людей - и верхи, и низы, - порождая безнаказанную распущенность и грубость, лицемерие, обман, жестокость.

[А. Радищев, так же как и другие российские просветители ХУШ века, придерживался теории «естественного права». Но он соединил ее с другой теорией - «общественным договором». По этой теории, идущей от Т. Гоббса и Ж.-Ж. Руссо, государственная власть должна быть основана не на божественной воле и не на принципе наследования, а исключительно на соглашении граждан государства. Народ должен иметь право расторгнуть договор с властью, свергнуть ее в том случае, когда эта власть обращается против народа, пренебрегает его интересами. «Худые власти народной употребление, - писал Радищев, - есть преступление величайшее». Он не мирился с любой формой оправдания деспотизма или социального неравенства. Так, Радищев отвергал рассуждение, будто неравенство в обществе порождается природным неравенством способностей людей. Нет, разъяснял он, неравенство порождено неравным владением собственностью. И социальное неравенство - помещиков и крестьян, - и самодержавная власть в равной мере противоестественны. Они не исчезнут в результате просвещения. Единственный путь их устранения - народная революция_ТГолько из народной среды выйдут «люди, чуждые рабского трепета, способные к решительной борьбе с деспотизмом царской власти». Радищева привлекают в истории борцов против деспотизма - Цицерон, Брут и Вильгельм Телль, Кромвель, Франклин, Марат.

(Но это не значит, что Радищев, говоря о народной революции, отвергает возможности просвещенного дворянства или необходимость просвещения. Он далек от бездумной идеализации народа Конечно, стихия пугачевского восстания была перед глазами Радищева, но он трезво оценивает ее: «глупые крестьяне, вы искали правосудие в самозванце». Радищев во многих разделах своей книги обращается к просвещенному дворянству, он считает, что его можно просветить, предупредить о будущей угрозе беспощадного народного бунта, убедить в необходимости добровольных изменений в обществе. Просвещать следует и народ. Только царскую власть просветить невозможно. Ей должен щютивостоять весь народ - и крестьянин, и просвещенные дворяне. ^Радищев делал вывод: «... Человечество вызревает в оковах и, направляемое надеждою свободы и неистребимым природы правом, двинется тогда всех сил сложение, тогда тяжелая власть развеется в одно мгновение».

Гуманистические традиции русской философии отчетливо проявились в суждениях Радищева. Предвидя возможность крестьянских выступлений, допуская мщение крестьян особо жестоким помещикам, Радищев в то же время говорил о необходимости человеколюбия. Характеризуя Великую французскую революцию, он решительно осуждает якобинский террор, жертвами которого стали ни в чем не повинные люди.1

Гуманизм Радищева проявился и в его оценке только что возникшей Американской республики. Высоко ценя достижения сво-ббды бывшими заокеанскими колониями Британского королевства, республиканский строй и хозяйства свободных земледельцев-фермеров, Радищев в то же время отвергает и рабство невольников, привезенных из Африки, и угнетение индейцев.

|А. Н. Радищева занимали важнейшие философские вопросы - о соотношении души и тела, о возможностях познания человеком окружающего мира. Над этими вопросами он задумывался по возвращении из Лейпцига в Россию. Во время пребывания в Лейпциг-ском университете он основательно изучил сочинения современных ему французских мыслителей, в особенности Гельвеция. В этом изучении Радищеву немало помог его талантливый друг русский студент, также учившийся в Лейпцигском университете] ||[шаков| человек необычайного таланта, скончался еще совсем молодым, двадцатитрехлетним, недоучившись одного года в университете. Он (эставил своему другу сочинение «Письма о книге Гельвеция Об уме», которая и была переведена Радищевым на русский язык, приложением к очерку «Житие Федора Васильевича Ушакова». В этом «Письме» разбирались вопросы о том, как соотносятся между собой телесное и духовное начало в человеке, что представляют собой чувство и мысль человека, являются ли они только результатом телесной, вещественной деятельности или же имеют самостоятельную духовную природу. Ушаков критически отнесся к материализму Гельвеция и не считал, что все познание можно свести только к вещественной основе, что духовное начало образует, наряду с телесным, самостоятельную сущность! Мозг, по Ушакову, способен мыслить и независимо от прямого чувственного восприятия. Молодой русский мыслитель задумывался и над природой памяти. Он готов был скорее признать, что истинный источник скрыт от нас, чем примириться с упрощенным выводом, будто «вспоминать - значит чувствовать», как утверждали французские материалисты. Ушаков полагал, что мозг вспоминает будучи «удаленным от внешнего предмета», это - «собственные действия души».

Многие идеи и сомнения Ушакова отразились в воззрениях его друга Радищева, который, публикуя и мемуары о нем, и письма Ушакова о французских материалистах, воспроизводит тем самым и собственные взгляды. Таким образом, «через» Ушакова мы узнаем о взглядах самого Радищева, о его исканиях, которые отразились в трактате «О человеке, его смертности и бессмертии ».|

Не только идеи, сложившиеся в немецком университете, оказали влияние на Радищева, но и многие обстоятельства его жизни. Еще совсем молодым человеком он неоднократно посещал масонскую ложу «Урания», его привлекал интерес масонов к душевной жизни человека, поиски нравственных оснований этой жизни, стремление обрести друзей, также искавших общения и взаимопонимания..

Перелом, совершившийся в жизненной судьбе русского мыслителя, также способствовал обращению и к Богу, и к идее бессмертия души. События внешней жизни по-своему преломлялись и в жизни внутренней. Действительно, Радищев длительное время находился в «пограничной ситуации». Родовитый дворянин, учившийся в Лейпциге, успешно продвигавшийся по лестнице на службе, внезапно, после публикации своего «Путешествия из Петербурга в Москву», оказался бесправным и беспомощным узником в крепости, ожидавшим после мучительных допросов смертного приговора, замененного ссылкой в Сибирь, и заключенным в Усть-Илимский острог.

Вполне естественны и объяснимы религиозные искания мыслителя, который ранее придерживался деистических воззрений, характерных для философов-просветителей XVIII столетия - и для русских (Ломоносов), и для французских (Вольтер). Это признание Бога как создателя и перводвигателя Вселенной и естественно-научное объяснение всего дальнейшего развития мира, уже вне всякого идеального воздействия.

Эти воззрения в целом сохранились у Радищева и после переломного периода его судьбы, но значительно усилились поиски духовного основания человеческого бытияЗОни выразились и во внешних проявлениях - длительный молебен перед иконой Иверской Божьей Матери в Москве, куда был доставлен осужденный Радищев перед отправкой по этапу в Сибирь. Но эти поиски были закреплены и в сочинении, написанном еще в крепости в ожидании приговора. Там говорилось: «Познай, о, человек, твое величество, ты со-причастен божеству; если тело твое разрушится, то мысль твоя вечна и душа бессмертна».

Именно эта идея и является при всех оговорках и сомнениях центральной в философском трактате Радищева. Накануне его написания еще по дороге к месту заключения он пишет стихотворение, в котором есть такие строки: Ты хочешь знать, кто я? Что я? Куда еду я? Я тот же, что и был и буду весь мои век: Не скот, не дерево, не раб, но человек!

Главный же признак, отличающий человека от скота, от дерева, от лишенного прав и человеческого достоинства раба, - это душа, духовный мир, именно в нем и человек обретает внутреннюю свободу.^

Отрезанный от Петербурга, от друзей и родных, от привычной жизни, от книг - тысячами верст, брошенный в одиночную камеру в сибирском остроге, Радищев сохранил внутреннюю свободу. Это самоощущение и придавало ему силы, нужные для работы мысли. Одним из первых в России Радищев доказал, что идеи, свободную мысль уничтожить невозможно. Трактат его «О человеке, его смертности и бессмертии» был написан по памяти, книг под рукой не было. Но память сохранила мысли, суждения более сорока философов, ученых, изобретателей, на которых ссылался Радищев. Здесь и соотечественники - Ломоносов и Кулибин, и европейские ученые, с трудами которых он знакомился в Лейпцигеком университете, - Ньютон и Лейбниц, Руссо и Гельвеций, Декарт и Платон, и многие, многие другие.

Трагические события недавнего прошлого, психологическое потрясение - пребывание между жизнью и смертью - соединились в трактате Радищева с пытливой мыслью философа, стремившего понять такие крайние состояния человека, как смертность и бессмертие, степень реальности и нереальности каждого из них. Радищев стремится познать «то состояние человека, когда разрушится его состав, прервется жизнь и чувствование, словом, - то состояние, в котором человек находиться будет или может находиться по смерти »Т|

Последовательно, шаг за шагом, следуя строгой логике своих" умозаключений, Радищев в четырех книгах своего трактата стремится, как он пишет, определить или, по крайней мере, угадать, «что мы будем или быть можем». Он выдвигает как гипотезу, как абстрактную возможность суждение о продлении «нашего бытия», «нашей единственности» «за предел дней наших». И тут же охлаждает и читателей, да и себя самого, говоря «помедлим заключением... сердце в восторге нередко ввергало разум в заблуждение».

Чтобы разобраться в этом на основании разума, а не только под воздействием сердца, необходимо исследовать сущность человека, начиная с его «предрождественного состояния».{Радищев, опираясь на данные современного ему естествознания, подчеркивает родство человека с другими явлениями природы, прежде всего с животным миром. Все органы, «коими одарен человек, имеют и животные», «побуждение к пище», свойственно всем живущим: и животным, и человеку. Внутренность человека «равномерно сходствует со внутренностью животных» - мышцы, нервы, легкие, желудок, сердце, наконец, мозг». Радищев полагает, что никак не унизит человека, признавая, что «звери имеют способность размышлять^. Автор трактата обращается, таким образом, не к библейскому мифу о сотворении человека по образу и подобию Божию, вне окружающей природы, а к данным современной науки. Именно эти данные дают ему основу для суждений об особенностях человека - они проявляются не только в вертикальном его положении, в прямохождении, но прежде всего в его речи, которая дает возможность собрать и выразить мысли, благодаря чему человек способен к изобретениям и собственному совершенствованию.

Четыре главных проявления мыслительных возможностей и способностей человека видит Радищев. Это прежде всего познание Бога как «источника всех сил». Только человеку из всех «земных тварей» дано создать этот образ «всеотца», дойти до этого познания только силой разума, «вознося от действия к причинам». Второе, что отмечает Радищев, - это зависимость умственных сил человека от «законов естественности», т. е. от климата, законов, нравов и обычаев. Эта зависимость также отличает человека от других живых существ, делает автор вывод в трактате совершенно в духе современного ему материализма. В-третьих, Радищев отмечает бесконечное Многообразие человеческих индивидуальностей. Если народы, совершенствуясь, могут выравниться в своем развитии, то люди всегда остаются неповторимыми. Наконец он приходит к выводу о зависимости умственного развития человека от его развития телесного. Путь ума от «ничто1> при рождении к развитию, укреплению и совершенствованию и затем к ослаблению и исчезновению повторяет развитие и упадок сил телесных. Таким образом, Радищев, по существу, впервые в русской философии пристально всматривается в человеческую сущность, воспроизводит и утверждает научное ее понимание в духе философского материализма, не исключающего и деистического признания первичности божественного акта творения.] Развивая это понимание, Радищев исследует, уже в более абстрактной форме, соотношение вещества, материи, телесности с духом, подчеркивая, что «различие духа. и вещественности» - объективно, то есть самопроизвольно.[Он подробно характеризует природу материи, вещественности, называя такие ее свойства, как непроницательность, протяженность, образ, разделимость, твердость, бездействие. Он дает практически первое в русской философии определение вещественности, материи, полагая, что она - это то «существо», которое есть предмет наших чувств, разумея, есть или быть может предметом наших чувств»^ Что же здесь сказано нового, что сказано впервые? Материя не сводится к определенному составу, строению, т. е. к атомам или корпускулам (молекулам). Хотя Радищев и характеризует свойства вещественности (непроницательность, протяженность и др.), однако главное определение ее - через возможность чувственного восприятия. То есть материя определяется через ее соотношение с духом, сознанием. Хотя эта характеристика и не была подробно раскрыта и обоснована, но она прозвучала впервые в русской философии.

Зато подробно очерчены физико-химические свойства вещественности, и особенно привлекает своей прозорливостью, «загадом» вперед, суждение Радищева о том, что «есть возможность, чтобы маленькая частица вещественности разделена была до бесконечности достаточною на то силой». (Такое разделение произошло лишь через сто с лишним лет, но возможность его была предупреждена еще в конце XVIII века.)

Но(среди свойств материи, вещественности, не только такие характеристики, как протяженность и твердость, но и те, что Радищев называет не основными, а частными - жизнь, чувствование, мысль. Отсюда и вывод - когда вещество распадается на свои составные элементы, распадается и мыслительный орган, исчезает душа. Ведь она вторична, зависима от своей вещественной основы и, следовательно, не может быть вечной, бессмертной. Душа смертна.

Таковы выводы первых двух книг трактата.

Но не мог смириться мыслитель с этим прямолинейным и безоговорочным выводом! Если так непродолжительна жизнь духа, то какова же цена всем мыслям, чувствам, надеждам, образам, воспоминаниям, всему тому, что является не телесной, а духовной жизнью человека? Тогда все обесценивается, лишается смысла, к чему тогда разделение добра и зла, нравственного и безнравственного, справедливого и несправедливого, все равно все умрем - так стоит ли различать эти противоположные идеи и жизненные установки? Радищев ни теоретически, ни нравственно, ни психологически не мог с этим смириться. Он размышляет и о других возможностях. «Быть может, есть основание полагать, что духовное начало не исчезает, не уничтожается вместе с физической смертью тела?»

Поискам ответа на эти мучительные вопросы и посвящены третья и четвертая книги трактата.

Вновь и вновь Радищев обращается к опыту науки, к суждениям философов прошлого, к собственным сомнениям. Размышляя, он выдвигает множество доводов в пользубессмертия души, духовного начала. Признавая безусловную зависимость чувств, ощущений от-предметов внешнего мира, Радищев отмечает различие чувств и мыслей. «Я вижу колокол, - пишет он, - я слышу его звон - получаю два понятия: образа и звука, а если к этому добавляется осязание, то и третье понятие - твердого и протяженного. Но эти различные чувствования в душе соединяются в нечто единое - мысль о колоколе. Тем более отличны и от внешнего мира, и от отражающих их чувств, ощущений суждения и умозаключения. Они уже являются порождением наших мыслей и живут как бы своей отдельной, особой жизнью. Если все выводить прямо из ощущений, то, как подчеркивает Радищев, «исчезла бы вся нравственность, великодушие, честность, добродетель, были бы слова без мысли». А такого вывода он никак не может допустить. Нравственная оценка, понятие честности и добродетели всегда находились в духовном мире Радищева на первом плане. Этими рассуждениями Радищев вступает в спор с западноевропейскими материалистами Джоном Локком и Клодом Гельвецием, которые решили вопрос о духовной жизни человека несколько прямолинейно, упрощенно, выводя ее непосредственно из ощущений.

Радищев обращается и к таким таинственным явлениям, как сон, лунатизм, психические болезни. Во всех этих явлениях «душа чувств лишена», в то же время она действует, «вращается сама в себе», «мысль не сходствует с чувствованием».

Речь также, по Радищеву, свидетельствует о самостоятельности, независимости души - «слово идет в душу; звук в ухе исчезает».

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!